Кирилл: Всем привет! И добро пожаловать в очередной эпизод шоу Кирилла Скобелева, в котором я общаюсь с друзьями, коллегами и интересными мне людьми. Это могут быть артисты, предприниматели, музыканты, учёные, спортсмены, блогеры и все те, от кого можно чему-то научиться или вдохновиться их историями. И сегодня я в гостях у основателя Портнов Computer School, видеоблогера Михаила Портнова. Михаил,

Михаил Портнов: добрый день! Здравствуйте! Кстати, я сейчас только вспомнил, я вам

Кирилл: ещё не успел сказать, потому что мы сейчас общались до начала записи. Я начал свой канал-то именно из-за вас.

Михаил Портнов: Я всё время рассказываю людям, которые интересуются у меня, как ты начал.

Кирилл: Угу.

Михаил Портнов: Что я однажды смотрел вот видеоблогера, который живёт в Кремниевой долине, ему там в районе шестидесяти....долине. Ему там в районе 60 лет. А он снимает про жизнь, про эмиграцию, про работу в IT. И вот периодически появляются гости, которые приезжают к вам в гости в гости в гостях. Да, часто приезжают гости, да. Гости на канале в гостях у вас в школе. И вы периодически задаёте им вопрос: «А канал-то вы ведёте, чтобы вас посмотрели?» Ну, когда человек приезжа... Чтобы вас посмотрели. Ну, когда человек приезжает и он чем-то интересным занимается, то я, ну, поскольку у меня есть канал, я говорю: «А у тебя есть канал?» Да. И я так: раз услышал, два услышал, три услышал, 10, там, пятнадцать, я думаю: «А почему бы и мне не попробовать?» Вы знаете, что у меня 26 декабря, вот сейчас у нас 20 ноября, да? А 26 декабря через пять недель, будет 10 лет, как я залил первое видео на канале вот на этом, на Selecanval Voice. Но у меня есть ещё один школьный, Портнов Скул называется. И там первое видео я залил ещё на год раньше.

Кирилл: Вау. То есть, вот если Ютубу

Михаил Портнов: сейчас 13, вот тоже в декабре у них им будет 13 лет. то каналу Сили Кэнвал и Voice будет 10, а каналу Портновскул уже 11. Так что, я думаю, мы там в какую-то сотую долю процента, наверное, входим наиболее старых, с учётом того, как это всё размножается. Да, нет, вы абсолютно точно старожил уж в русскоязычном сегменте, и количество видео, которое у вас сейчас уже, даже не знаю сколько. 7 000. Сейчас уже даже не знаю сколько. Семь тысяч. Семь тысяч видео. Да. Не то чтобы я стремлюсь к количеству, но просто молчать невозможно. Понимаете? Жечется сказать об этом, об этом, об этом, об этом. И в этом мне очень нравился ваш подход. И опять же, когда меня спрашивают: «А как вот ты начал?» Я говорю: «Ну вот у меня были мысли о том, что же я могу рассказать, чтобы кому-то хоть как-то это пригодилось». И вот так я и стал Хоть как-то это пригодилось. И вот так я и снял какие-то там первые видео о себе.

Кирилл: То есть вы себя позиционируете как полезный канал больше или я понимаю, что надо быть интересным тоже, но вот не просто развлекательные, а вы ещё и полезные. Ну, тут всегда хочется держать баланс и я просто думаю, что развлекательность это тоже польза. Ведь если ты получаешь что-то положительное, ну полезно. Так, а это тоже если ещё задуматься о том, что они могли бы натворить вот в то время, в которое они вас сейчас слушают? Да, понимаете? Я на самом деле хочу начать всё-таки, конечно, с вашей немножко биографии. Я понимаю, что у вас есть целая книга. Кто заинтересуется, я обязательно оставлю на неё какую-нибудь ссылочку, где можно найти. На самом

Михаил Портнов: деле, под любым из моих видео есть набор ссылок. Одна из них идёт на эту книжку. Она есть в PDF-ёпать, она есть на Амазоне, но, в принципе, вот можно в PDF- почитать, кому интересно, она свободно лежит. Я как бы, я-я просто хочу, чтобы её читали. Я не хочу на ней зарабатывать, но я просто хочу, чтобы читали. Поэтому не

