Кирилл: Всем привет, друзья. И добро пожаловать на шоу Кирилла Скобелева, в котором мы обычно общаемся с артистами, предпринимателями, учёными, спортсменами и всеми кем угодно, от кого мы можем набраться какого-то опыта, вдохновиться и, может быть, чему-то научиться. И сегодня у меня в гостях Оля Меклашевская, с которой мы уже давно хотели встретиться. Точнее, я хотел. Оле я об этом не рассказывал. Оля, привет! Привет, привет. Мы тут пока начинали, я хотел узнать о том, как представить Олю. Но Оля сама сказала, что обычно это делают как-то неуклюже, и всегда это не бьётся с тем, что ей бы самой хотелось. Но давай тогда так: просто чем ты сейчас занимаешься? Как ты можешь описать свою деятельность? во-первых,

Ольга Миклашевская: Ну конечно же, я пишу книжки, продолжаю писать книжки. Я веду свой видеоблог про книжки, и я работаю с книжками в издательстве. И, соответственно, получается, у меня всё крутится примерно в одной области, но в разных направлениях. Стараюсь не отставать во всех. Класс! Как поэтому

Кирилл: ты к этому пришла и давай вернёмся немножко в детство, просто понять, в какой ты среде росла. Откуда ты, чем занималась? Может быть, какие-то кружки, какие-то особенные занятия в школе, которые тебе нравились, или преподаватель, который на тебя повлиял? Может быть, есть какие-то истории с этим связанные?

Ольга Миклашевская: Наверное, на меня очень сильно повлиял мой папа, потому что он очень любил читать. И мне всегда было хотелось очень быть похожей на него и быть такой, как он, потому что он знал много языков, он постоянно их учил, он постоянно куда-то ездил, он постоянно строил какие-то планы. И-и-и мне хотелось быть такой же классной. И я думаю, что это, во-первых, установило планку, по которой я стала ценить классных людей. И с другой стороны, это было-была и моя планка.

Кирилл: Угу.

Ольга Миклашевская: Кем я хотела стать. Я не хотела стать каким-то определённой профессией. Я хотела стать целым набором свойств. Вот. И с этого всё, в принципе, началось. Я очень поздно пошла в садик, поэтому мне приходилось себя самому развлекать. Я рано училась читать и читала целыми днями, а книг было, ну, я не знаю, ну, грубо говоря, 150, и мне приходилось каждую перечитывать по 10 раз. Могла закончить и тут же начать её заново.

Кирилл: А скажи, у тебя папа, он больше был примером или он постоянно говорил: «Читай книги, делай как я». А он вообще мне ничего не говорил. В этом плане просто хотелось повторять. Вот был какой-то хороший. Мне просто, наверное, очень повезло в этом плане. Угу. И у вас дома всё время было много книг, и как-то родители делились тем, кто чего прочитал? Или в целом опять? Мы

Ольга Миклашевская: особо не делились. На самом деле мне только пару лет назад мама сказала, говорит: «Вот я лет 15 назад прочитала прочитала Ночной Дозор» или «читай Ночной Дозор».

Кирилл: Серьёзно?

Ольга Миклашевская: Да, и для меня было удивительно, потому что я не помнила, чтобы мама читала такого рода литературу. Она обычно любит читать что-нибудь по психологии. Ну вот, получается, я её тоже много на книги по психологии посадила. Например, Литвака, она сейчас вот просто только за милую душу и постоянно покупаю новые книги. Я постоянно покупаю новые книги. Угу.

Кирилл: Ну, скажи, пожалуйста, когда ты пошла в школу, у тебя уже была любовь к книгам, да? И ты, соответственно, как-то хотела в этом развиваться, и ты понимала, что: «Угу, мне нравятся книги, я хочу о них всё знать, писать сочинения, не знаю. Или как ты вообще в школе себя ощущала? Какие у тебя были интересы самые главные?» Конечно,

Ольга Миклашевская: мне очень хотелось, и у меня это очень получилось. Очень хотелось. И у меня это очень получалось. Но я такой человек, который, если видит, что что-то не получается, я начинаю идти туда. Я не знаю, почему, мне нравится вот такой своеобразный вызов. Я думаю, с этим связано как раз что первое образование моё техническое. Совершенно в этом не разбиралась. Но мне хотелось дать себе какой-то вызов, попробовать, потому что в гуманитарные науки я всегда успею уйти, а вот из гуманитарных в технические мне кажется, это гораздо сложнее. Угу. То есть тебя

Кирилл: в школе именно что-то техническое в итоге привлекало? Или какие-то математика или какие

Ольга Миклашевская: вещи? Мне-мне понравился мальчик, которому очень нравился-нравилась математика. Серьяна. Серьёзно? Серьёзно? Я начала учить математику. Угу. Вот я только вот когда мы с

Кирилл: сейчас начала. тобой говорим, я начала думать о том, как это всё просто кирпичик за кирпичиком. Ладно. Ну, если были ещё какие-то события во время именно школьного возраста, какие-то может быть вещи, которыми ты занималась помимо школы, были ли, которые тебя сложили такой, как ты сейчас, и, может быть, добавляют какой-то инструмент? твой...

Ольга Миклашевская: Я думаю, если вот смотреть на то, кто я сейчас и что я делала, когда я была маленькая, можно провести очень чёткую параллель, потому что когда мне было лет девять, я делала школьную газету, но именно не про школу, а вообще, как будто я делаю какой-то свой журнал. И я пользовалась сканером, принтером, который сканером, принтером, которые были в школе, потому что у меня дома не было компьютера, точнее, у меня был компьютер, но мне не разрешали им пользоваться. Угу. И в итоге я всё с разрешения школьной администрации распечатывала, продавала по 5 за экземпляр.

Кирилл: Так вы были предпринимателем юной?

Ольга Миклашевская: Я была предпринимателем, более того, я как бы нанимала себе подчинённых, грубо говоря, и платила им процент за то, что они там мне чё-нибудь отсели.... цент за то, что они там мне что-нибудь отселят или ещё что-нибудь. Я заработала нереальное количество денег. Серьёзно? Серьёзно?

Кирилл: А что ты писала в этой газете?

Ольга Миклашевская: А я смотрела, какие вообще есть темы и, например, из каких-то других журналов картинки вырезала, писала туда свои тексты. Обалдеть, это я вообще бы никогда не догадался. И как долго ты этим занималась? занималась? Я занималась этим, я думаю, месяца четыре, а потом, в общем, моя классная руководительница меня поймала. Она была очень строгой, и другие учителя знали, что я делаю, и они даже у меня покупали, но они ей не рассказывали. Потом она узнала об этом.

Кирилл: И у нас был серьёзный разговор. И тебе запретили предпринимательство. У тебя осталась травма после этого? этого того, что ты не можешь делать то, что ты хочешь? Нет, я сразу, наверное, на что-то другое переключилась. По-моему, я начала с кем-то английским заниматься.

Ольга Миклашевская: Ну, в общем, у меня всё время есть чем заняться,

Кирилл: я никогда не расстраиваюсь, если что-то не получается. Класс. Помимо школы, может быть, была музыкальная, какой-то танцы, не знаю, ещё какие-то вещи, которыми занимаются вот дети. Было у тебя такое?

Ольга Миклашевская: Мне очень хотелось, и мне очень хотелось всё. и сразу. Но меня родители не пускали, говорили: «Вот, зачем тебе перенапрягаться? Сиди читай свои книжки». Угу. Я ходила на, это называлось «Русский народный балет». Вау! А теперь осмысли это.

Кирилл: Да, я занимался просто русскими народными танцами, но народный балет это что-то новое. Да.

Ольга Миклашевская: Причём я была, ну, я всегда была очень крупным ребёнком. Угу. И меня это никогда не волновало. То есть, я всегда ходила на вот эти всякие спортивные мероприятия, я потом долго плаванием занималась. И меня никогда не волновало. Я была вот представь себе, такую маленькую пухленькую девочку в розовом купальнике и розовых колготках. Угу. У меня до сих пор осталась фотография. У меня до сих пор осталась фотографий, и все такие, знаешь, в чёрных, у них белые колготочки. Ну, как стандартный набор. И я была абсолютно счастлива.

Кирилл: Подожди, а ты была прямо пухленькой?

Ольга Миклашевская: То есть, ну, я была значительно крупнее. Да-да, я была значительно крупнее.

Кирилл: А как ты от этого отошла? Ну, это был какой-то осознанный процесс по мере школы или ты уже после школы как-то за это взялась? Потому что я тебя не знаю уж точно и не видел, мне кажется, видео, где ты крупнее.

Ольга Миклашевская: Ну, я, например, помню ещё, когда я была ещё достаточно крупной, я занималась нижним брейк-танцем.

Кирилл: Нижним брейк-танцем. Серьёзно?

Ольга Миклашевская: Да. И я, причём начала заниматься этим классе в девятом, я занималась года три. И я занималась в группе, где все дети были очень маленькие, это был начальный уровень. И я помню очень хорошо, потому что там был один мальчик, он был очень талантливый. У него прямо всё сразу получалось. Я помню, я себя всё время сравнивала, что мне там, грубо говоря, 15 лет, ему 8, и он сейчас мне даст стрекача просто. Но меня это не останавливало. То есть наоборот это какая-то подпитка не в плане того, что: «Ой, я хуже всех пойду, забьюсь в угол». Угу. Пойду всем покажу класс.

Кирилл: Ох, ну у тебя очень интересный выбор того, чем заниматься. Честно говоря, опять же, я никогда бы не представил, что брек-данс, особенно после предпринимательства, газет и так далее. Расскажи, пожалуйста, когда ты заканчивала школу, как ты определилась с тем, куда ты будешь поступать? Может, как ты поняла, какие у тебя вещи выходят, какие не выходят? И, ну, ты уже сказала о том, что тебя тянуло во что-то, что тебе вроде бы даётся тяжелее, и для тебя это какой-то вызов. Но тем не менее, как вот этот процесс происходил, потому что я знаю, что он является некоторым важным шагом в итоге после школы.

Ольга Миклашевская: Да, я с тобой абсолютно согласна. Проблема в том, что я в этом плане совершенно не думала очень сильно наперёд. Я продолжала ставить себе вот эти мини-челленджи и продолжала их выполнять. И, как мы уже помним из начала нашего разговора, мне нравился мальчик, которому нравилась математика. И проблема в том, что мы с ним учились в двух школах....потому что мы с ним учились в двух школах, в двух разных школах, и потом как бы я перешла к нему во вторую школу, если ты понимаешь.

Кирилл: Угу.

Ольга Миклашевская: И в итоге мы с ним доучились в физмат-классе. Обалдеть. И, соответственно, не то чтобы у меня плохо получались гуманитарные предметы, но в итоге я, конечно же, сдала информатику лучше всего остального. Угу. И у меня был просто бесконечный выбор, куда поступить, но только с информатикой. Вот, поэтому пришлось идти. Я пошла в РАУ Плеханова. В принципе, не жалею, но и не супер счастлива.

Кирилл: А на чём ты была примерно?

Ольга Миклашевская: Моя специальность называлась «Бизнес-информатика». Это очень специальность, потому что когда ты поступаешь у кого угодно спросишь, никто не понимает, что там делать и что эти люди потом будут делать. Все понимают, вот название звучит классно: слово «бизнес». Я такая: «О, слово "бизнес"», да, для человека, который продавал свои газеты. А с другой стороны, реальность оказалась довольно-таки приземлённой. Да, это очень высокооплачиваемая работа. профессия.

Кирилл: Угу.

Ольга Миклашевская: Но при этом, ну, чисто мальчишеская в каком-то плане и очень такая монотонная. С другой стороны, там есть как бы разные ответвления, и можно было пойти туда, где ты руководишь бизнес-процессами. То есть ты приходишь в компанию, у которой проблемы, и говоришь: «Вот, ребята, вам нужно вот это изменить, та-ак Говоришь, вот, ребята, вам нужно вот это изменить, такую-то систему поставить, вот этой программой не пользоваться и, грубо говоря, установить им антивирус Касперского и благословить. Угу. И это очень-очень большие зарплаты. Ну, это прямо реально большие.

Кирилл: Скажи, пожалуйста, при всей твоей любви к книгам, к гуманитарным наукам, как тебе всё-таки давалось что-то точное, что-то с информатикой? не представляю, было ли у вас программирование, наверняка. Было, было, конечно. Серверно. Всё было.

Ольга Миклашевская: Всё-всё-всё-всё было.

Кирилл: Как у тебя это шло-не шло? И с каким ты отношением подходила? Были ли у тебя мысли, что: «Ой, ну там это не моё, ну сделаю как-нибудь». И какой у тебя подход к таким вещам? Я понимаю, что ты вроде осознанно в это пошла, меня называли первые четыре

Ольга Миклашевская: но курса, у меня было прозвище Гермиона. Угу. Серьёзно? Всё, это я думаю, всё, что тебе нужно знать, что было эти четыре курса. Даже если у меня что-то не получалось, я была всегда человеком, который сидел на первой парте и тянул руку. Угу. И я думаю, что по очень по очень многим предметам я была Этим предметом я была лучше, чем многие мальчишки. Вот, наверное, к последнему курсу некоторые мальчишки они взялись за программирование именно очень мощное. Угу. И они осознанно посвящали этому свободное время. Для меня это было чисто вот, ну вот я учусь. И я за учёбу особо не выходила. Но то, что вот мы учили, у меня получалось хорошо, потому что я много времени этому уделяла. И осознанно туда шла. А что тебя мотивировало учиться помимо того, чтобы быть лучше, чем мальчик, или кому-то понравиться? Ну, было ли ещё какое-то стремление? Почему ты так относилась к учёбе? Потому что я знаю, что многие, ну, понимают, что это учёба и учёба. Ну и чёрт с ней, грубо говоря. Но почему ты-то в итоге всё-таки и занималась. Я думаю, это связано с тем, что вот сколько я себя помню, я же сейчас до сих пор тоже студентка. И вот сколько я себя помню, я училась, и для меня это такое постоянное состояние. Может быть, это скорее привычка, нежели необходимость. Я пока ещё вот не решила, закончу университет, посмотрим.

Кирилл: Угу.

Ольга Миклашевская: А куда ты пошла сейчас? Я учусь в Высшей школе экономики. Угу. Это был универ В Высшей школе экономики. Угу. Это был университет Мечта, куда я понимала, что я бы не поступила вот уже сколько? Шесть лет назад. И когда я закончила Плеханова, я не собиралась больше учиться. Я такая: «Всё, через месяц приду забирать второй диплом, потому что я училась на переводчика». И нам должны были дать диплом, и я сказала: «Приду забирать второй диплом». диплом, плюну на универ и больше никогда туда не вернусь». И в итоге, когда наступили летние каникулы уже после этого, я особо не думала, чё я буду делать. Такая: «Ну вот, давайте эти лето пройдёт, и я начну решать какие-нибудь большие решения принимать». И в итоге мне мама сказала: «Попробуй, пойди подай документы. Ты же так хотела». Угу. Она мне говорит Ты же так хотела? Угу. Она мне говорила это, и вот когда я школу закончила, говорит: «Иди на журналистику, я точно знаю, у тебя получится». Я такая: «Э-э». Я не очень верила в журналистику как профессию по нескольким причинам. Одна из них была, я когда-то прошла в финальный этап Олимпиады по журналистике, как раз она в МГУ проходила. Я туда пришла и увидела, кто ещё там был. И там были ребята, кото- Ещё там был. И там были ребята, которые принесли с собой пачки русского репортёра и сидели это обсуждали. Угу. И они знали там всех авторов из этого «русского репортёра». Они обсуждали статьи, они обсуждали политику. Я понимала, мне не интересна политика. Я не буду с ними об этом говорить, и я просто взяла и ушла с этой Олимпиады. Угу. Ну, а как ты в итоге закончила бакалавриат в Плехановке? Да, там я закончила бакалавриат, сейчас я в магистратуре и буквально осталось совсем чуть-чуть, надо начать диссертацию. А какая у тебя специальность в магистратуре вышки? Называется мультимедийная журналистика. Угу. Что интересно, когда я поступала, мне зачли первое моё образование как профильное. Это Профильная. Хмм...

Кирилл: интерн... Это интересно. Но я только сейчас понимаю, почему. То есть, так как я работала с компьютерами, соответственно, мультимедиа это мой профиль. Это очень приятно. Но скажи, пожалуйста, насколько отличается магистратура в вышке от того, что было в Плехановке, и по, как бы, как специальность разные всё-таки немножко. Но сильно. Да, сильно немножко. Или может быть в плане процесса, потому что про вышку ходит много всяких рассказов о том, что это реально очень прогрессивный университет. Какие

Ольга Миклашевская: у тебя впечатления? Ну, просто немножко эту тему тоже опишем, мало ли кто-то сейчас думает о том, куда же мне пойти? Вышка это моя любовь. Я никогда не думала, что я буду относиться к университету как вот к живому существу, и когда слышишь это от других студентов. вышки, что как они её любят, раньше мне казалось это немножко странным. Сейчас я понимаю, для меня вышка это тоже абсолютно, просто абсолютная ответная, надеюсь, любовь. И это потрясающий опыт в плане того, что у нас очень много практиков. Университет очень старается быть действительно, как ты сказал, прогрессивным. Угу. Это не всегда получается, всё ещё есть какие-то там мелочи, но так будет всегда, мне кажется. Угу. А вот в плане опыта у нас приходят очень большие люди, например. Сейчас у нас идёт курс, на котором нас даже не отмечают и не ставят оценок. Но зато туда приходят директора телеканалов, и они рассказывают или бренд-менеджеры телеканалов, и они рассказывают: «Вот Менеджер телеканалов, и они рассказывают: «Вот там телеканал СТС, так-то мы его делали, вот такой-то он крутой, поэтому». Это очень круто!

Кирилл: Хочешь, не ходи пропустишь всё. Да-да. Скажи, уже подбираясь к концу обучения, я так понимаю, что может быть не к концу. Беография? Ну, магистрату, что у тебя вообще, какие мысли? о том, что стоит образование высшее иметь, не стоит? Я понимаю, что может быть вопрос странный, но были ли у тебя сомнения в том, что это стоит того?

Ольга Миклашевская: Конечно. Но я много об этом думала, я пришла к выводу, что гуманитарное образование, оно необязательно вообще. То есть, если ты не врач, не инженер, ты можешь прямо сразу после школы, если знаешь, чего ты хочешь После школы, если знаешь, что чего ты хочешь, пойти работать в эту отрасль, начать с чего-то малого, научишься гораздо всему быстрее и больше всего будешь знать, ну, потому что, например, в книжной отрасли я работаю в маркетинге, я ещё несколько лет назад вообще не знала слова, ну, то есть я слышала слово «маркетинг», но я вообще не понимала, что это, как это, зачем и откуда. У меня нет вообще ни единого курса маркетинга я не проходила, и тем не менее, вот уже получается, который год я работаю в маркетинге. Угу.

Кирилл: Давай вернёмся, точнее, наконец-то подберёмся к книгам, и я так понимаю, что нужно вернуться аж в, ну, не в детство, ну, как сказать, в царя гору. Да. Расскажи, пожалуйста, когда впервые пришёл Расскажи, пожалуйста, когда впервые пришла идея что-то написать? Может быть, это было и до того, как появилась первая книга. Вот. Но как у тебя вся эта история завязалась? Потому что, не знаю, у меня даже многие думают о том, что хмм, чё бы я написал, но никто ничего не пишет, мне кажется. Хотя, возможно, просто я жил в другом каком-то мире, но какая тебя история? С чего всё началось?

Ольга Миклашевская: Это действительно, я тоже часто слышу. Особенно, когда люди ставят какие-нибудь глобальные цели на всю жизнь, у них обычно рядом со спрыгнуть с парашюта есть написать книгу. Угу. И люди думают, что это вот как спрыгнуть с парашютом. С парашютом я сказала. Спрыгнуть с парашюта это очень круто! Спрыгнуть с парашютом. С парашютом и написать книгу для них это одно и то же, как будто ты вот сел и за два дня можешь написать. Но на самом деле это так не работает, и я думаю, что нужен не просто большой опыт, нужен постоянный непрерывный опыт. У меня всё началось реально в шесть лет. В шесть? В шесть лет. Когда я ещё не умела писать, я заставляла родителей записывать. И всё это сохранилось, это очень смешно на самом деле. Как рано это началось. Я даже не знаю толком, почему. Но вот в шесть лет у меня остались все вот эти тетрадки, где вот таким вот почерком детским написана глава там один, и начинаются какие-нибудь приключения. Мне всегда хотелось... То есть я всегда знала, бывает такое, когда ты маленький. Я вот когда была маленькой, я всегда знала, что я буду писателем и я буду мамой. Это вот я всегда знала. Когда мне было лет пять, я уже это знала.

Кирилл: Откуда, откуда это пришло? Это космос. Расскажи примерно, что ты надиктовывала своим родителям? Если ты, может быть, читала недавно, просто хотя бы понять людям, что у тебя в шесть лет в голове происходило?

Ольга Миклашевская: Я в основном надиктовывала, именно когда совсем маленькая, я диктовала стихотворения. У меня был лучший друг, с которым мы всё время тусовались то у него, то у меня, когда я ещё была совсем маленькая, потому что наши мама дружили. И я всё время писала стихотворения про него. И я всё время писала стихотворение про него. Угу.

Кирилл: То есть, как мы будем дружить вечно и всё такое. Да ладно. Это очень мило. Это классно. То есть тебя вдохновляла дружба? Да, серьёзно. Угу. Как дальше развивалась история? Ты, может быть, уже начала сама писать? Какие-то были опыты, не знаю, рассказов? Я-я просто не представляю. Вот.

Ольга Миклашевская: Я всё время этим занималась.

Кирилл: у меня не было каких-то особо больших перерывов. Я думаю, самый большой мой перерыв случился после того, как мне исполнилось 18, потому что у меня были, ну, непростые отношения с мальчиком, и в общем, как только мы расстались, меня прямо накрыло очень сильно, я не могла ничего писать. А вот до этого... Ну, какие-то может быть шаги-ступени, когда ты понимала, что: «О, я вот это смогла там или или что-то на тебя повлияло, и ты... Я помню очень забавное время. Я не знаю, почему я запомнила это, но когда я училась в пятом классе, я постоянно писала в школе. То есть я приносила с собой свои блокноты и с очень умным видом

Ольга Миклашевская: показушно писала что-то. И потом ко мне стали подходить другие люди и там прочитай, что я написала....подходили другие люди, там прочитать, что я написала. И я такая, знаешь... Угу. Просто у меня не было очков, но если бы у меня были очки, я бы сделала вот так. Угу. И начала бы говорить: «Так, здесь вот надо подправить, но уже лучше, чем в прошлый день». Конечно же, сама я не фонтан была. Но при этом я чувствовала себя очень опытной, потому что я реально была опытной для своего возраста.

Кирилл: Скажи, это тоже были стихотворения или это было? Нет. Нет, я с поэзией не очень дружу с тех пор, на самом деле, с молодых лет. А что ты начала писать? Хотя бы примерно? Что это было? Не знаю, тоже о дружбе, тоже, может быть, о... Я-я не представляю, что примерно ты писала. Это действительно очень интересно. Ну, хотя бы...

Ольга Миклашевская: Я писала всякие фантастические истории про животных, то есть то, что я любила...ных. То есть то, что я любила читать, я, в принципе, об этом и писала. Но то, что я не могла найти, вот, наверное, так. А что примерно ты читала вот в возрасте там шести-семи-восьми-десяти лет? Я очень любила вот детское фэнтези, типа Филиппа Пулмана, Гарри Поттер. Гарри Поттер вообще взорвал мой мозг. Я думаю, что это было-была одна из самых сильных вещей, которая повлияла на меня в плане того, почему я хочу быть писателем. Я подумала: «Бог мой, это создал обычный человек». Почему я такая? Целый мир. Ну,

Кирилл: я думаю, не только на тебя так повлияло, потому что целые поколения, я уже думаю. Да. И ты хотела, просто воображала что-то своё и в итоге как-то старался в книгу, в рассказ. Какого размера хотя бы это было? Ну, сначала это, конечно же, были попытки написать роман

Ольга Миклашевская: сразу. У меня не было такого, что: «О, я хочу писать рассказики». Я сразу бралась за большое, даже вот самая-самая первая вещь, которая у меня сохранилась в семилетнем возрасте написанная, там тоже были замашки на объём. Ну, потому что я читала. Бумажки на объём. Ну, потому что я читала такие вещи. Но, наверное, я никогда не могла закончить, потому что всё-таки это требует большой усидчивости, когда тебе 10 лет, ты не можешь столько высидеть. Ну, это, в принципе, было даже незачем. И вот первую вещь свою я закончила в 16 лет. Я дружила с другими авторами-любителями, может быть, ровесниками. В основном это были конечно же, люди постарше. Я помню, моя лучшая подружка, мне было 15, ей было 25. Ну, потому что она тоже писала. Угу.

Кирилл: И нам нравилось вместе из-за этого. Откуда вы друг друга нашли? Как у тебя формировалось вот такое сообщество авторов?

Ольга Миклашевская: Я нашла её рассказы в сети, мне очень понравилось. Она немного повлияла на меня в плане стиля и я просто для меня это было что-то новое. Это реально что-то новое, мне до сих пор так кажется. Её стиль абсолютно неповторимый. И-и-и тогда мы устроили, это называлось фестиваль безумных авторов. Это было такое онлайн-событие, где каждый давал тему, и другой писал, все остальные, точнее, писали на неё рассказ. Угу. Не требовалось, конечно же, никаких объёмных произведений, но я начала писать рассказ. Глава вторая, третья, четвёртая. За два месяца я его-я закончила роман. Обалдеть.

Кирилл: А скажи, пожалуйста, у тебя, когда ты начинала писать, была просто тема? Или ты уже сразу развила на несколько глав до конца? Как это произошло? У тебя появляется сразу история?

Ольга Миклашевская: Ну, это именно тогда, я имею в виду. Мы перейдём к тому, как сейчас. Может быть, ты помнишь просто именно процесс. Первая вещь, вот эта большая, крупная, она, наверное, для меня была скорее потоком мыслей, потому что, как я уже говорила, я не ожидала, что она будет такой большой. Угу. И я всё время не знала, куда идти. Стивен Кинг сказал очень хорошую вещь: если ты до середины не поймёшь, куда ты идёшь ты никогда не дойдёшь.

Кирилл: Хмм, а как понять, где середина?

Ольга Миклашевская: Вопрос. Середина романа. Ну-у, у авторов очень легко все эти объёмы считаются, стандартный объём считается, ну, такой классический, 12 авторских листов, и ты примерно считаешь, где ты находишься, сколько весит, грубо говоря, одна глава. глава, и, соответственно, уже отсюда понимаешь.

Кирилл: Ну, вот это уже тонкости. Ты наверняка о них не знала? Или ты уже тогда это изучила и как-то пыталась?

Ольга Миклашевская: Я стала это изучать лет в четырнадцать. Это был тот возраст, когда я перестала читать классику. Это очень интересно, потому что мне всегда казалось, я была тем снобом, которому казалось, что вот классика всё, что пишут сегодня. Это классика всего, что пишут сегодня это вообще нерелевантно, зачем я буду копаться в этой помойке? А потом я пришла в магазин и просто начала смотреть, а вот что там есть в остальных секциях, и начала это изучать. И я стала читать современную литературу прежде всего из коммерческих соображений в плане того, а что сегодня пишут, а каким мне нужно быть автором, чтобы сегодня быть релевантным, потому что очень ну, изобретать велосипед это, конечно, может быть и весело, но не очень классно для читателя. Это,

Кирилл: на самом деле, очень интересная тема. Давай отойдём, да, от твоей биографии к тому, классическая литература и неклассическая. Вот есть такое разделение, что значит что-то, что давно написано, это классика, но какое у тебя, да, отношение, если углубляясь, читаешь ли ты сейчас? Или ты прямо перестала и поняла, что тебе этого хватит, там в рамках школьной программы всего узнала и почему ты уже понял, что у тебя был чисто коммерческий интерес понять, что продаётся. Но как человеку отнестись самому попроще к тому, что делается сейчас? Ну, попроще к тому, что делается сейчас. Потому что многие, да, действительно говорят, что: «О, только классика, современная это

Ольга Миклашевская: ничто». Мне кажется, современную иногда читать гораздо сложнее. Она же не прошла той самой проверки временем, и она может быть настолько сложной, что читатель современный её вообще не сможет переработать, не сможет её прочитать. В этом плане, почему классика стала классикой? Потому что она прошла проверку временем и людьми, и люди сказали, даже те, которые, может быть, не очень любят читать, что это читабельно. Угу. В современной литературе у нас нет такого сита, такого фильтра нет.

Кирилл: И поэтому люди, которые говорят, что современная литература это обязательно простая литература, какая-то несерьёзная, коммерческая, просто, наверное, они не очень много читали. А скажи, какой Читали? А скажи, какое время должно примерно пройти, чтобы что-то стало классикой? И стал ли, например, Гарри Поттер уже классикой? Можно ли его

Ольга Миклашевская: назвать? Или... Ну вот сегодня, например, он же, по-моему, в американских некоторых школах он уже включён в школьную программу. И это очень тонкий вопрос, но обычно это очень чувствуется, так как когда книга становится культовой может быть, допустим, Гарри Поттер культовый сегодня, но может быть, через 20 лет он будет неактуален. Я сомневаюсь в этом, конечно же, очень сильно. Но если такое случится, значит, ну, он не стал классикой. Пока мы не можем судить. Я думаю, определённо это время. Это не только люди, не только восторженные отзывы, это время обязательно. Угу. Вот. Ну, поживём-увидим, как говорится.

Кирилл: говорится. Ну, а почему такое различие, вот если взять классику, например, Толстого, и мы понимаем, что там «Война и мир», ещё что-нибудь, но это настолько другое, нежели тот же Гарри Поттер. Я не знаю, ну то есть подобного Толстому сейчас не пишут в принципе, мне кажется. Или опять же я просто настолько мало читаю современного, что не могу понять провести какую-то параллель. Что можно взять? Вот да, он похож там на Достоевского, только тот современный. Ну и ты понимаешь, что с корректировкой на это же время?

Ольга Миклашевская: Это есть или этого действительно нет и не будет, потому что тогда это было тогда? Я считаю, что это есть, но это есть в своей модификации, потому что мне очень запомнилось с уроков философии ещё... Мне запомнилось с уроков философии ещё школьных о том, что мы никогда не сможем понять, как видели мир люди, которые жили тогда, потому что для этого нам нужно стать этими людьми, но мы ими никогда не станем. И вот то же самое касается литературы. Мы никогда не сможем понять всех вот этих мелких моментов. Почему, допустим, книга тогда, допустим, ну, например Чем книга тогда, допустим, ну, например, была популярна, а сегодня про неё забыли, тогда она была актуальной. Тогда люди чувствовали, что вот, допустим, то, что у них дома происходит, или то, что у них в государстве творилось, и они находили отклик в этих книжках, поэтому им было так близко. Классика это то, что, по сути универсально, уникально в прикладном плане, для нас как...в одном плане для нас как для жителей сегодняшнего мира. Но

Кирилл: в современном, в современной литературе может быть не так много такого применимого во все времена. Или опять же, да, только время. Очень много всего.