Кирилл: хочу как-то, чтобы мы сильно внедрялись в вашу биографию. если она уже есть. Но хотя бы вкратце опишите ваш путь. Когда вы родились, где и как переехали и как дальше развивались события? Я

Михаил Портнов: родился в пятьдесят шестом году, но этот год я плохо помню, сами понимаете. Вот. И потом я, ну, соответственно, в шестьдесят третьем я пошёл в школу, в семьдесят третьем...в школу. Э-э, в семьдесят третьем я её закончил. Э-э, я учился в Москве, в такой математической школе. Она сейчас стала очень известной благодаря совершенно другим аспектам, так сказать, её деятельности. Вот номер 57 такая, если знаете.

Кирилл: Да-да-да, я где-то рядом даже мимо неё проходил.

Михаил Портнов: За Пушкинским музеем, вот так, если смотреть на Пушкинский музей, то в переулочке справа. И вот, значит Переулочки справа. И вот, значит, последние два года я там учился. И эта школа очень сильно определила практически, если не всю мою жизнь, то очень многое в жизни. И круг знакомых, и какой-то вот какая-то планка очень высокая была, которой надо было соответствовать, и я, в общем, как-то более-менее соответствовал, это стоило усилий каких-то и так далее. Ну вот, а потом связи. Но в Институте связи я уже, вот, выйдя из школы этой, я уже не заметив, как за 5 лет ни одной четвёрки не получил. То есть я как вот эта планка была очень такая высокая. Уже там эту историю КПСС, там, марксистско-ленинскую философию, уже неважно было, что молотить, там всё-всё молотилось. Вот. Закончил я Институт связи... поработал в конструкторском бюро. Но как-то вот ломало меня что-то, я не знаю. И я вынырнул в учреждении таком научном, научно-педагогическом, которое занималось разработкой методов быстрого обучения. Мне это очень хотелось и нравилось, и всё такое. И вот у меня был вот такой инженеринг Minessate. Вот. И это то, за что они меня взяли, то есть нужен был инженер, там электронщик был нужен. Ну и я втянулся в педагогические технологии, я потом... Я вообще закончил математический факультет, кроме Института связи, я закончил математический факультет университета в Твери. Там же получил педагогическое образование... Потом я ещё учился в аспирантуре по педагогике в Казани был такой институт педагогики и психологии профессионально-технического образования. И вот я там учился уже в аспирантуре, и оттуда мы уехали. То есть я аспирантуру не закончил, но у меня уже был кооператив свой, когда вот это разрешили эту де- Кооператив свой, когда вот это разрешили эту деятельность в восемьдесят восьмом там-восемьдесят девятом году, у меня уже там, ну, с ребятами было какое-то своё хозяйство, и я уже был на своих хлебах и очень вовремя смылся, потому что столько народу потом грохали из наших, вот кого я знал в девяностые, когда там вообще жизнь человека ничего не стоила. И хорошие, такие интеллигентные, знаете, не бандиты, очень приличные были люди. Половина вообще погибли. Ну и, в общем, так вот мы тогда и уехали. Вот вы сказали, что вас очень ломало в плане того, на кого вы учились, но я, насколько помню, там был аспект не в чисто ваших желаниях, где учиться, а в том, куда вас могли взять. Ну, это был такой мир, понимаете? Сейчас, когда ты рассказываешь об этом молодняк, вот они говорят: «Такого не может быть?» Да, и поэтому так же не бывает. Так же не бывает. Да. И когда я это говорю, я получается, что я им как бы втюхиваю что-то, а они говорят: «Такого быть не может». А где же оно сейчас тогда, если вот тогда, если тогда было? Куда же оно всё делось там? Ну, почитайте комментарии у меня на канале, увидите, что ни Почитайте комментарии у меня на канале, увидите, что никуда не делась. Но, эм-м, в то время, значит, антисемитизм был государственным. Вот он, собственно, и до революции был государственным. То есть, когда как бы государство официально ограничивало жизнедеятельность там, скажем, вот определённых, и не только евреев, но и мусульман, допустим, там басурман, да, вот их, значит, ограничивали. В частности, вот в тот период жизни советского общества, когда я жил, не было ещё таких, уже не было таких суровых наездов, как вот кампания по борьбе с космополитами в сорок восьмом там году, когда расправлялись с теми, кто подумал, что вот общение с Западом и взаимодействие в борьбе с фашизмом. и так далее, вдруг как-то раскроют вот немножко, может быть, границы или вот эти оковы большевистские и так далее. Вот этих почистили всех, вот этот космополитизм, преклонение перед иностранщиной. Вот. Фактически это была антисемитская кампания. Потом было дело еврейских врачей, которые затравили там товарища Сталина, Дзержинского там и так далее, и так далее. В наш...дзержинского там и так далее, и так далее. В наше время, конечно, такого изуверства не было. В наше время просто в местах компактного проживания евреев, а компактно евреи проживали в Украине, Белоруссии, Молдове, немножко в Прибалтике, там практически погибли все во время войны, чуть-чуть было. Москва-Ленинград. Вот. поэтому говорят: «А вот я жил там в Барнауле, там ничего не». Ну конечно, в Барнауле. Они бы с радостью нас всех туда загнали-то на Алтай. Ну, чтоб мы там свободно себя чувствовали, или куда-нибудь в Биробиджан. Но, допустим, в Москве, Питере там и так далее. У меня жена из Киева. У них в классе было там человек там, не знаю, двадцать евреев, все уехали до единого. Они не могли там поступить в институт. Поэтому такое было время. А Институт связи был одним из там пяти-шести московских вузов, куда свободно принимали. Причём относительно свободно, потому что я когда пришёл и так посмотрел, ну, какие факультеты есть там вот, и был факультет автоматики и телемеханики. Мне Автоматики телемеханики. Мне захотелось сначала туда пойти, а там меня отозвали в какую-то комнату, и говорят, и долго объясняли, что с распределением проблемы. А мы с братом были, у меня старший брат на семь лет старше, он тогда как раз заканчивал Мехмат МГУ. И брат говорит: «Ну, знаешь чё? Давай попробуем ещё один факультет». Что если там то же самое, тогда мы просто ошиблись и больше сюда не пойдём. А на другом факультете уже всё было нормально, вот я его и закончил. Автоматическая электросвязь это телефонные станции телеграфные сети. Я вообще сетевик по образованию. Ну вот, собственно, вот так. Собрали целый институт евреев, потом весь этот институт целый снялся и уехал. И вот, например, в Кремневой...и уехал. И вот, например, в Кремниевой долине, вы себе не представляете, сколько наших там в СИСК работает, и там в других компаниях. Тут очень много сетевых компаний и там разработчики там всякой-всякого железа. Вот-вот весь сенсус