Ольга Миклашевская: Люди... Ну, может быть, хорошо, может быть, есть примеры авторов именно, просто чтобы люди могли понять, что стоит посмотреть. Я понимаю, что ты постоянно говоришь у себя на канале о книге...

Кирилл: Что ты постоянно говоришь у себя на канале о книгах, но ты уже что-то, что тебе кажется, что, может быть, оно будет действительно таким серьёзным, и уже сейчас

Ольга Миклашевская: ты так считаешь? Ну, тут я очень субъективна, потому что я большой фанат современных британских авторов, именно авторов интеллектуальной прозы, есть так называемое большое британское Трио это МакКьюин, Барнс и Эмис. Эмис, который младший. И они все примерно, у них дух один. Но ты чувствуешь, что это то, что можно прочитать и завтра, грубо говоря. Я не знаю, может быть, это только мои ощущения, потому что я так люблю этих авторов и...то, что я так люблю этих авторов. И, кстати говоря, недавно Джулиан Барнс приезжал в Россию. И-и-и просто от этой встречи у меня до сих пор столько эмоций, я вся тряслась. Знаешь, как бывает, когда я какого-то кумира увидела что-то из этой серии. Угу. Он был такой живой. Вот это слово, наверное, больше всего подходит. Наверное, больше всего подходят, потому что в моём представлении, это люди, которые уже сделали что-то большое. Обычно, когда люди сделали что-то большое, они уже умерли. Угу. Вот поэтому было странно.

Кирилл: Ну, я обязательно посмотрю сам, потому что ничего не читал из авторов, которых ты перечислила. Скажи мне, пожалуйста, такой простой пример. Стивен Кинг. Вот Например, Стивен Кинг. Вот кто он сейчас? Он просто сейчас современный популярный автор или, в принципе, он с замашкой на то, что о нём будут вспоминать долго? Я понимаю, что это аналитика очень субъективная от тебя, но просто чтобы люди поняли, как у тебя идёт процесс оценки

Ольга Миклашевская: какой-то. Не так давно была очень интересная ситуация, в Америке то ли пытались ему дать какую-то премию, которую дают только классикам, вот что-то такое произошло, и люди начали очень сильно возмущаться: «Как так? Вот вы посмотрите, это просто обычный коммерческий проект». Да, он успешный, да, может быть, его книжки интересно читать. Но это абсолютно коммерческий проект, который, ну да, он сделал себя сам. Ну и что? Он не классик. И вот тогда смотришь, что если есть одна точка зрения, если есть вторая, как правило, истина где-то посередине. То есть он немножко оттуда, немножко отсюда. Он определённо очень влиятельный в плане литературы, потому что его любит читатели, его книги издаются миллионными тиражами, все его книги переводятся. Если даже прийти сейчас в книжный магазин, у него там обычно не одна полка, а несколько полок. Какой автор имеет несколько полок в книжном? Современной. Да, особенно. Я, кстати, слышал такую

Кирилл: историю от Быкова, слушал лекцию про Кинга, и он говорит о том, что Кинг в русскоязычном мире может быть даже популярнее, чем в англоязычном. И для меня эта идея вообще совсем была странной. Да ладно, давай вернёмся тогда к тому, как ты написал свой первый роман случайно, начав случайно начав участвовать в вашей битве авторов. Как это произошло, во сколько это было лет и в итоге это и стало твоей первой книгой? книгой? Ну, такой написанной хотя бы. Я говорила, вот сейчас я тебе

Ольга Миклашевская: говорила, что мне было 16, а сейчас я зависла и начала думать, что мне было 15. Ну да, ты сказал, что в 15 появилась подруга, вот этот кружок. Да, вот, скорее всего, это был... Слушай, я уже мне нужно проверять исходные данные файлов. И это была история, триллер от первого лица и в настоящем времени. Угу. Мне тогда вот прямо вот очень пёрло от этого, от этого сочетания, когда от первого лица и в настоящем времени, потому что это складывалось в живую картинку, это как кино фактически. Не просто я пошёл, я сделал, я увидел. Я иду, я делаю я вижу, я говорю. И это очень сильно заставляет как-то воображение моё крутиться. Угу. Вот. Это была такая история. Она была совершенно в каком-то плане, это сюр полнейший. Потому что эта история была про слепую девушку, которая путешествовала по стране. Угу. И, соответственно, она ничего не видит. Я всё описывала через ощущения, и мне так это нравилось. Все вот эти какие-то мелкие детали, какое оно на ощупь там, вот какого, может быть, она представляла себе что-то, какого оно цвета, как оно выглядит, как бы оно могло двигаться. И вот этот процесс меня невероятно захватил, и Процесс меня невероятно захватил. Я вставала в 3:00 утра. Я уже училась в школе, я вставала в 3:00 утра, потому что, как ты уже знаешь, я много времени посвящала учёбе и не планировала скатываться на тройки только потому, что мне что-то ещё нравится. Я вставала в 3:00 утра, открывала свой рабочий файл и сидела до того того момента, как нужно было собираться в школу. Получается, по несколько часов в день каждый день. Ну, это был процесс

Кирилл: именно такой работы или просто из тебя шла история, и у тебя бешено крутилось воображение, и это выражалось в каких-то символах? Как-как-какой вот это был процесс, хотя бы...

Ольга Миклашевская: Я думаю, это и то, и то было, потому что писательство без дисциплины для меня это вещь практически невозможная. Я не знаю, может быть, кто-нибудь умеет так делать. Но тогда будешь писать роман 10 лет. Угу. А так приходилось, конечно. Ну, представь себе, в 3:00 утра каждый день вставать нужно себя заставить, это не то, что ты делаешь как бы на раз-два, щёлкнув пальцами. Ну, то есть ты всё-таки себя заставлял,

Кирилл: нежели это был такой порыв или порыв, может быть, был порыв, иначе бы писательски. Так это называется писательский ступор. Когда сидишь перед открытым своим файлом и не можешь вообще ни слова. Конечно, и со мной такое бывало. И когда у тебя писательский ступор, вот заставляет И когда у тебя писательский ступор, вот заставляй не заставляй. Ты будешь сидеть перед открытым файлом. А по-русски это именно писательский ступор, да? Это не Riters Block,

Ольга Миклашевская: мне кажется, по... Там есть несколько переводов. Ступор, по-моему, это вещь, которую я стала слышать последние несколько лет. До этого я как-то по-другому называла, но я уже так давно не была в ступоре, что забыла.

Кирилл: Угу. О'кей, то есть это было 15 Ты его написала и просто отложила, или пошла дальше? Или как?

Ольга Миклашевская: Я пошла писать дальше. Я поняла. Для меня это было очень классное осознание того, что я могу написать целую вещь. Угу. И я такая: «Ой, давай ещё». А потом: «Давай ещё, давай ещё, давай ещё». И это всё, это уже безостановочный процесс. Всё равно, когда ты писал первый, у тебя была тема, на которую написали Первая у тебя была тема, на которую написать. И есть даже такое. Было название. Ну, то есть название. Тема звучала так: «Я танцую медленно и убиваю, не задумываясь». Это придумала одна девушка. Я не знаю, откуда она взялась, меня вообще эта сначала тема не очень вдохновила. А потом, когда я уже начала её развивать, конечно, я очень от неё ушла. Там у меня не было танцев и убийств, но тем не менее, как отправная точка это было вполне себе интересно. Угу. Как дальше у тебя приходили просто

Кирилл: сами какие-то идеи и ты их развивала? Или тебе приходил сразу какой-то сюжет истории, какой-то костяк? Или ты ходила и такая выдумывала, или что-то тебя вдохновляло из жизни? Хотя бы примерно, с чего начинались последующие произведения? Всё было очень по-разному,

Ольга Миклашевская: очень зависит от конкретной вещи. Но, например, у меня была вещь, которую я написала в 16, она называлась «Медленный солнечный вечер». Ветер. Вечер. Ветер это научная фантастика, моя такая первая попытка. И она началась с кадра из фильма. Я переключала каналы и увидела, что заканчивается какой-то фильм....было, что заканчивается какой-то фильм. Я с тех пор не узнала, что это за фильм, но вот этот кадр из фильма, с него началась моя книга. Там стоял мужчина на пороге дома, и к нему бежала девочка маленькая, сзади которой стояла женщина. И всё это было такое, знаешь, как будто постапокалисп Такой, знаешь, как будто постапокалипсис. Угу. Не то чтобы это была, может быть, это был именно такой, у меня было такое впечатление сложилось, это случайность была. Но отсюда пошла вот моя история. Угу. И я знала, что моя история закончится точно так же на пороге этого

Кирилл: дома. То есть это был конец для истории скорее? А как раз бывало ли, что ты написала, написала сначала последнюю главу, потом середину? Или это всегда всё-таки какое-то имеет начало и ты идёшь к чему-либо? Тогда, по крайней мере. Я не знаю, как мы доберёмся до того, как у тебя уже сейчас? Угу. Вот. Но вспоминая, может быть, те времена.

Ольга Миклашевская: Ну, я всегда была довольно последовательна и, в принципе, во всём, во всём, что я делаю. И если я пишу кусками, я боюсь, что я потеряю нить. Очень важно держать вот этот спайн, да? Некий, эм-м, хребет скидыва. Да, некий хребет того, что происходит. И я думаю, что это возможно именно когда у тебя линейный сюжет, это возможно только когда пишешь от начала до конца. Нужно знать, что будет потом. Угу. Иногда у меня очень редко такое бывало, что я прямо знаю, хочу написать эту сцену, я знаю, как она будет, и у меня прямо сейчас вдохновение именно для этой сцены, но обычно это было очень редко. Скорее исключение.

Кирилл: Скажи, с тех пор уже прошло много лет. Сколько в итоге таких, ну, оформленных произведений ты написала? Я так понимаю, что маленькие ты не пишешь? То есть у тебя тебя...

Ольга Миклашевская: Я писала маленькие. У меня даже был сборник рассказов примерно в это же время, в это же время. И-и-и но в итоге он по объёму вышел как-как нормальная книжка. Я пыталась считать, но я поняла, что как бы я уже немножко запуталась, но я думаю, что это что-то в районе семи-восьми. Семи-восьми. Я могу вот прямо врать и ошибаться.

Кирилл: Ну, скажи, по сути, ты каждый день просто что-то писала и продолжаешь? И у тебя это стало какой-то ежедневной активностью? Ну, плюс-минус, бывают, конечно,

Ольга Миклашевская: свои. Конечно. Я не скажу, что это ежедневная активность, это такой миф, который мне не очень нравится. И совет, который мне не очень нравится. который дают начинающим писателям: пиши по слову там, но каждый день. Бывает, очень часто такое бывает, что я встаю, мне нужно на учёбу, потом на работу, и такая неделя вся может быть. Но если ты просто подумаешь о том, что тебе, что бы ты хотел написать, и мысленно начнёшь работать с этой историей, это уже большой прогресс в

Кирилл: это моих глазах. То есть можно месяц не писать, но месяц думать об этой истории и не бросать её мысленно. Угу. И тогда всё будет окей. Ну, то есть твой процесс, он постоянно идёт, но, может быть, в мыслях, необязательно выражается в письме. А-а, расскажи, пожалуйста, когда вообще ты пыталась как-то развиться как автор старалась писать, писать, писать или ты уже думала о том, что я хочу что-то опубликовать, и я пишу это для того, чтобы это кто-то напечатал, чтобы это могли увидеть люди, как ты делала какую-то дистрибьюцию, кто читал? Просто я понимаю, что мир современный позволяет вроде бы, но всё равно какое-то у тебя было комьюнити вот авторов. оно развивалось? Как вы дружили, общались? Да, какие-то оценки? Я думаю, что сам факт вот этого коммьюнити

Ольга Миклашевская: на меня тоже очень сильно влиял, потому что даже если было не очень много читателей и всегда были вот эти авторы из комьюнити, которые по-любому придут и прочтут то, что ты написал, чтобы ты оценил то, что написали они. Это такая некая этика коммьюнити, если ты уже близко общаешься с кем-то. И вот у меня было как раз несколько таких авторов, с которыми мы дружили и встречались потом в реале и до сих пор общаемся. Конечно, уже не так близко, столько лет прошло, люди меняются. Угу. Но вот тем не менее, я думаю, что для меня это был большой стимул писать часто, потому что мне хотелось обсудить с ними. Угу.

Кирилл: А давала ли ты своим знакомым, родителям, не знаю, может быть, каким-то... Родители до сих пор не открывали мои

Ольга Миклашевская: книжки. Специально или у них? Нет, я не знаю, помню. То есть они гордятся мной, они могут кому-нибудь там рассказать или что-нибудь такое. Но не очень как бы вмешиваются, вот так скажу. Но это касается вообще, в принципе, всей моей жизни. Угу. Ну хотя бы

Кирилл: оценить труды. Но тебя это как-то задевает или нет?

Ольга Миклашевская: Нет, меня наоборот, я считаю, что это хорошо. Потому что я, наверное, не готова это обсуждать с семьёй. Ну, просто это не включает, это не входит в их интересы. Угу. Поэтому мы бы это не обсуждали. Ну да, я понял.

Кирилл: Расскажи, пожалуйста, где ты находила авторов как друзей? Может быть, до сих пор какие-то есть места, где начинающие ребята, которые что-то хотят писать, с кем-то обсуждать, могли тоже бы погрузиться. Ну, может быть, один-два-три места, если до сих пор они живы, ты туда заходишь? Ну Ну, насчёт сейчас,

Ольга Миклашевская: я бы, наверное, вот если бы я сейчас начинала, я бы зарегистрировалась на месте типа Watpad, где я сейчас выкладываюсь, потому что это именно очень такое молодое, свежее коммьюнити, где много начинающих авторов и где реально можно классно пообщаться. Такого в моей юности, к сожалению, не было, где можно было бы, допустим рассказывать какие-то свои писательские истории и обсуждать с незнакомыми людьми свои сюжеты. Но были платформы, типа СМИЗДАТ, был тот же ВКонтакте, были разные форумы. Форумы сейчас, конечно, уже совсем отвалились, но я, наверное, начинала именно с форумов. Угу. Именно всяких писательских, где можно было что-то выложить....писательский, где можно было что-то выложить, поделиться опытом, читала с удовольствием то, что пишут другие. Это была вот-вот такая активность, которая

Кирилл: мне очень нравится. Ну, в принципе, сейчас на WatPade всё сходится. То есть там можно найти всё, всех, кого угодно. А-а, расскажи, пожалуйста, как всё-таки дошло уже? Я понимаю, сейчас мы перескочили очень мощно. Но, с другой стороны, да, было...мощно. Но, с другой стороны, да, были ли какие-то моменты вот уже после первого романа до издания твоей книги, которые стали переломными и которые сильно повлияли? Я понимаю, что всё в какой-то мере влияет, но, может, ты понимаешь, что да, вот это было поворотным моментом. Ты ещё

Ольга Миклашевская: спрашивал до этого про то, пыталась ли я издаться и писала ли я для издания? Дации, писала ли я для издания? У меня были несколько лет моей жизни, когда я прямо очень хотела. Для меня это была такая цель, цель, цель, именно не написать роман, не написать два, а написать и издать. Мне прямо очень хотелось. Я исследовала этот вопрос просто с головы до пят и постоянно проверяла свой почтовый ящик, не написали ли мне что. Было очень занятных таких писем, которые я получила. Допустим, покойный уже Александр Жутинский оценил мой первый роман, но мы не успели с ним ничего сделать, потому что он умер. Это, ну, то есть трагикомедия в каком-то смысле.