Кирилл: связи тут. Но можно сказать, что именно вот этот антисемитский настрой, собственно, и был причиной переезда в первую

Михаил Портнов: очередь. Я вам скажу такую вещь: меня лично, меня лично это не сильно занимало. То есть, безусловно, когда в тот момент, когда ты с этим соприкасаешься, да, это очень неприятно. Ну, потому что тебя же растят и тебе говорят: «У нас страна, у нас все равны, у нас вот человек это звучит гордо, у нас там всё». А дальше выясняется, что под закону Дальше выясняется, что подзаконно, понимаешь? Под столом, под прилавком, под ещё где-то, они не могут выйти и сказать. Вот то, что они говорят кулуарно, они выйти и сказать не могут. Они это так вот по-подлинькому там где-то. И, конечно, в тот момент, когда ты сталкиваешься, это неприятно. Значит, первый момент был это поступление в институт, второй момент это распределение, потому что я я был, я был круглый отличник. Я был редактором факультетской газеты, член бюро комсомола, значит, там факультета, на котором я учился и так далее. И меня никуда на работу не берут. И, собственно, а ещё там было такая практика привилегированная, там в соцстраны. 20 человек из 300 человек. Странно. 20 человек из 300 человек на выпуске факультете и там 20 посылают куда-то, меня туда не пустили. Вот. То есть, вроде я уже такой, уже вроде ну уже там уже выше некуда скакать, понимаешь? И меня оттуда ещё и выкидывают. Ну хорошо. На Ленинскую стипендию вот меня сколько раз подавали, столько раз, значит, не давали там. Ну и так далее. А мне объясняли даже так кулуарно. мне говорят: «Миша, ну ты пойми», говорит, ну такая ситуация, такой момент. Значит, ладно. И-и-и но когда ты это проходишь, а дальше я работал в КБ. В этом КБ нас пришло 15 человек, 14 евреев. Значит, была русская девочка, она жила напротив, она договорилась в отделе кадров. А вот так: «А куда нас девать? Вот в институте нас, в принципе, не трогают». То есть нам не хочешь скакать сильно, те Если ты хочешь скакать сильно, то у тебя не получится. Если ты просто учишься и никого не трогаешь, то это было совершенно замечательное место. Если ты не претендуешь на ленскую стипендию, загран-практику или там аспирантуру, то ты просто как при коммунизме там живёшь. Но я просто во всех этих направлениях меня щёлкнули по носу. Вот. Сейчас я уже задним числом думаю: «Слава богу, чт Сейчас я уже задним числом думаю: «Слава богу, что приняли, слава богу, что не отчислили, слава богу, что там могли ж там пришить что угодно», понимаешь? Ну вот не ценишь. Короче, КБ. Я прихожу в это КБ. У нас лаборатория 25 человек, 23 еврея, две половинки. Уйти не могут. Вот они вот-вот их сюда взяли, а уйти некуда. И вот мы ну, там весёлуха была просто невероятная. То есть анекдоты каждый день свежие, там я с тех пор этих анекдотов знаю столько, что. Вот. Там-там было весело, кроме одного момента, что расти некуда. То есть там никто не увольняется, значит, росту нет никакого, и всё это вот так вот. И в какой-то момент ты вдруг понимаешь, что время а ты застыл. Дальше я ушёл в контору, где я занимался уже исследованиями педагогическими. Но мне пришлось в анкете. Мне жена говорит, она там работала уже в это время, и мне жена говорит: «Если ты напишешь в анкете еврей, тебя просто не примут». Я говорю: «А что делать?» Она говорит: «Напиши русский, никто не проверяет». Я написал русский, никто не проверил. И меня туда приняли. Вот. Но вот это при Вот. Но вот это пребывание в состоянии русского такого, оно меня сильно доконало. Я с тех пор больше так не делал. То есть я уже, когда в аспирантуру поступал, я уже там писал «еврей», там, ну, правда, в Татарии это мало кого волновало. Вот, но в Москве, да. В общем, такая была история. И ещё раз, когда ты сталкиваешься с этим, оно очень неприятно, но поскольку в основном ты с этим не сталкиваешься, то ты живёшь, у тебя любовь, морковь, у тебя заботы, у тебя друзья, пошли за грибами, пошли на рыбалку, пошли там по Москве гулять. Господи, ну, ну столько всего, понимаешь? Эм-м, а дальше просто начался такой массовый отъезд уже на уровне, даже как не знаю, вот как эвакуация там во время войны. То есть вот каждый день там, каждую неделю вычёркиваешь людей из телефонной книжки, да, такие бумажные были. А у меня что этот кооператив начался. И я смотрю, что работать не с кем, потому что все люди, с которыми все-все вот эти твои коннектнс, да, вот эти контакты, все они только ты с ним что-то сделал, раз он уехал. Этот уехал, ты там... Раз он уехал, этот уехал, он там уехал. Потом уже поехали родственники, поехала сестра жены, поехали её родители. И уже жена говорит: «Ну, а что же мы-то?» Вот. Ну и постольку-поскольку не антисемитизм меня вытолкнул никуда. Меня вытолкнуло то, что я, начав заниматься какой-то вот такой хозяйственной деятельностью, столкнулся с тем, что нужно взятки давать. Столкнулся с системой. Я раньше систему-то не видел, она где-то там система, а мы вот ходим тут по улице гуляем. А тут вдруг ты сталкиваешься с системой: с исполкомом там каким-то, с каким-то начальником, там ещё, какой-то депутат, у него значок депутатский, у него кабинет, он там замминистра того-сего и взятку у тебя берёт, понимаешь? Вымогает фактически. Поэтому, когда вот я эту часть увидел, стало так мерзко, что просто тошниловка уже настоящая была. И когда жена говорит: «Ну, уже поехали, уже вроде всё». Я говорю: «Ты знаешь чё? Ну, поехали». А правда вот, да, у меня просто отложилось, что, может быть, если бы не жена, то бы вы и не уехали. Ну, жена, безусловно, б... и не уехали. Ну, жена, безусловно, была движущей силой. То есть я по характеру, э-э, как бы человек легко адаптирующийся. То есть в абсолютно любой системе. Вот сколько начальников у меня было, они меня все любили очень. А-а, сколько народу там было, с которыми я общался, я со всеми замечательно общался, ни с кем никогда не ссорился и так далее. Не потому, что я умею это делать, потому что я естественным образом как бы легко принимаю там и других людей там и как бы всякие правила игры как бы, да? То есть я всегда как бы был в команде с кем-то, у кого есть много энергии и он как-то её тянет, а я дальше просто для себя фильтрую, осмысляю и то есть мой талант состоит в том, чтобы увидеть какое-то зерно и превратить это вот в колосок. Вот. А уже какое там было зерно там или что-то это я, пожалуйста, это люди со страны принесут. То есть я-я сам не пришёл на этот свет с каким-то зерном. Я пришёл на этот свет, чтобы его проращивать. Поэтому у нас с женой как бы пара очень мощная. Ну, у нас с женой как бы пара очень мощная, то есть она как бы генерирует постоянно. Но должен быть кто-то, кто профильтрует, осмыслит и как-то придаст какое-то этому значение и так далее. Она была двигателем. Но тут, понимаете ещё, что получается? Как только ты идёшь по этому пути, вот как ты только сделал первый шаг к эмиграции, дальше это фактически, как ты вступил на наклонную плоскость....