Кирилл: А что ты отправляла хотя бы примерно, вот что ты эти полтора-два года делала? Ты брала свои свои какие-то уже написанные? Ну, я писала и отправляла, писала и отправляла. А

Ольга Миклашевская: что писала? Там прямо

Кирилл: целиком или ты какой-то отрезок целиком? Обычно как делается? Пишешь

Ольга Миклашевская: целиком. Только некоторые издательства просят первые три главы, в основном всё-таки просят целиком. Никто не собирается публиковывать куда-то ваш текст или брать его без разрешения. Есть такой очень странный, смешной Такой очень странный и смешной для меня миф, что вот меня обязательно обманут, если я отправлю рукопись целиком. Ну, такое не делают, такого не делают, потому что очень маленькие деньги и очень большая ответственность. Если такое реально случится и человек подаст в суд на издательство, допустим, то никому это не надо. Никому это не надо.

Кирилл: То есть ты отправил целый роман? Я просто не представляю. То есть ты отправлял целые роман? Я просто не представляю, неужто их прямо целиком всегда читают? Это же... Конечно, не целиком. Во-первых, сначала читают синапсис это

Ольга Миклашевская: краткое содержание. Вот как ты читал, наверное? Я точно читала в школе краткое содержание. Конечно, да. Вот это такое краткое содержание. На самом деле, мне кажется, писать синапсис гораздо сложнее, чем писать сам роман, потому что ты должен у себя в голове уложить в некую такую вот линию: что произошло, что зачем? И чтобы это органично читалось, чтобы это не выглядело странным. Я, допустим, сейчас, когда завтра у меня презентация в «Московском Доме книги». Я зашла к ним на сайт, и они первые несколько глав очень так хорошо уложили. Я бы их сама так не уложила, я такая: «Вау, спасибо!»

Кирилл: Ну, я даже не представляю. Да, действительно, когда ты сам что-то сделал. Например, ну, простой пример, когда ты сделал дипломную работу на своей шесть... Расскажи, о чём она? Да, возьми за 10 минут отпрезентуй её. Я столько вообще замучился, чтобы упаковать. Ну да, я понимаю твой. Особенно, когда ты сам автор, то есть дать кому-то и сказать: «Ну, расскажи вкратце». Он как-то расскажет, ты думаешь: «Ну да, неплохо»....даже ты думаешь: «Ну да, неплохо». А самому взять, выкинуть всё то,

Ольга Миклашевская: над чем ты провёл часы времени... Выжать воду, оставить мясо... Угу.

Кирилл: Да. Так мы по поводу вот этого времени, принесло оно какие-то плоды, вот это именно стремление публиковаться? И почему оно в итоге закончилось в какой-то момент?» Потому что я перегорела. Вот

Ольга Миклашевская: Угу. Вот как раз книга как раз книжка, которая выходит завтра, это было последнее, что я отправила. И когда я поняла, что оно как бы не выстрелило ничего, я сразу после этой, это как бы дилоги, и я сразу начала писать вторую часть. Я написала её до середины и внезапно поняла, что никто не откликнулся, что нет ни одного издательства, которое бы захотелось нап Нет ни одного издательства, которое бы захотело напечатать. Я бросила вот эту вторую часть. Это единственное, что я бросила вообще в своей жизни, это было вот потому что я такая: «Всё, не хочу. Ну, ну не хотите, и я к вам не пойду». И с тех пор я стала писать.

Кирилл: Как это называется в стол, но мне не нравится эта фраза, потому что она звучит очень... В стол это когда совсем никто не видит, а ты, видимо, где-то публ... Так совсем никто не видит. А ты, видимо, где-то публиковала и показывал? Нет, я не публиковала. Даже если публиковала, я делала всякие временные странички под псевдонимами, куда приходили читатели и не знали, кто я. И просто заново набирала каждый. Я ничего не делала для там самопродвижения или что-то такое. Идёшь на следующую платформу, заводишь страничку, люди такие: «Вау-вау, классно читают историю». Потом потом идёшь дальше. Угу. Ну, это был какой-то осознанный шаг взять, сделать под чужим псевдонимом, чтобы просто кто-то оценил? Или ты как-то развлекалась? И для тебя это было такое?

Ольга Миклашевская: Да, скорее, это было

Кирилл: развлечение. И мне нравилось получать фидбек от людей. Угу. Особенно, когда он полезный. Я очень часто пересматривала какие-то вещи, когда мне пишут: «Ой, а тут непонятно, ой...» там, а вот это так или не так?» И начинаешь немножко чужими глазами смотреть на текст. А на что ты больше всего смотришь, когда люди дают тебе оценку? Потому что, понятное дело, ты и я, мы живём на YouTube в какой-то мере, и мы видим много разного, но к чему ты действительно прислушиваешься именно в плане книг, когда люди оценивают?...книг и когда люди оценивают твои то, что твои произведения, то, что ты написал.

Ольга Миклашевская: А никогда не знаешь, что повлияет из написанного человеком, ну, из комментария. Никогда. Даже может быть какой-то чисто восторженный отзыв: «Вау-вау, мне так нравится твоя книжка» и так далее. И я из этого могу что-то вычерпнуть, что заставит меня по-другому посмотреть. Угу. Допустим, недавно Смотреть. Угу. Допустим, недавно мне там написали, вот там я прихожу после работы и читаю сказку, мне так нравится, что я там отдыхаю и нет никаких вот, усложнений, взрослений, что мне там 30 лет, я хочу прийти домой почитать сказку. И это заставило меня по-другому посмотреть на то, что я пишу, потому что я решила после этого, после того как закончу эту вещь, вернуться к первой части, которая вышла в сентябре этого года, и переделать её, сделав ещё более детской.

Кирилл: То есть ты можешь взять и переделать книгу, которая уже опубликована? Ну да, потому что тираж-то закончился.

Ольга Миклашевская: Ага.

Кирилл: То есть просто будет второй тираж,

Ольга Миклашевская: и второй тираж будет немножко с другим содержанием.

Кирилл: Он прямо немножко или? Немножко с другим содержанием. Ну, прямо немножко или всё-таки? Ну, посмотрим. Да. Окей. А вот из таких примеров того, что благодаря критике или оценке просто со стороны, отзывам, ты действительно меняла на корню всё, что написала? Или такого никогда не происходило? Ты...

Ольга Миклашевская: На корню не происходит, потому что всё-таки это очень, ну, авторство очень субъективная вещь и не Это очень субъективная вещь, и никто, кроме тебя, лучше тебя не знает, как оно должно на самом деле работать, и что в итоге должно получиться. Люди всё-таки, они привыкли видеть конечный продукт, когда всё идёт в процессе, для них это немножко ещё та-ак канва незаконченная. Поэтому я прислушиваюсь ни ко Я прислушиваюсь не ко всему и никогда не знаю, что повлияет. Но тем не менее я слушаю. Угу.

Кирилл: Окей. Давай теперь перейдём к тому, как ты пришла к первой публикации книги. Помимо этого, ты уже работать начала университет, вот как у тебя работа и университет сочетались и параллельно ты ещё писала книги, книгу, ну, я образно говоря, да. Как ты это всё успевала и куда ты пошла, кстати, работать, параллельно учась? Или ты не училась параллельно? Или я, у меня просто немножко это смазано в моей голове. Расскажи, пожалуйста.

Ольга Миклашевская: Значит, сначала с работы я, в принципе, начала работать только на последнем курсе университета. До этого я как-то даже не особо думала над этим. Я начала преподавать английский по вечерам, ну, в свободное от учёбы время. Иногда я, как ты уже понимаешь, хожу туда-сюда, по разным издательствам и немножко тут, немножко там. Мне интересно посмотреть, как работает Интересно посмотреть, как работают разные издательства и в чём разница в подходе. Потому что это удивительно, но вроде бы должны они делать примерно одинаковое, делать всё по-разному и даже внутренний язык разный. То есть, например, в издательстве, где я сейчас работаю, заднюю часть книги, вот когда ты переворачиваешь вот эту штуку, её называет Вот когда ты переворачиваешь вот эту штуку, её называют задней сторонкой. В предыдущем издательстве её называли четвёртой сторонкой. И то есть, в принципе, это одно и то же, но в этом издательстве, где я сейчас работаю, никогда не услышишь четвёртая сторонка. То есть нету какого-то, да.

Кирилл: А скажи, пожалуйста, как ты всё-таки пошла в издательство, потому что ты человек без профиля?...потом, что ты человек без профиля. Что ты им показывала? Почему ты

Ольга Миклашевская: им говорил, что ты можешь работать? Ну, как это происходило? Тем более, это были твои первые работы какие-то постоянные? Я ничего не показывала, они даже вообще никто не спрашивал, где я учусь, никто не просил показать диплом. Все просто знали, что у меня хороший блог и что я разбираюсь в книжках. Угу. И это всё, что им нужно было знать. Я думаю, это ещё одна причина, по которой я в начале, когда говорили про университет, сказала, что гуманитарное образование это по желанию. Угу. А расскажи,

Кирилл: пожалуйста, тогда, да, когда ты начала блог и с каким ты намерением его начала? Просто мы сейчас не будем точно углубляться в YouTube, потому что это целая, наверное, отдельная история. Но хотя бы примерно, почему ты начала снимать видео? видео после того, как ты писала? Уже довольно долго, наверное, до этого. Был ли у тебя блог именно печатный, кстати? Да, у меня всегда был

Ольга Миклашевская: печатный блог. Наверное, вот с тех пор, как мне дали доступ к Интернету, это был прямо первый день, когда я завела себе несколько. И вот самый долгий у меня был ЖЖ, конечно же.

Кирилл: О чём ты писала там? там? Я писала

Ольга Миклашевская: про издательский бизнес. Ого! Ну то есть... Ага. Я писала, то есть представляешь себе пятнадцатилетний ребёнок, ну так если откровенно говорить, начинает рассуждать о том, о чём обычно рассуждают взрослые дядьки.

Кирилл: Это как если бы я в 15 лет начала, ну, про политику, наверное, многие сегодня в 15 лет рассуждают. Да. Ну вот. Ну, вот параллель понимаешь? Да. И насколько это было успешным? Нет? Или ты для себя это в первую очередь писал? Или ты думал о том, что: «О, у меня будет блог читателей», и я как-то это потом использую? Какие у тебя были намерения? Ну, откровенно, то есть тут нету ничего плохого хорошего в плане...

Ольга Миклашевская: Ну, в принципе, у меня было достаточно читателей, я не назову тебе точную цифру, но я помню, что у меня было там, я не знаю, ну, по 20—30—40 комментариев на пост. Угу. По-моему, это для тех времён особенно было неплохо. Мне кажется, именно как платформа ЖЖ себя сегодня немножко изживляет. К сожалению. Да, и я даже вот захожу иногда посмотреть, что люди пишут, там уже практически просто даже никто и не пишет. и все пишут только объявления по типу: «Я перешёл во ВКонтакте». Угу.

Кирилл: Скажи, на самом деле, твоё мнение тоже интересно, почему это произошло, почему печатные блоги настолько сейчас, ну, мягко говоря, умирают, и об этом многие говорят, и Артём Лебедев говорил, и Варламов тоже Илья говорит, что вот все перетекают на Фейсбук, нап Что вот все перетекают на Фейсбук, например, а с Фейсбука люди не уходят, например, обратно в ЖЖ и поэтому, да, открывают странички ВКонтакте и так далее. Где сейчас люди в итоге читают, если это не ЖЖ и где вести свой блог печатный по-нормальному? Ну, как по-нормальному, в классическом понимании? И стоит ли вообще? Может быть, не надо? Как ты думаешь?

Ольга Миклашевская: Ну, это зависит от твоих целей, от того, чего ты хочешь от этого блога. В принципе, я думаю, основная причина, почему ж загибается это длинные тексты. Угу. Ну, нет времени у людей, даже если я беру со своего смартфона тоже что-то читаю, это вряд ли будет какой-то супердлинный текст. Скорее всего, я загляну в Фейсбук и почитаю какой-нибудь пост. И в этом плане очень интересно было наблюдать за тем, как развивалась моя группа ВКонтакте. Фактически, это было, ну, вот как многие блогеры делают странички, и в итоге они на них делают какие-то объявления, там «моё видео сегодня», вот там оттуда кадр или ещё что-то.

Кирилл: Анонсы и мини-анонсы, да, бесполезные. Анонсы и менее. Анонсы, да?

Ольга Миклашевская: Бесполезные штуки такие. И я решила сделать немножко по-другому. Я превратила эту страничку в основном в блог. И я просто там стала писать длинн- вот те самые длинные тексты, которые ушли из ЖЖ, просто стала писать свои какие-то мысли о жизни, там, замечания, что со мной сегодня произошло, и что я из этого вынесла и что вот для меня было так удивительно, но столько людей на это откликнулись сколько не откликнулось на пост о том, что сегодня в 3:00 будет трансляция.

Кирилл: Ну ещё бы. А скажи, пожалуйста, ты всё-таки поменяла формат, когда из ЖЖ переместилась во ВКонтакте и как-то ужалось или нет?

Ольга Миклашевская: Я не переместилась. Это была страничка ну вот как блогеры делают, да, ну, то есть параллельно, параллельно, да. Это не было, что: «Ой, я хочу сделать блог ВКонтакте». Нет, такого не было. Просто, мне кажется, для людей, которые уже привыкли к коротким форматам, коротким текстам, картинкам, когда они видели, что у меня большой текст, они кликали, потому что это выделялось. Угу. И мне кажется, это был довольно интересный эксперимент в этом плане.

Кирилл: Ну, то есть он уже закончен?

Ольга Миклашевская: Нет,

Кирилл: я иногда до сих пор пишу.

Ольга Миклашевская: И вот что удивительно, опять же, слово «удивительное» моё любимое. Но каждый раз, когда я пишу, народ снова и снова откликается. То есть нет такого, что там люди испаряются или им становится неинтересно читать то, что я пишу. При этом люди делятся этими записями. Это не то, что прямо остаётся где-то в недрах интернета, это то, что находят отклик. Для меня это очень важно.

Кирилл: Скажи, пожалуйста, а с ЖЖ ты как-то намеренно прекратила или ты, может быть, до сих пор что-то всё-таки пишешь? Э-э, в какой момент это произошло? произошло?

Ольга Миклашевская: Я, наверное, отвечу так, так получилось, потому что я все свои силы перекинула в итоге на YouTube. Как вообще всё начиналось, я постила ссылки на видео в своём ЖЖ, и я думала, что я снимаю видео для ЖЖ, я не понимала, что такое YouTube.

Кирилл: А, то есть ты просто хотела на видео залила-залила на YouTube? Файлообменник такой. Да-да-да. Я такая Обменник такой. Да-да-да-да.

Ольга Миклашевская: Я так это и называла, что это какой-то сервер, да? Видеохостинг, видеохостинг, куда-то, куда я залила и могу поделиться. А потом я прихожу на свою страничку на YouTube и вижу, что приходят какие-то левые люди. Угу. Эти левые люди пишут комментарии.

Кирилл: То есть там отдельное сообщество формируется? А скажи, пожалуйста, вот первое ощущение, ты записал видео, но это же настолько по-другому. Ты чё Но это же настолько по-другому. Ты человек, который всё время писал и был не то чтобы за кадром, а вообще вне каких-то кадров. Насколько это было, вот, не знаю, необычно? Какие были ощущения, может, помнишь?