Кирилл: как ты ступил на наклонную плоскость, которая ещё и скользкая при этом. Ты первый шаг сделал, и ты вдруг начинаешь замечать то, что твоё сознание исключало из рассмотрения просто потому, что иначе ты жить не сможешь. Понимаешь?

Михаил Портнов: То есть мой мозг и как бы психика здоровые. Поэтому, если есть что-то, что меня убьёт, я просто не вижу и не слышу. А-а, я думаю, что многие россияне вот так выживают, потому что иначе бы я не знаю, если б они вот увидели то, что, скажем, вот я, например, вижу и так далее отсюда. Если б я там жил, я б тоже не видел. Потому что жить нельзя с этим, понимаешь? И вот получилась такая история, что как только мы пошли этим путём, дальше уже пути обратно не было. В моём сознании пути обратно уже не было. Я уже ни при каких обстоятельствах не хотел бы оставаться. Я не знал, куда мы едем, я не знал, чё там дальше будет. Но оставаться в этом, то есть, когда глаза открылись, и ты говоришь: «Я попёр». Да, пошло. Что? Вот-вот я видел людей, которые он сегодня говорит на проводах, там кого-то мы провожаем, он говорит, что: «Я-я никогда никуда не поеду». Через два месяца ты его встречаешь на других проводах, он уже в подаче, и он говорит: «Не могу ни одного лишнего дня оставаться». Потому что действительно психика закрывала какие-то вещи. Тогда же не было

Кирилл: интернета, откуда узнавали, что там где-то в Америке иначе? Сейчас-то понятно, ты открываешь YouTube, там читаешь что-нибудь, а тогда-то откуда? что где-то может быть вообще по-другому? Ну, было же общение людей. То есть люди