Ольга Миклашевская: Это было очень необычно, потому что когда я ещё училась в школе, к нам как-то раз приехала какая-то местная телекомпания. они что-то там снимали у меня, спросили какой-то комментарий, ну, как это обычно бывает. И когда я потом увидела себя в телевизоре, я такая: «Нет никогда». Я и, в принципе, до сих пор фотографироваться не люблю. Это странно, учитывая, что там у меня и блог, и я там, я не знаю, в Инстаграме селфи пощу. Но раньше для...поще. Но раньше для меня это было что-то из разряда того, чего я не хотела видеть. Угу. Мне не хотелось видеть себя. Это вот когда смотришь на себя в зеркале, это немножко другое, вот, согласись. Да, совсем другое. В зеркале другой. Да. Потому что в зеркале мы как-то меняем своё выражение лица, как нам больше нравится. А это было совершенно другое, и мне вообще не нравилось, как звучит мой голос, мне не нравилось, как я выгляжу. И вот именно вот это меня очень настораживало долгое время. Но это челлендж.

Кирилл: Ну, с чего мы сегодня начали? То есть ты просто хотела поставить это как вызов и-и-и... Окей. То есть, это не было тем, что: «Ой, я хочу, чтобы мои зрители, мои читатели меня увидели». Нет, нет. Ага. То есть ты подумала: «Всё, сейчас я вам покажу себя и буду говорить». Угу. А было ли это для тебя в какой-то мере проще, чем писать, например, пост? Или, ну, я понимаю, что это вызов, но не касаясь вот именно истории того, что это сложно именно физически снять, а говорить и писать пост? Насколько для тебя была большая между этим разница и, может быть до сих пор? Конечно, значительная

Ольга Миклашевская: разница. Ну, во-первых, писала-то я всю жизнь, а говорить на камеру до этого не привыкла. И-и с тех пор, наверное, не стало сильно проще.

Кирилл: Вот так, если по чесноку, наверное, поэтому я и продолжаю. Сначала было особенно сложн... Было особенно сложно в плане речи. Вот эти все слова-паразиты, которые ты сначала не замечаешь, что они у тебя есть, у меня было вот это когда ты, ну, понимаешь, когда не знаешь,

Ольга Миклашевская: что сказать, такой: «Сейчас я стала меньше контролировать себя в этом». Ну, то есть речь стала более естественная, у меня иногда может такое «а» проскочить. Но раньше это было просто через слово. И я, когда увидела своё первое видео, начала его монтировать: «Господи, кто это? Что это? Зачем?» «При том, что ты автор книг и

Кирилл: что-то пишешь всю жизнь. То есть нету связи речевого аппарата». И-и-и... Ну, ну, а ты можешь сказать, что всё-таки повлияло то, что ты столько прочла, столько написала сама на то, что ты говорила? Или это настолько Кто-то говорила? Или это настолько не имело связей в итоге, что...

Ольга Миклашевская: Ну вот я приведу тебе пример, через который ты всё поймёшь. Угу. Если ты придёшь на презентацию к какому-нибудь автору, ну, авторы обычно они такие очень скрытные, Интроверты, интроверты, все сидят, у себя дома работают. Если ты придёшь к нему и послушаешь, что он говорит, как правило, это не настолько художественно, как он пишет, а зачастую даже и не очень красиво, не очень литературно, а порой даже не очень по-русски. И в моём представлении это две совершенно разные вещи, которые тренируются разными путями. И если ты хорошо пишешь, не значит, что ты будешь хорошо говорить. Я просто всегда любила выступать. У меня была вот эта жилка, я была, даже когда была маленькая, меня не просили встать на стул, я сама вскакивала на стул, чтобы рассказать стихотворение. Угу. И то есть это было всегда и в юности, и потом я ходила в любительский театр, участвовала в любительском театре. То есть, было во мне вот это что-то, что я хочу быть, ну, грубо говоря, на сцене, да?

Кирилл: Насколько изменился формат того, о чём ты говорила, когда появился именно видеоблог? и ты поняла, что всё, ЖЖ, он сам как-то забылся потихоньку, не специально. Изменилась ли тема того, о чём ты говоришь? Стал ли ты меньше писать про издательское дело? Точнее, рассказывать в видео? На чём ты стала фокусироваться? Да, я не очень много об этом

Ольга Миклашевская: рассказывала, потому что я не очень понимала, как это может быть интересно людям. которые просто любят читать, им, в принципе, не очень интересно, как это работает, какие там станки и какой там шрифт, им просто нужна интересная история. Поэтому я рассказывала прежде всего про книжки и просто говорила: «Мне понравилось, мне не понравилось». Это был какой-то такой своеобразный читательский дневник. Но начинала я не только с книжного контента, на самом деле, когда Я не только снежного контента. На самом деле, когда я начала снимать, мне очень хотелось снимать какие-нибудь, вот, знаешь, когда начинаешь что-то, хочется делать потом по-настоящему что-то крутое. Ты понимаешь, что сейчас ты такой вот маленький, такой вот немножко ни о чём, но потом это обязательно будет что-то классное. И вот у меня было вот это ощущение, я хотела, ну, не короткометражное кино, но вот мне хоте- Не короткометражное кино, но вот мне хотелось куда-то вырасти, мне хотелось что-то делать с камерой. Я к тому времени очень любила фотографировать. И почему у меня, собственно, была камера? Потому что я хотела фотографировать. Вот. И-и-и

Кирилл: ну как ты выбирала темы и-и-и, может быть, не знаю, насколько в ЖЖ ты, кстати рассказывал о книгах и был ли формат блогеров о книгах в печатном варианте? Или это всё-таки обычно отдаётся прессе, каким-то журналам, не знаю? Во-первых, я не очень следила, мне

Ольга Миклашевская: было не очень интересно, но вот сейчас немножко рефлексируя назад, можно, например, вспомнить, что был такой Лев Данилкин, который есть и сейчас. Но когда 10 лет назад Лев Данилкин писал, что вышла такая книжка, идите покупайте, мне понравилось, народ выстраивался в очередь вот в соседнем книжном магазине за этой книжкой, и сотрудники книжного магазина прежде всего покупали эти журналы, афиши, покупали афишу, чтобы уже знать, что сегодня продавать. Сегодня...что не продавать. Сегодня это не происходит. Лев Данилкин по-прежнему пишет о книжках,

Кирилл: но за его рекомендациями уже не выстраивается в очередь. Угу. А что сейчас влияет на успешность книги? Можешь ли ты оценить тем более уже со своим опытом? Хотя я... Нет, давай всё-таки мы продолжим твою историю и потом к таким общим более вещам. Да, в общем, ты как-то потихоньку начала свой видеоблог. Смотрела ли ты, кстати, кого-то сама параллельно? Или у тебя это опять же был видеохостинг? Ты же? Для меня это был видеохостинг, но так как меня находили другие люди, я вообще не понимаю, как это работало. Я не ставила никаких там, я не

Ольга Миклашевская: знаю, хэштегов, вообще не знаю, как меня люди находили. И первый блогер, который меня нашёл, это была Ульяна. Угу. И она мне Лена. Угу. И она мне что-то написала, что, ну, что-то приятное, какой-то такой не очень значительный комментарий, но при этом приятный, что-то типа там вау, классно. И я, конечно же, кликнула на неё. Мне интересно, Боже мой, кто считает меня такой классной? Угу. И она мне показалась очень красивой. И с тех пор вот мы уже сколько лет лет знакомы. Такой вот первый человек, который мой знакомый блогер.

Кирилл: А сколько лет назад примерно ты сняла первое видео? Это было... Я точно знаю дату, потому что она какой

Ольга Миклашевская: легко запоминается. Это 8 марта. А года? Пять лет назад это было. То есть, в этом году будет пять лет? Двенадцатого года? В двенадцатом году. На самом деле, я снимала и до этого, но я использовала там музыку, которую нельзя использовать, когда я подключалась к партнёрке, мне пришлось всё удалить. А-а, прямо удалить пришлось. Да, но вот именно первое видео, где моё лицо. До этого я пыталась снимать

Кирилл: такие, знаешь, арт-видео, такие вот что-то я придумала, наложила музычку, что-то сняла, и вот этим я хочу поделиться. Угу. Класс. Э-э. Угу. Класс. Интересный подход. То есть ты всё-таки хотел именно просто поделиться какими-то историями, помимо того, что ты пишешь что-то для себя, именно с людьми, чем-то коротким? И ты окей. И ты развивалась в этом абсолютно сама, в таком вакууме, как в видео, так и в видео? То есть не читала никого. Я как на необитаемом острове жила. О, обалдеть! Окей, когда Обалдеть. О'кей, когда подошла вообще история к публикации первой книги? Как это произошло? Сколько ты уже проработал в издательствах и насколько этот опыт сказался? Что помогло? В общем, как ты можешь выделить вот этот планомерный процесс того, что у тебя первая книга появилась?

Ольга Миклашевская: Ну, во-первых уж мы упомянули Ульяну, это был тот человек, из-за которого, собственно, книгу опубликовали в итоге. Потому что, как я уже говорила, после того, как я написала вот эту книгу, которая завтра выходит, я просто сдалась в плане того, чтобы кому-то что-то отправлять и пытаться опубликоваться, я решила, что ну ладно, я уже столько лет пытаюсь что-то сделать, не получается. Окей, я переключусь на что-нибудь другое или подожду, и потом продолжу. И в итоге всё получилось так, что у Ульяны спросили, не пишет ли она что-нибудь? Она сказала: «Я, ну, чтобы опубликовать». Она сказала: «Я не пишу». Но вот Оля пишет. И мне написали, попросили прислать, что у меня есть, и дальше мы уже начали смотреть, что мы можем с этим сделать. Конечно, это с одной стороны случайность, но с другой стороны столько было всяких мелочей, которые совершенно неслучайны.

Кирилл: Угу. А когда это произошло? И когда, кстати, ты опустила руки в плане отправления? Это давно было? Или это там буквально?

Ольга Миклашевская: Это было лет пять

Кирилл: назад. А, лет пять назад? Да. И когда момент случился с Ульяной, это сколько уже прошло тоже? Я думаю, что это был где-то апрель

Ольга Миклашевская: того года. А, то есть совсем недавно, да. Вау! Мы подготовили первую книжку к публикации. Мы сначала очень долго вообще решали, что делать, там, в какую серию меня засунуть или ещё что-нибудь. итоге открыли, то есть я была первая-первая в новой серии. Это большая честь на самом деле. Мало какой автор удостаивается такого, если уж говорить по-крупному, то есть начать серию это очень почётно.

Кирилл: Расскажи, пожалуйста, поподробнее. Да, прости, пожалуйста, что я тебя чуть перебил. Просто мы так прямо перепрыгнули, что вот там Ульяна посоветовала, и в итоге у меня книга. Каков был процесс? Потому что он не мог быть, наверное, не болезненным в каком-то плане. Кто-то читает книгу и говорит там: «Вот это лучше нам переделать или нет». Было ли это, какие сложности были и как вообще всё это протекало? Это

Ольга Миклашевская: было очень нервно для меня. Я думаю, ещё и потому, что я тогда сама была очень нервная. Я-я за последний год очень сильно успокоилась в плане того, в плане своего характера. И тогда это вот когда у тебя были какие-то, допустим, представь, долгие отношения, и всё очень болезненно закончилось, и вот не можешь снова, да? Думаешь, опять всё будет вот так плохо. И у меня были вот эти мысли, что вот сейчас я поверю, что у меня будет там книжка опубликована и всё будет плохо. И вот с этим было достаточно сложно. И особенно сложно было это не показывать в видео, потому что я об этом говорила, конечно же. И, наверное, вот пока книгу не раскупили, я не рискнула рта раскрыть на эту тему, потому что мало ли кто чего потом скажет или это повлияет на их мнение о книге, что я вот так вот нервничала.

Кирилл: Ну, то есть ты сама не верила до последнего, что всё-таки будет публикация, будет этот день с презентацией? Да, я не верила

Ольга Миклашевская: в это, и я не верила, что книга стоит того. Потому что та книга, которую опубликовали первой, почему её, в принципе, опубликовали первой, потому что считали, что вот эта вторая лучше. И давай сначала с чего-нибудь начнём такого. Какой интересный расчёт! Ну, в нём есть определённая логика, если так подумать, потому что сначала ты устанавливаешь высокую планку и потом выдаёшь не очень хороший текст и Ну и потом выдаёшь не очень хороший текст, и все автоматически разочаровываются. Это уже как бы надолго. Вот. Поэтому, ну. Угу. Но всё равно эта книга, она не то чтобы такая проходная, и ты сама как её оцениваешь? Когда ты её, кстати, написала? Потому что

Кирилл: я удивился, когда ты мне сказала, что первая опубликованная тобоя книга на самом деле, когда было... Да, мне было 19, которая выходит завтра, мне было 17. Ага, то есть вторая ещё раньше опубликованная книга написана раньше, чем первая, и она лучше. Да, это как-то странно. Вот-вот это первая,

Ольга Миклашевская: про которую у меня было столько сомнений. Почему у меня, в принципе, были сомнения? Она была написана уже после того, как я сдалась в плане публикации, я решила Далась в плане публикации, я решила, я напишу интересный сетевой роман. Тот, который будет интересно читать в интернете и который люди, которым люди будут наслаждаться там, который необязательно покупать на бумаге, и они могут неделю проходить забыть о нём, вернуться и снова продолжить читать. И в этом плане я считаю, что у меня всё получилось. Но я не верила, что это бумажный формат, и до сих Не верила, что это бумажный формат, до сих пор, на самом деле, не очень в этом уверена. Годится ли оно для чтения на бумаге. Это вот бывают такие истории, и очень много опубликованных сетевых авторов, популярных сетевых авторов, покупаешь их книгу в бумаге и понимаешь, невозможно читать. В интернете не очень хорошо идут. Это вот это как раз такая история, поэтому у меня столько сомнений.

Кирилл: Скажи, всё-таки столько лет прошло книги первой опубликованной, из которой вот будет завтра. Насколько пришлось корректировать текст? И ты сама пересматривала? Сколько было времени потрачено на то, чтобы его как-то адаптировать к себе самой сейчас настоящий или к требованиям редакторов, там не кто ещё, кстати, это вообще Ещё не кто ещё, кстати, это вообще смотрит в издательстве. Вот в плане этого процесса, насколько сложно? С первой

Ольга Миклашевская: книгой мы просидели всего полтора месяца. Сейчас я понимаю, что это была, во-первых, большая ошибка с моей стороны. Ну, в общем, там была ситуация такая: мы хотели успеть к Московской международной книжной выставке Ярмарке. Мы хот Книжные выставки-Ярмарки. Мы хотели, чтобы это была такая вот громкая презентация, не к следующему году, давай делать это сейчас. И в итоге полтора месяца мы только просидели над текстом. Это вообще ни о чём, если вы хоть капельку представляете, как вообще процесс редакции проходит. Допустим, вот сейчас, которая завтра выходит, над ней мы полгода над текстом только работали. Мы сидели, редактировали и как вот теннисный мячик друг друга: «Посмотри, посмотри с редактором посмотри, посмотри». Конечно, вторая, вторая, которая завтра выходит, она очень сильно изменилась. Я очень много чего переписала и я очень много всего продумала в плане сюжета, потому что изначально раньше я была человеком, который не очень любил планы и писал как, ну, не то чтобы как Бог на душу положит, но всё-таки не очень следила за этим. Как пойдёт? Да, вот было что-то такое. А сейчас я просто взяла текст и превратила его в некий скелет, и там смотрела уже, сходится, не сходится, как должно быть. Некоторые вещи я переписала, потому что это просто не увязывалось в сюжетом. Потому что это просто не увязывалось в сюжет. Вот. И было, допустим, ещё интересно, вырезала полностью целого персонажа.

Кирилл: Вау!

Ольга Миклашевская: Мне редактор сказал. Это было так мимоходом сказано, что-то типа, ну, он как-то не очень не к месту везде. И это нашло отклик у меня, потому что я тоже это почувствовала. Я поняла, что да, он везде не к месту. Он как будто вот вот как балласт тащится за героями. Такое бывает, оказывается. Много чего бывает. И я его везде просто вырезала, его нет.