Михаил Портнов: общались не только в соцсетях, люди общались живьём. Живьём мы знаем очень много людей. Вот я, допустим, учился в Институте связи. По институту связи я, ну, скажем, по тем временам я мог легко там снять трубку и позвонить, допустим, там трёмстам-четырёмстам человекам. С кем-то ты в стройотряде был....там человек. С кем-то ты в стройотряде был, с кем-то ты там на лекциях сидел, с кем-то ты на практике был и так далее. Ну, есть много общин. Потом я работал в ЦКБ Министерства связи. Значит, там было 500 человек сотрудников, ну, скажем, половину из них я знал. И так далее. То есть и плюс я общительный, такой, вот. И с кем-то ты в походы ходишь, у тебя большой походник был такой всё там, всё Подмосковье истопал. Ну и так далее....и стоп. Ну и так далее, разные-разные были, там КСП, клуб самодеятельной песни, если вы знаете, что это такое, там эти слёты многотысячные, там с песнями, барды, вот я очень увлекался. Короче, много знакомых. Из этих знакомых всегда кто-то в каком-то процессе, вот особенно в то время, так половина уже была в этом процессе. И вот как сейчас блогеры, вот ты, чтобы блогера послушать, идёшь на его канал или ваш подкаст послушать, идёшь тоже, да, на подкаст. А тогда ты идёшь куда-то вот там на ужин, допустим, или там бутылочку с собой берёшь, двигаешься. Собирается там 15—20 человек, и читаются письма, которые приходят там, ну, со всего маршрута, да, тогда выезжали в Австрию, в Австрии он должен был сказать, куда он едет, там Израиль там, я не не знаю, Америка, Канада и так далее. Если, если это не Израиль, то значит тебя двигают в Италию, ты там, значит, проходишь, получаешь интервью на статус политического беженца и так далее. И вот люди описывают разные этапы там в Австрии, там в Италии, шмон там в Чопе или в Шереметьево, там и собеседование на статус беженца... цены на товары. Ну и так далее. Потом они приезжают в Америку, в Америке они уже там как-то устраиваются на работу, им помогают какие-то там общественные организации, может быть, там какое-то пособие дают или там, ну, не знаю, обучают чему-то, и-и, ну, целый мир. Вот. Поэтому вот так вот собирались там с бутылочкой, бутылочкой обязательно. Вот идёшь, и там вот всё это зачитывают. А кроме того, люди, которые приходят туда, они уже много писем прочитали. То есть в одной компании, в другой, в третьей. И они начинают рассказывать про общих знакомых: «А вот помнишь, там такой-то, а вот этот, там тот». И-и это такое вот, хмм, как сказать, сообщество такое. То есть было видно невооружённым взглядом, что там что-то лучше, явно. Нет, нет, это была мечта о лучшем, но в основном это было отторжение того, что тут. Понимаете, что происходит? Ведь из страны же не было свободного выезда. Никто из тех людей, которые жили на тот момент в СССР, неважно там русские, татары, евреи, там, корейцы, никто из них не выбрал СССР местом проживания. Они родились там. И если бы, допустим, было вот как сейчас, ну я не знаю, там, в Болгарии, да? Вот сейчас в Болгарии там молодой человек, он там подрос и думает: «Поеду-ка я в Англию поработаю». Ну, не было же такого, понимаете? Поэтому он сидел там как за колючей проволокой. И я, например был невыездной. Это значит, что меня не пускали никуда, ни в какую соцстрану, ни в какую Болгарию, Польшу там по турпоездке, я путёвки я не мог поехать. Потому что подозрительный, сомнительный, да? Мало ли что я там устрою. При том, что у меня папа офицер там МВД, там, понимаете, и там дедушка двадцатипятитысячник, его отец был там ко Двадцатипятитысячник, его отец был там колхоз создавал, еврейский колхоз на Украине там был председателем. И так далее. Это это уже неважно, понимаешь? И вот эти нацисты фактически, они держат страну это концлагерь. Другое дело, что есть люди, они и сейчас есть. Вот они там комментарии мне какие-нибудь пишут, они не понимают, что живут на зоне, они просто думают, они думают, что это всегда всегда было свободной страной там и что сейчас оно свободное и так далее. И я поэтому рассказываю о том, как было раньше, чтобы люди, которые сейчас живут, чтоб они знали, как было раньше, чтобы они видели общее, чтобы они видели разницу и видели общее, чтобы они понимали, откуда, что происходит. И так далее. Ну и возвращаясь к вопросу, почему Значит, никто не знал, как