Кирилл: Скажи, а как ты относилась сама к этому? Может быть, всё-таки, когда впервые ты написала книгу, оставила её и дальше через годы вернулась? Есть ли у тебя ощущение, что это вот мой какой-то ребёнок... Есть ли у тебя ощущение, что это вот мой какой-то ребеночек, вот он какой есть, пусть таким и будет? Или у тебя всё-таки подход серьёзный, такой: «Так, это плохо, я это переделаю, да, понимаю, что это было глупо там для того, но сейчас я понимаю то-сё, пятое-десятое? Какой у тебя

Ольга Миклашевская: в этом плане подход? Когда мы только начали общаться с главным редактором моим теперешним, он мне сказал такую Перешним он мне сказал такую вещь: «Да, все вот авторы, когда их только собираются публиковать, говорят: «Режьте мой текст, делайте чё хотите. Я на всё согласен». А потом начинается процесс редакции, и они начинают драться за каждую запятую. Это реально так, то есть это как бы не с потолка упало. На что я сказала: «Режьте чё хотите». Хотите? И на самом деле, в принципе, я абсолютно спокойна была абсолютно к любой правке, абсолютно. Я принимала все возражения с холодной, с холодной головой. Единственное, наверное, с чем мы очень долго спорили, о чём мы очень долго спорили, это были технологии. Так как Технология. Так как у меня фэнтези, там не очень ложатся технологии. У меня там были телевизоры, радио... Угу. Я не знаю, всё, что всё, что ты заказывал... Фантези не принято, я в фэнтези это не принято. А почему нет на самом деле? Вот это это хороший вопрос, тоже просто не принято в жанре. И мне говорили: «Давай вырежем». Давай, и причём это было не один раз, это было в очень мягкой форме, так рекомендация. Было в очень мягкой форме, такой рекомендательной, в форме вопроса: «А почему бы нам не вырезать?» Но это было постоянно. И если в первой книжке я этого вырезала много, потому что я подумала: «Ой, ну ладно, режьте, чё хотите».

Кирилл: То сейчас, так как это уже непосредственно, для меня это было важно по сюжету, чтобы оно там сохранилось, потому что я это так вижу... Я так вижу. Ужасная фраза! Ну, а почему нет? Ну, если это твоё произведение.

Ольга Миклашевская: Все эгоистичные художники так говорят: «Я так вижу, вы ничего не понимаете». Вот. Это было единственное, на чём я настояла и не думаю, в принципе, что я такой человек, который не идёт на компромиссы, в принципе, я практически везде готова идти на компромиссы. И половину телевизоров я вырежу, на половину давайте оставим.

Кирилл: Скажи, пожалуйста, вот в чём в итоге разочарование, что вы мало потратили времени на первую книгу? Я так понял, что это и не твоя вина была. Ты готова была сколько угодно ждать? Ну, с одной стороны,

Ольга Миклашевская: да, с другой стороны, у меня была очень большая курсовая работа, и я была вся Вторая работа, и я была вся там в её написании. И просто уже, когда оставались какие-то полчаса перед сном, я открывала текст, чтобы редактировать, поэтому это была и моя вина с одной стороны. И так как мы очень мало времени потратили, конечно, потратили, сказалось на результате. Угу. Причём сказалось существенно.

Кирилл: Скажи, вот первая книга опубликована, и что это?...ровно. И что это изменило в твоей жизни или не изменило? Какие это были ощущения? Я понимаю, что, может, это супер дурацкие вопросы, но я никого не знаю, кто опубликовал книгу, поэтому расскажи ты от первого лица. И опять же, конечно, я видел у тебя и на канале, но уже сейчас прошло какое-то время, и тогда ты это снимала в таком, как сказать, э-э-э... Как сказать, э-э, всплыл с жару. А сейчас какое мнение? Как ты вспоминаешь э-э вот этот весь процесс и события? Так

Ольга Миклашевская: как я очень долгое время хотела быть опубликованным автором, я перегорела. Серьёзно? Я, то есть для меня сейчас это уже не так круто, как это было бы несколько лет назад. И я очень многого ждала, конечно. же. И в итоге такой: «Это вот как хочешь увидеть знаменитость, какого-то своего кумира, видишь его и понимаешь: обычный человек, блин». И вот у меня было примерно то же самое. С другой стороны, я себе сказала, что вот если я пойду в свой книжный, который у меня районный, и там её уви...которая у меня районный, и там её увижу, то вот это для меня будет много значить. И реально, когда я там туда пришла и увидела, что она там стоит, что-то ёкнуло. Это было, наверное, единственный такой вот эмоциональный момент. Да, это необычно.

Кирилл: Но, а может быть, ты заметила отношение других людей? Изменилось ли что-то, когда ты можешь сказать с уверенностью, что я автор именно опубли......уверенностью, что я автор именно опубликованный. Кстати, как говорят в России больше: писатель или автор? Я просто заметил, что в английском есть какое-то разделение, там автор и писатель, не знаю, какое, но...

Ольга Миклашевская: Ну, ты можешь быть автором чего угодно. Ты можешь быть автором видеороликов, а писатель всё-таки человек, который книжки пишет. Это, ну, по сути, это синонимы

Кирилл: взаимозаменяемые, если ты... Ну, а в плане отношений Мы, если ты... Ну, а в плане отношения

Ольга Миклашевская: людей ты вот... Автор, он может быть и интернет-автором.

Кирилл: Нет-не-не, я имею в виду, после того, как опубликовали, да. Есть ли какое-то чувство того, что да, к тебе к тебе

Ольга Миклашевская: относятся иначе, или, в принципе, ничего вообще? Ох, это очень сложно. Угу. Наверное, отношения людей некоторые Мение людей некоторых немножко изменилось, если у них есть заинтересованность в этом. Ну, так всегда бывает, когда чего-то добиваешься, люди хотят узнать, как ты это сделал, расскажи мне все секреты, поделись, почитай мой текст

Кирилл: вообще. Поэтому мы сегодня

Ольга Миклашевская: здесь сидим, расскажем все секреты. Пока мне показать нечего, но ничего. Скоро ты

Кирилл: пришлёшь мне, да, свои... О, нет, пока точно нет. О чём мне писать? Ладно, это другой вопрос. Угу. Человек там присылает

Ольга Миклашевская: главу и говорит: «Вот я уже закончил книгу, и объём там одной главы и хватаешься за голову». И вот, наверное, это единственный такой не совсем позитивный момент в плане того, что люди, людям неинтересно, что ты написал, людям интересен Интересно, что ты написал, людям интересен сам факт твоей публикованности. Угу. Ну, с другой стороны, появилось очень много читателей, которые даже не знают, что у меня есть канал на YouTube. Это безумно классно, потому что у меня всё-таки более взрослая аудитория на канале, а книжка больше сказка, и это совершенно разные люди читают. И, конечно И, конечно, для меня было очень... Мне было очень приятно осознавать, что есть именно читатели, а не зрители, а не читатели. Да.

Кирилл: Расскажи, пожалуйста, такую вещь, которой я, честно, очень удивился. Опять же, может быть, это вещь не для всех, но... Пугаешь

Ольга Миклашевская: меня? Нет. В плане тиражей. И что значит книга успешная? В плане именно коммерческом, то есть вот мы продали столько, это хорошо.

Кирилл: Я просто, когда услышал эту цифру, мне показалось, что вы шутите. Но, опять же, может быть, я что-то не так понял.

Ольга Миклашевская: У меня первой книжки был тираж 2 000. Это очень маленький тираж. В принципе, такой обычно издатель ставит такой тираж, когда вообще не уверен в том пойдёт книжка-не пойдёт. У меня ещё была проблема в том, что мой редактор, он, в принципе, не особо смотрел на то, что я блогер, его это вообще не интересовало, и он не смотрел на мой канал как на канал сбыта. Ну, не то чтобы сбыта, а людей

Кирилл: заинтересованных в творчестве. Ну, грубо говоря, да? То есть, что

Ольга Миклашевская: у меня есть аудитория, готовая купить книжку. Именно поэтому Ты готова купить книжку. Именно поэтому тираж такой небольшой. То есть он рассчитан на людей, которые именно захотят прочитать книжку. Книжка ушла со склада за неделю, за неделю ушла со склада, за две была распродана. Это, ну, вот в этом плане это бестселлер. Я не назову это, ну то есть это очень-очень условно, ты понимаешь? Ну, смешно, конечно, употреблять слово бестселлер книжка ст... Употреблять слово «бестселлер» книжки с тиражом 2 000, но как бы лучшие продажи. Ну да. Книжка не занимала места на складе, её сразу раскупили, можно печатать дальше. Ну, скажи, пожалуйста, это со всеми начинающими авторами в плане именно издавания такой порог там в 2 000 книг? И с этого начинают или на самом деле делают и меньше? Или для каких-то авторов стоит сразу больше? Ну, просто сориентировать людей о том, что такое. Какие тиражи вообще, да сегодня. Бывает очень по-разному. Я думаю, что минималка

Кирилл: это 1 000 экземпляров. Ну, в принципе, особенно если издательство небольшое, оно вообще не уверена в том, что делать с автором. А так, в принципе, две, я думаю, что это нормальный старт.

Ольга Миклашевская: полторы-две. Но вот что интересно, 2 000 обычно расходятся где-то год. То есть, если мы будем сравнивать, то 2 000 они будут год лежать на складе. Кажется, что это не очень большая цифра, но в реальности продаются недолго. Угу. Особенно, если автор никому не известен.

Кирилл: Скажи, пожалуйста, это связано именно с тем, что мы сейчас живём в век интернета, технологий и всяких возможностей почитать электронно? Или так было всегда, плюс-минус? Нет, это не связано вообще никак с технологиями. Это связано с

Ольга Миклашевская: огромным выбором. Ты приходишь в магазин и ты знаешь, кто такой Стивен Кинг, но ты не знаешь, кто такой Вася Пупкин. Ты не собираешься, особенно если ты читаешь три книги в год, трат Ну, если ты читаешь три книги в год, тратить своё время на Васю Пупкина, ты вообще не понимаешь, кто этот человек. Для этого есть, всегда были, да, критики литературные, чтобы сказать тебе, что читать. Они скажут тебе, что хорошо. Сегодня, ну, частично взяли бразды, ну, я не знаю, бразды правления очень громко, но частично блогеры помогают людям выбирать, что им почитать, потому что они читают. Обычно чуть больше, чем человек привык. Ну да, читать за год. Чуть-чуть. Чуть-чуть.

Кирилл: Я понял. Скажи, пожалуйста, ещё раз об издательстве. Ты сказал, что твой редактор не обращал вообще внимания на какой-то твой социальный вес. Я тут недавно слышал такое слово. Э-э-э, и насколько это всё-таки важно сейчас? И я понять для тех ребят, которые, может быть, думают, почему меня не публикуют, что мне делать, чтобы немножко больше людей обратили внимание на то, что я пишу. И я понимаю, что у тебя какое-то было невозможное количество сочетаний разных факторов, в том числе и какие-то знакомства-незнакомства. Опять же, ты недавно видео делал о том, что незаслуженные, там, значит, публикации, то, что просто у человека он блогер, вот он что угодно написал. Ну, об этом немножко. Что всё-таки влияет и на что смотрят? Помимо исключения в виде твоего редактора, который почему-то совсем не интересовался. Очень много всяких мелких

Ольга Миклашевская: факторов. Вот как ты уже сказал, что у меня было многим...факторов. Вот как ты уже сказал, что у меня было много-много мелких факторов, но у всех авторов. Нет такого автора, который просто: «Вау, у меня такой супер-классный текст!» понёс сразу взяли. Это сказка такого, ну я-я не знаю таких историй. Допустим, я знаю одну интересную вещь, не знаю, насколько можно её рассказывать, но меня никто не просил подписаться, поэтому я расскажу. В общем, был один автор, и его издавали тоже, ну, грубо говоря, тиражом 2 000. Никто его не читал, не покупал, вообще был неизвестен. Ну да, отзывы более-менее неплохие были, но, в принципе, социального веса он не имел. И затем он обзавёлся литературным агентом, который пошёл в более крупные издательства и переподписал с ними контракт. Писал с ними контракт. Теперь этому автору сделали такой таинственный имидж. Он сам, ну, он пишет в жанре триллера, он сам, его сделали похожим немножко так на маньяка. Фотки такие, где он как будто маньяк. Ну, понимаешь, такой сидит, он там обернулся через плечо и куда-то в пустоту смотрит. Кажется: «О Боже, какой он таинственный и странный». Изменили обложки, тексты остались те же самые. То есть всё на месте. Но изменился-изменилась, во-первых, стратегия продвижения и имидж какой-то, да? Имидж они ему сделали, да, который подходит под его книжку. Ну, имидж тоже. И всё. Как бы у него тиражи в 20 раз больше, и он очень популярен. и у него куча фанатов. Это забавно, потому что эти люди не стали бы его фанатами, если б они его купили в первом издании.

Кирилл: Ну, скажи, это на самом деле интересная история о том, что есть книги хорошие, есть бестселлеры. И на самом деле бестселлер это значит лучшие продажи. И значит бесселлеры это значит, что издательство хорошо поработало в первую очередь. Бывают, ну, это очень жестоко. Да

Ольга Миклашевская: не жестоко. Почему? С моих, с моей стороны так жестоко говорить, но очень редко, действительно хорошая книга становится бестселлером. Печально, это жалко, но в основном, вот чем больше издательств...но в основном, вот чем больше издательство работает над продвижением, не бывает случайных бестселлеров! Угу. Не бывает. Почему книга в нескольких странах становится бестселлером? Почему?

Кирилл: Потому что люди, купившие права на перевод, поработали над тем,

Ольга Миклашевская: чтобы её купили. С другой стороны, я всегда очень чётко вижу, когда текст реально хороший Четко вижу, когда текст реально хороший, потому что обычно над такими, ну, то есть, если над книгой не поработали маркетологи, но она хорошо продаётся, это сразу значит, что автор нереально талантливый. То есть, допустим, Нарине Абгарян, её вообще не продвигают, вот просто вообще никак. Но она столько премий получила во всяких там топах продаж и всё такое. и люди её любят. Вот-вот это настоящий талант. Угу.

Кирилл: В общем, бестселлер это про то, что продать, и это другой немножко навык и другое. Это же издательский бизнес прежде всего. Угу. Скажи, как эволюционировало твоё отношение к издательскому бизнесу, поскольку я понимаю, что у всех есть какие-то, как это говорится, влажные о том, что да, он действительно напишет какое-то нереальное произведение, все его начнут читать, возьмут, распечатают. Как к этому подходить по-взрослому и не иметь в голове никаких лишних ожиданий? Как трезво смотреть на картину? Что такое издательский бизнес и что он хочет?

Ольга Миклашевская: Ну, мне сложно в этом плане что-то советовать, потому что я всегда смотрела на это как на бизнес. Мне было очень интересно на это смотреть, как на бизнес. И в принципе моё увлечение блогингом, оно началось именно с издательства, как с бизнеса, как вот с некой штуки, как написать, чтобы продать, какую сделать обложку. чтобы продать? Что нужно сделать, чтобы продать? Мне всё это просто очень интересно. Но мне в то же время, конечно же, интересны хорошие тексты. Ну, скажи, а ты когда сама что-то писала уже тогда, ты задумывалась о том, что: «Ага, сейчас я здесь сделаю вот такой поворот, там, и это будет так классно, что у людей там крыша поедет, они захотят читать дальше?» Я не знаю. как это. Но это вживилось в тебя, и просто сейчас, когда ты работаешь над чем-то новым или там редактируешь то, что будет издано, ты понимаешь вот эти какие-то алгоритмы того, как сделать то, что понравится именно людям, а не то, что вот я написала, и это то, что должно... В плане сюжета мне очень-очень помогли сценарные курсы. Угу. Очень. Вот я их прошла на курсере, типа. Да, курсы, на курсаре буквально в том году, в конце того года. И это немножко заставило меня посмотреть по-другому на-на книги, хотя это всё-таки было про телевидение, там мы писали курс, курс, там мы писали сценарий телешоу. И Э-э, телешоу. Угу. И я, во-первых, посмотрела по-другому на то, что у нас в России сегодня снимается, и что это совершенно не соответствует вот всем вот этим крючкам, которые цепляют людей по-настоящему, чтобы смотреть дальше. И я думаю, что я оттуда очень много чего вынесла именно в плане литературы. Угу. Очень помогло. помогло.

Кирилл: Давай немножко будем закругляться, потому что я не ожидал, что у нас так разговор зайдёт далеко, хотя ещё, мне кажется, мы можем очень долго и долго общаться. Давай попробуем чего-то вынести для людей, которые хотят начать что-то писать. Хотя я понимаю, что ты уже пишешь больше десяти лет и

Ольга Миклашевская: сколько это уже? Очень много, не говори, сколько. Если бы, наверно, не это,

Кирилл: ты не была бы там, где ты есть. Но тем не менее, если человек действительно имеет вот эту мечту рядом спрыгнуть с парашютом, написать книгу, что ему делать? И опять же, наверняка большая разница, фикшн это или нон-фикшн. Или, в принципе, нет. Что? вот пошагово стоит человеку начать делать? Я думаю, первое, что нужно сделать, это

Ольга Миклашевская: начать сегодня. Угу. Я очень люблю сравнение со слоном, что ты не можешь съесть слона целиком, если не разрежешь его Вот. Пусть ваша книга будет слоном,

Кирилл: на маленькие кусочки. который вы начнёте резать сегодня. Начнёте резать? Есть сегодня очень-очень жестоко звучит.

Ольга Миклашевская: Да.

Кирилл: Но запоминается, я запомнил. Запоминается. Угу. Ну просто начать это тоже. С чего начать? Вот человек, он сидит, он вообще не представляет. Или это значит, что ты ещё не готов и тебе на самом деле нечего? И забей чё-нибудь... Почему я, например, не

Ольга Миклашевская: верю в писательские курсы? Почему я считаю, что...курсы. Угу. Почему я считаю, что это немножко бесполезная трата времени. Ну да, можно что-то полезное оттуда вынести, если ты совсем новичок. Но в плане творчества многие люди, большинство писателей, делают себя сами. Они сами должны пройти через все грабли, наступить на всё, посмотреть, что работает лично для них. Ещё в чём проблема писательских курсов, тебя будут учить На писательских курсах тебя будут учить, что определённым образом делать что-то, это правильно. А вот так не делают. Вот будут говорить, что телевизор нельзя фэнтези. И ты будешь писать фэнтези, как пишут все, и это не даст выйти за пределы того, что ты реально можешь. Ну, может быть, у

Кирилл: тебя есть книги, которые всё-таки стоит почитать для того, чтобы что-то узнать о не знаю, написании текста в том же сценарии. Просто у меня ощущение, что, конечно, вроде бы мы что-то читали, и вроде у нас есть опыт чтения, достаточно ли этого? И, понимая то, как устроена Война и мир, я не знаю, или какое-то ещё другое произведение, начинать своё, э-э Другое произведение начинать своё. Либо всё-таки можно чему-то научиться, и есть ли какой-то баланс вот этого?

Ольга Миклашевская: В принципе, на мой взгляд, этого достаточно. Но с другой стороны, у меня ещё в университете был курс тоже посвящённый построению сюжетов. И оттуда я вынесла очень интересную мысль, что весь сюжет раскладываешь на таймлайне, если рас- и причём делаешь не В таймлайне, если рас и причём делаешь несколько таймлайнов. Ну, то есть это палочка со стрелочкой. И там ты обозначаешь некие вещи одного типа. Сейчас объясню подробнее. То есть делаешь первый таймлайн, и там у тебя будет отношение героя Матери. к его матери. Угу. Допустим, в 15 лет он её возненавидел, в 18 лет он там, я не знаю, попытался её убить, в 20 лет он верн Пытался её убить. В 20 лет он вернулся домой, в 25 он там живёт с мамой до конца своих дней. Ну, грубо говоря. Затем ты делаешь второй таймлайн, где ты будешь описывать, допустим, ну, не знаю, как герой занимался в спортзале. То есть, в 15 лет он был худеньким, таким дрыщавым, а потом в 18 лет, когда он попытался как раз убить свою мать, он купил абонемент в качалку в 20. То есть мы уже пишем произведения новые, друзья, берите

Кирилл: на заметку. То есть, в плане того, чтобы у вас было несколько линий, которые

Ольга Миклашевская: бы развивались. Угу. Чтобы не только герой развивался или не только одна сюжетная, чтобы у вас был Только одна сюжетная, чтобы у вас было несколько линий, которые шли параллельно, их может быть хоть десять. Ну, как в реальной жизни. Да, и это делает по-настоящему интересный сюжет, я заметила. Потому что мы разбирали и разные произведения, мы разбирали биографии писателей в частности, пытались их раскладывать на вот эти таймлайны, и я поняла, что самое интересное биографии, в них много таймлайнов. где всё взаимосвязано, где качалка взаимосвязана с отношением к матери, к тому, есть ли у него кот и что он думает об автомобилях. Всё должно меняться вот в персонаже. Для меня это был один из самых больших уроков. И ты до сих пор

Кирилл: этим пользуешься и рассказываешь? Ну, это не так давно

Ольга Миклашевская: было, до сих пор. До сих пор. Что до сих пор? До сих пор, в смысле, до сих пор с тех пор я этим пользуюсь.

Кирилл: Класс. Расскажи немножко подробнее про свой творческий процесс, если он всё-таки существует, когда ты обычно пишешь, как ты пишешь? Я понимаю, что задавали Стивену Кингом вопрос: «А каким вы карандашом пишете, что-то вроде того, и это абсолютно неважно, но тем не менее, просто хотя бы какая у тебя рутина? Есть ли эта рутина?» Или ты пишешь, когда захочу, там, как придёт? Как у тебя это происходит? Я пишу,

Ольга Миклашевская: когда есть время. И что важно, у меня рабочий стол, он довольно аскетичный в плане рабочий стол компьютера. Угу. Он довольно аскетичный, и всё раскидано разложено по своим папочкам, всё в порядке, единственный файл который лежит посреди рабочего стола это файл с текстом. Чтобы, когда ты пришёл, открыл ноутбук и захотел там, я не знаю, в Твиттер зайти. Ты увидел, что у тебя как бы есть текст. Вот эта маленькая напоминалочка. Она мне очень помогает. И, в частности, вообще, в принципе, пользуйтесь тем, чем вы пользуетесь. То есть, допустим, если у вас есть телефон, поставьте туда мотивирующие обои. Всегда каждый раз это такой маленький вот как якорь, есть такая штука в психологии, и открываешь, и у тебя якорь

Кирилл: какое-то приятное воспоминание, и ты хочешь снова там заняться писательством. Угу. Ну, ты можешь сказать о том, что для тебя это уже действительно во многом сейчас такой рабочий процесс? Или всё-таки до сих пор такой Рабочий процесс. Или всё-таки это до сих пор такое вдохновение, приятно проведённое время? Э-э, ну, потому что, мне кажется, что у многих есть ощущение от любой творческой деятельности, что ой, у тебя, значит, там постоянно всё так изменчиво, ты то делаешь, то сё. И вся твоя жизнь это просто сказка из каких-то непринуждённых действий, не связанных во времени, пространстве и так далее. Что это для тебя сейчас? Писательство? Ну, для меня это как была смесь

Ольга Миклашевская: вот этих вещей, о которых ты говоришь. Так, в принципе, она и остаётся. Это... Иногда нет вдохновения, но ты пишешь, иногда вдохновение есть, но тебе некогда писать, иногда оно совпадает. И это бывает редко, но это Это и это бывает редко, но

Кирилл: это классно. А можешь ли так прикинуть в процентах? Вот такое вдохновение и работа и просто

Ольга Миклашевская: труд? Вот примерно расскажите. Есть такая вообще фраза, которую я очень люблю,

Кирилл: что. Я же её очень

Ольга Миклашевская: люблю. В общем, что талант это 99% фото. Угу. И вот, в принципе, я с этим согласна. Да. То есть всё-таки 99%

Кирилл: это труд. Да. Мы немножко вернёмся к вопросу того, что действительно есть авторы, которые хотят сделать это свои работой и в плане именно зарабатывать деньги. Проясни немножко этот вопрос для людей, которые тоже не Вопрос для людей, которые тоже ничего не знают и, может быть, думают, что написать книгу это в первую очередь заработать. Просто для меня почему-то никогда не казалось прибыльным быть автором. Не знаю, почему, но у меня это...

Ольга Миклашевская: Оно и не особо прибыльное.

Кирилл: Да, не, я понимаю, что есть такое, кроме Дарьи Донцовой. Потому что у неё много переизданий, а не потому, что она пишет много книг. Да. Вот так вот. Пока она напишет одну, пять руки переиздадут уже. Ага. Ну да, мы возьмём как бы без Донцовой и там Стивена Кинга. Всё-таки, если ты приземлённый какой-то автор, пока ещё, э-э, как можно с этого заработать? Хоть не знаю, вот этот несчастный тираж в 2 000, да, который распродался, и ты можешь на это жить, не можешь? можешь? Ты можешь не говорить точные там, да, цифры. Ну, просто чтобы у людей было понимание какое-то чёткое.

Ольга Миклашевская: Я раньше говорила, отвечала на подобного рода вопросы. Вообще, в принципе, когда меня спрашивали про заработок и творчество, я говорила: «Ой, ну просто вот, допустим, про Буктюб», да, про блогинг о книжках. О чём вообще думаете? Какие здесь деньги? Ну, просто смешно говорить. А сейчас Что говорить. А сейчас я вот смотрю, и есть блогеры, у которых в 10 раз, в 100 раз меньше подписчиков, но они умудряются делать деньги, всё зависит от намерений. Ага. То есть, если ты пришёл в это, в эту сферу с намерением делать деньги, я думаю, у тебя получится. Если ты будешь идти к этому. То есть, например,

Кирилл: нужно в твоё фэнтези вставлять телевизор определённой марки. марки. Ты такая: «Нет, технологии должны быть!» Интересно. Кока-Колу туда

Ольга Миклашевская: обязательно вставить. Да. А в плане гонораров, в принципе, на переизданиях много денег получается. Есть ещё такая штука, как Роялти. Ролти это проценты уже непосредственно с продаж. Сначала тебе платят гонорар, а потом тебе платят уже Роялти. Бывают разные схемы. схемы. Давай вот, ну,

Кирилл: с какого тиража в принципе можно как-то жить хоть немножко? Ну, знаешь, если взять средний супер уровень жизни, ты многого не хочешь? Ну, в твоём понимании, да, чтобы сейчас совсем не уходить в такой подсчёт денег.

Ольга Миклашевская: Зависит от количества книг в год. То есть, если ты пишешь одну книгу в год, но она тиражом 200 000, то Но она тиражом 200 000, ты можешь весь год. Писать следующее. А если она у тебя тиражом 10 000, то, ну, книжек 5 тебе нужно написать за год, чтобы это была твоя работа. Но это всё очень относительно и очень условно, и деньги можно делать разными способами. И в разных издательствах разные гонорары. В издательствах разные гонорары, то есть очень относительная вещь.

Кирилл: Скажи, вот ты говоришь, что можно писать одну, можно написать пять. Какой у тебя подход? Больше это равно хуже качеству, но зато большему научишься, или лучше одну, но хорошую, я просижу над ней миллион лет. Как ты к этому подходишь? У меня точно нет Хочешь? У меня точно нет подхода одну за миллион лет, но можно судить из

Ольга Миклашевская: того, что у меня уже есть. Потому что я очень люблю двигаться вперёд, и я очень люблю начинать новые проекты. Начало это вообще, в принципе, всегда моя, мой самый любимый этап, который я всегда жду, и мне нравится начинать определённо.

Кирилл: Угу. Угу. Расскажи, пожалуйста, кто для тебя прямо символ успеха именно среди авторов? На кого ты ориентируешься, может быть? Если есть такой, конечно, человек. Ну, можно и русскоязычных, и англо. Я понимаю, что из англоязычных мы, наверное, обсудили ребят, которые тебе очень нравятся. Ну да, действительно, из русскоязычных, если ты можешь кого-то выделить и сказать, что пишут хорошо, Сказать, что пишет хорошо, сам смог, э-э-э, ну, как какой-то хотя бы пример.

Ольга Миклашевская: Ну, Алексей Иванов, например, или Алексей Мариан Петросян. Алексей Иванов, Псоглавцы, всё вот это. Ну, он очень много чего написал, достаточно популярный автор у нас. Я почему ещё назвала эти имена? Потому что они все выходят примерно в одном месте, там, где не делают никакого маркетинга. Поэтому точно можно сказать, что да, это просто ребята хорошо пишут. То есть о них

Кирилл: знают или нет? Или о них знают. Очень

Ольга Миклашевская: популярные имена. А, они выезжают именно за счёт того, что у них реально крутые книги.

Кирилл: Угу. Класс. За что именно впис Класс. За что именно в писательстве ты можешь сказать, что ты гордишься за себя? Я понимаю, что ты не самый человек, говорящий о том, что вот я смогла. Но ты понимаешь,

Ольга Миклашевская: что да. Я думаю, что моё главное достижение меня не останавливает, если я чего-то не знаю до конца. То есть, допустим, даже когда я пробовала писать научную фантастику Что писать научную фантастику меня не останавливало, что я мало читала о научной фантастике. И меня не останавливал тот факт, что я точно знала, что научная фантастика на тот период времени, и мы об этом потом разговаривали с редактором, который почти взял эту вещь в печать. И он говорил, что вот мне нужен, нужны определённого типажа героя. Нужны определённого типажа герои, чтобы они продавались. И вот, если переделаешь, тогда поговорим. Угу. Но мне кажется, то, что я выходила немножко за эти рамки того, что можно, я думаю, что несмотря вот на моё вот это увлечение коммерческой стороной вопроса, я всё-таки сохраняла. Сохраняла Сохраняла, да, и себя. Сохраняла, да, и сохраняла своё увлечение именно текстом как художественным объектом.

Кирилл: Угу. Опять же, в плане развития тебя как автора, есть ли что-то, что ты бы хотела переделать или сделать по-другому, ну, не беря в учёт, что ты в целом довольна тем, что сейчас есть? И да. Просто ты понимаешь, что тогда я могла бы сделать это лучше, или вот тогда надо было быть немножко потерпеливее, может быть, что-то такого формата. Или что-то на что можно было сделать по-другому?

Ольга Миклашевская: Больше продумывать сюжет это та вещь, которую, ну, вот планирование, которую я, которой я обычно не очень много времени уделяла. Я думаю, что мне нужно было больше развиваться Я думаю, что мне нужно было больше развивать этот навык. Но так как я не очень любила уделять этому времени, соответственно, я старалась на отвали немножко так написать план и дальше наконец-то начать работать непосредственно над текстом. Сейчас я пытаюсь это исправить и больше смотрю, как именно с точки зрения сюжетной всё работает. Вот. И это то, вот над чем мне нужно, наверное, и сейчас, то есть продолжать работать. Вообще, в принципе, над всем надо продолжать работать.

Кирилл: А скажи, ты сейчас всё-таки имеешь постоянную работу, я так понимаю, да? Ты работаешь в издательстве? Но есть ли у тебя какой-то план на то, что ты уйдёшь окончательно в писательство? Я вообще правильно говорю, писательство, так можно говорить? Или

Ольга Миклашевская: это всё? это? Всё можно. Да, всё можно. Как

Кирилл: ты видишь своё развитие именно в каком-то, ну, в перспективе профессиональном трёх

Ольга Миклашевская: лет? Хотел бы ты всё

Кирилл: время именно писать и только писать? Или тебе на самом деле нравится какое-то сочетание всего?

Ольга Миклашевская: Я бы не хотела только писать. Ты правильно сказал про сочетание... Я всегда делала много, и меня никогда не останавливает. А если делать что-то одно и делаешь это каждый день, мне кажется, можно сойти с ума. Так как мне всегда много чего нравилось, я всегда много чего пробую, много чего начинаю. Я думаю, что ближайшие годы покажут. У меня сейчас, допустим, мой ближайший план с тем, что я собираюсь делать со своей профессиональной деятельностью, он вообще никак не связан с книгами абсолютно. Угу. И мне просто хочется попробовать это очередной вызов. Я вроде бы, вроде бы уже взрослая, всё ещё этим занимаюсь. Да, почему? Вся жизнь это какие-то вызовы и наши придуманные для неё смыслы.

Кирилл: Скажи, что ты больше всего ценишь в своей жизни сейчас?

Ольга Миклашевская: Ох, это я об этом на самом деле никогда не думала. Я ценю вот мелкие обстоятельства. Мы сегодня много говорили про мелких стечения обстоятельств, и то, насколько это волшебным образом складывается в моей жизни в течение всей моей жизни. Даже какие-то вещи, я вот вроде бы не особенно фаталист, но Я вот вроде бы не особенный фаталист, но вещи, даже которые очень плохие происходили в моей жизни, они все происходили, чтобы потом из них выросло что-то прекрасное.

Кирилл: И это такая своеобразная игра, даже когда что-то происходит плохой день или вот я знаю всегда, а потом будет в 10 раз круче. Такие моменты тебя ты их ценишь в это. Да. Их ценишь в этом? Даже если они не такие весёлые. Окей, есть ли что-то, чего ты боишься? Вот прямо понимаешь, что ух, это произойдёт?

Ольга Миклашевская: Нет, пожалуйста, увольте. Я очень боюсь смерти близких. Угу. Вообще вот не своей смерти. То есть, даже если когда я думаю о своей смерти, допустим, я боюсь летать. И когда я думаю о том, что самолёт, в котором я лечу, упадёт, я думаю не о том, что я умру, а я думаю о том, что как всем будет печально, что все расстроятся. И меня вот это расстраивает, и вот этого я боюсь. Теперь простой,

Кирилл: может быть, вопрос, тем более для тебя. Но есть ли у тебя три любимые книги, а может быть, и самые сложные? я даже не знаю. Но в любом случае что-то, что уже давно заслуживает у тебя какой-то пьедестал почёта. Я очень и очень

Ольга Миклашевская: люблю «Искупление Яна Макьюина», по которому ещё снят голливудский фильм с Кирой Найтли, возможно, многие видели. Это вот то произведение, которое прямо очень сильно произвело на меня большое впечатление....произвела на меня большое впечатление. Угу. И которую я читала просто с горящими глазами. Я думаю, ещё одна вещь, которую стоит отметить, о которую мы сегодня уже говорили, это Гарри Поттер. Угу. Вещь, без которой бы не было меня как автора. Угу. И, в принципе, наверное, на этом даже всё. Потому что есть очень много книг, которые я люблю и очень много хороших книг. Но когда задают вопрос что-то типа: «Ой, а что бы ты взяла на Необитаемый остров? Какую книгу? Я бы взяла новую книгу, которую ещё не читала». Класс! Какое качество в себе ты считаешь одним из самых сильных? Ты понимаешь, что ты сама себя ценишь за это? А себя ценишь за это? Я себя стала много за что ценить, вот в последн-е, особенно в последний год, так как я прямо серьёзно взялась за свой характер. Раньше некоторые вещи казались мне нормальными до тех пор, пока я не посмотрела немножко на это со стороны, а как это выглядит, а как я себя веду, а как я отношусь к другим людям, а что я говорю. И я думаю, что я ценю себя прежде всего за целеустремлённость. Почему я не стесняюсь об этом говорить? Потому что я поработала над своим характером. Раньше я очень стеснялась говорить о том, что во мне хорошо, мне всегда казалось, что я чего-то недостойна. А вот сейчас

Кирилл: я смотрю, да, я крутая, придётся с этим жить. Я поддерживаю. Я Я поддерживаю. И с тобой согласен. Мне кажется, что уже есть за что себя любить, уж точно. Э-э, если говорить о возрасте, на какой возраст ты себя сейчас ощущаешь? И если он не такой, как есть? И почему? Если

Ольга Миклашевская: это так. Ух. Я, наверное, лет до двадцати двух всегда говорила, что ощущаю себя на семнадцать. Это реально было так, потому что я вела себя довольно непосредственно, такая беззаботная юность, и, в принципе, я, наверное, и ощущала, и вела себя, и, в принципе, мне было как будто 17. Сейчас я чувствую себя более взрослой, определён Более взрослый, определённо. Я иногда забываю, сколько мне лет. Я думаю, что это происходит уже со всеми. Ты, кстати, сам не знаешь, сколько тебе точно. Иногда такой зависаешь: «Сколь сколько? Сколько мне?» И-и-и то, что мне уже скоро 24, ну, как-то, то есть меня это не напрягает, но это немножко сюриалистично.

Кирилл: То есть ты чувствуешь себя Лично? То есть ты чувствуешь себя всё-таки моложе даже пока?

Ольга Миклашевская: Я вообще себя не чувствую. То есть я не отношу себя к возрасту уже.

Кирилл: Да. Поэтому я и говорила, что раньше я говорила, что и чувствовала себя на 17, сейчас я как-то просто выпала, мне не нужно себя приравнивать к возрастной шкале. Возвращаясь немножко к целеустремлённости. Что бы ты хотела изменить в себе в ближайшее время, если это не совсем что-то личное и почему? Если это такое до сих пор есть. Я понимаю, что ты над чем-то работаешь, но ты понимаешь, что да, теперь у меня есть следующая вещь, например. Есть вещь, которая меня всегда в себе беспокоила, но которая, я думаю, беспокоит много людей

Ольга Миклашевская: это то, что я какие-то вещи, которые прямо не супер-очень хочу делать, начинаю... Прям не супер-очень хочу делать, начинаю в последний момент. И вот сколько лет я уже пытаюсь что-то сделать, это вот то самое обещание, когда ты на летних каникулах говоришь: «Вот, в следующем семестре я буду хорошо учиться». Нет. Вот всё всегда в последний момент. Пока петух не как у нас в России бывает. Как бы Э-э-э.

Кирилл: Как бы выглядел твой идеальный день? Что бы ты в нём делала? Как ты проводила время?

Ольга Миклашевская: А я делала такое упражнение, когда ещё вела ЖЖ. Был что-то, было что-то вроде клуба по визуализации, и там были всякие задания. Мне было

Кирилл: очень интересно, там было, кем ты видишь себя через 5 лет? О, кстати, интересно туда заглянуть. заглянуть? Лет пять тоже прошло. Угу. Там как раз был идеальный день, идеальный отпуск, идеальное жильё. И вот эти вещи, они помогли мне понять, что мне по-настоящему нравится. И удивительно, но мой идеальный день, он включает в себя то, что я делаю обычно, но без каких-то лишних треволнений. Угу. То есть ты встал, ты поработал над текстом, ты, возможно, там приготовил что-то вкусное для всей семьи, ты пошёл, сделал какие-то свои обычные дела, немножко прибрался, там, ну, вот какие-то такие жизненные мелочи, которые каждого из нас и заставляют себя чувствовать живым в движении. Угу. Немного возвращаюсь. Немного возвращаясь к книгам, касаемо чего-то Nonfiction, может быть, что-то ты можешь посоветовать, что прямо стоит почитать людям, что-то, что действительно помогло тебе сформироваться как человеку, если такие книги опять же есть? Я очень много прочитала Nonfixion, особенно в последние годы, в принципе, люблю этот жанр. И вот эти все мотивирующие книги, кот И вот эти все мотивирующие книги, которые многие говорят, что на самом деле они не помогают. В большинстве случаев это правда, но так как я много чего прочитала, я могу сказать, что точно на меня повлияло. Это вот на данный момент, я думаю, на последний год

Ольга Миклашевская: это три книжки. Во-первых, это Оливия Фокс Кобейн, которая написала харизму. Когда я только купила эту книгу, мне казалось, что это книга о том, как быть крутым и как подавать себя суперкрутого чувака. А в реальности она просто говорит о том, как быть хорошим человеком. И именно тот факт, что мы становимся хорошими людьми, он привлекает других людей. Угу. А не какое-то выпячивание себя как какого-то харизматичного, да, харизматичного И вот эта книга мне очень помогла, я очень сильно пересмотрела то, как я, допустим, недооценивала чужие комплименты, вот всё время себя принижала. Вот-вот эти вещи во мне. Просто зачем я это делала? Мне тогда казалось, что наоборот, так как люди будут продолжать говорить, какая я прекрасная, чтобы убедить меня в этом. А в реальности это так не работает. Затем ещё одна книга, точнее, скорее человек, потому что я-я прочитала это в видеокниге, но есть такой, вот сейчас будешь смеяться, но это гуру отношений. Его зовут Мэттью Хасси, у него есть свой канал на YouTube, у него полмиллиона подписчиков и всё такое. Самый известный такой сваха мировой, там все знаменитости с ним работают. Но как интересно он кроет, скрывает свои советы по отношениям, точнее, скрывает советы по тому, как стать хорошим человеком за советами по отношениям. Ага, понял. Мне настолько понравился этот подход. То есть, чтобы там найти хорошую девушку, те Там найти хорошую девушку, тебе не нужно искать хорошую девушку или обманывать как-то её. Тебе нужно стать классным, классным парнем, который понравится этой девушке. И он тоже очень сильно увлекается именно вопросами самосовершенствования какого-то. И он говорит: «Вот там скажи одну фразу, чтобы привлечь парня». Там у него есть такие А-а, чтобы привлечь парня, там у него есть такие видео, там что сказать парню, чтобы там сразу он влюбился. На самом деле он говорит такие вещи, как просто понравиться окружающим, как быть хорошим человеком и при этом не отталкивать их.

Кирилл: Класс. Угу. Я вот тоже очень люблю, когда именно книга глубокая. Прости, я, ну, всё. Я не скажу, что прямо книга у него глубокая, но вот эти мысли, они были для меня в каком-то смысле откровением. в плане, да, я имею в виду глубокое, не то, что там зашло. А именно, когда человек говорит не о том, как слыть, а именно быть, и это, на самом деле, так просто, но не очевидно иногда. То есть, допустим, например, у него есть очень интересный совет, который мне запомнился. Его часто спрашивают там, как подойти познакомиться с девушкой, потому что я, наверное, не такой крутой, как окружающие парни. Вот ты пришёл в, я не знаю, в бар, и там сидит пять очень крутых парней и-и-и сидит там ещё неподалёку девушка, с которой ты бы хотел познакомиться, но ты менее крутой, чем эти парни. И он сказал такую вещь, которая у меня просто из головы не выходит. Он говорит: «Если ты подойдёшь и познакомишься, ты сделаешь действие. Ты будешь круче, чем те парни, которые ничего не делали... Ты будешь круче, чем те парни, которые

Ольга Миклашевская: ничего не делают. Да. Это просто! И это настолько... Вот вроде простая вещь. Да. А она позволила мне по-другому посмотреть на многие вещи.

Кирилл: Класс! И какая третья?

Ольга Миклашевская: Ты сказал, что третья это книжка-картинка, которую я прочитала буквально совсем недавно, ничего от неё не ожидала, но она прямо очень сильно на меня повлияла. Так и называется. Она называет Так и называется. Она называется «Книга ленивого гуру». Угу. Там просто буквально 100 страниц картинок очень простых таких чёрно-чёрно-жёлтых, там, не чёрно-белых, тоже страницы жёлтые. И там было несколько упражнений, которые мне очень помогли по успокоению себя. В частности, есть упражнения, когда ты просыпаешься в кровати, вот ещё не встал, лежишь и представляешь, что тебя несёт по такому спокойному течению. И я так начала делать, и я поняла, что это настолько меняет отношение ко дню, который у тебя впереди, потому что раньше, когда я просыпалась: «А это ой, мне нужно сделать вот это, это, сюда, третье, десятое, я не успеваю, всё плохо». А сейчас ты начинаешь день вот с этой медленной руки и уже просто по-другому настраиваешься на то, что будет сегодня. Или, допустим, там есть упражнение для особенно тех, кто часто нервничает, вот такой вот суетливый. Там есть упражнение «Остановись, осознай, забудь». Остановись. То есть, что Остановись. То есть тебя что-то беспокоит? Остановись. Пойми, пойми, что тебя беспокоит, и забудь об этом. Угу. Всё, задвинь дальний ящик. Это вот то, что, наверное, раньше мне говорили наоборот делать. Угу. Просто бери ответственность, там, разбирайся и разбирайся. Забудь об этом. Идеальный совет.

Кирилл: Класс! Спасибо большое, Оля. Давай закончим на какой-то ноте для тех, кто хочет что-то писать. Может быть, просто какое-то напутственное слово. Хоть ты го-, ну, говорят, что мотивационные вещи никому не нужны, но мне кажется, что это неплохо услышать от человека, который всё-таки какой-то путь уже прошёл. Что ты посоветуешь?

Ольга Миклашевская: Не слушайте писательские советы. советы, раздавайте их сами. Серьёзно? Ты

Кирилл: с этого начинала в далёком пятом классе или когда?

Ольга Миклашевская: Да-да, и я считаю, что это самая такая продуктивная вещь.

Кирилл: Расскажи, пожалуйста, где тебя проще всего найти, просто чтобы люди могли понять и книги в каких местах, и на YouTube, где угодно, где книги в книжных. в книжных магазинах. В любых, да? Абсолютно. Ну, в принципе, по идее, должны быть... Ну, проверяйте просто по сайтам. А так Ольга Меклашевская, и везде вы меня найдёте, сразу я везде выползаю. Да. Так что я обязательно на Олю там все-все-все ссылки, которые только найду. Скоро у Оли презентация. Не знаю, успеем ли мы опубликовать это до неё, скорее всего. Публиковать это до неё, скорее всего, нет. Придёшь ли ты? Я спрашиваю на записи. Я уверен, что у меня,

Ольга Миклашевская: это возможно, будет работа. Я не понимаю во сколько.

Кирилл: Вот, но я очень хотел, потому что мне грех найти, знаешь, да, вот. Но спасибо большое, да, за приглашение, я планировал. Так что я постараюсь. Оля, мне было очень приятно. Спасибо.

Ольга Миклашевская: Тебе спасибо за приглашение.

Кирилл: Я уже давно хотел с тобой пообщаться. Честно, я сам узнал очень много интересного, надеюсь, что было полезно и вам. Пишите обязательно, какие-то вопросы к Оле, и мы, может быть, продолжим когда-нибудь с новой частью, где Оля какие-то вещи обсудит поподробнее, потому что я понимаю, что есть много о чём рассказать и Знаю, что есть много о чём рассказать, и, честно, я сам бы ещё спрашивал и спрашивал, но на этом всё. Спасибо, друзья, что были с нами. До встречи в следующих эпизодах. Всем счастливо и

Ольга Миклашевская: пока-пока! Пока!