там люди живут особо. Сейчас ты смотришь, блогер едет, ты видишь улицу, ты пошёл в Google Maps, ты посмотрел там, какой магазин, там, что на витрине лежит, там, понимаешь? А тогда ничего этого не было. Но какие-то, какая-то мечта была. Была мечта о свободе, о том, что ты можешь выбирать что-то в своей жизни. можешь сказать, что вот я вот-вот я выбрал, не то, что меня заставили. И-и-и дело не в том, что страна рушилась. То, что страна рушилась, привело к тому, что коммунисты ослабили вот эту хватку и стали выпускать. В этом, в этом проявилась слабина. Да. Из Слабина. Да, и они начали выпускать. Они же не только евреев начали выпускать, они начали, ну, ну, как бы, их добили, чтобы они начали выпускать евреев, но когда добивали по еврейской линии, э-э, то добили в более широком плане. Они стали выпускать армян, бакинских беженцев, они стали выпускать немцев, они стали выпускать корейцев, они стали вып-...выпускать корейцев. Они стали выпускать баптистов, пятидесятников, вот эти вот группы, которые они называли сектантами, которые они их гнобили, они их сажали по тюрьмам за отказ от службы в армии и так далее, и так далее. Их просто гнобили, как я не знаю что. Они этих стали выпускать. Но ты не можешь, понимаешь, когда давление большое, дырочка маленькая, а в котле давление... Поэтому он весь котёл разрывает. Что, собственно, и закончилось тем, что выезд стал свободным. Понимаете? Я сейчас вот им рассказываю, они не знают, что такое выездная виза. Они не понимают, что для того, чтобы пересечь границу, нужно иметь разрешение на выезд. Они знают, что нужно иметь разрешение на въезд во Францию. А то, что нужно на выезд из России, они не понимают. А в наше время стреляли за незаконный переход границы. Вот сейчас я смотрю там через мексиканскую границу идут, сотнями тысяч, они идут там, и-и-и вот идут споры, значит, вот что такое с ними жестоко обращаться, а что такое мягко обращаться. А это по незаконный переход границы по американскому закону идёт как мелкое хулиганство. По закону идёт как мелкое хулиганство. Мисс Деминор это мелкое хулиганство. Если тебя депортировали и ты снова пришёл, тогда повышается, да, и становится уголовным нарушением преступления. А так это вообще хулиганство мелкое, административное, даже не уголовное, это административное нарушение. Границу пересёк. В наше время границу пересечь без пули в затылке нельзя было. И вот когда, и вдруг, когда говорят: «Можно». Там ещё что получалось. До того были люди, ну, как бы отчаянные, которые уезжали. Но была большая вероятность отказа. Если ты подал и тебя не выпустили, твоя жизнь кончилась. Значит, во-первых, ты тебя уволили с работы. Значит, ты можешь работать в ЖЭКе там и стопником, вообще в ЖЭК Можешь работать в ЖЭКе там и стопняком. Вообще в ЖЭКах работало много таких людей, они там где-нибудь вот ты можешь, ну, я даже не знаю, грузчиком на складе, ну, вот такого плана. То есть это люди, чья жизнь была закончена там. Вероятность того, что не выпустят большая. Достаточно большая была. Поэтому и политика страны была такая выпускать таких, которые, ну, как бы вот например, пожилые, а-а, или там, скажем, непризывного возраста, это официально это вот сейчас опубликовано уже, как они это всё делают. Поэтому был риск. И вдруг люди поняли, что нет риска, что да, выпускают, что можно, да, взять и уехать... Допускают, что можно, да, взять и уехать. И никто не посадит твоих родственников, и никто не будет их репрессировать или там что-то с ними делать, потому что раньше отвечали родственники. То есть брат за брата отвечал там, понимаешь, и-и-и так далее, и сын за отца. И вдруг стало понятно, что реально можно. И вот поэтому люди поехали. Они бы и 30 лет назад уехали, и 50 Жить в этом невозможно было. Но это не потому, что страна рушилась, и вот они поехали куда-то за колбасой там и так далее. Хотя отсутствие колбасы после 70 лет Советской власти об очень многом говорит. Это общество, у которого нет ни настоящего, ни будущего, общество, в котором даже колбасы произвести нельзя. достаточно для населения. Это абсолютно фатально обречённое общество, оно же развалилось. Вы сказали, что вот

Кирилл: издалека видно то, что происходит сейчас в России, и что мы этого можем не видеть, будучи там, ну, такие, как я, например. Что вы подмечаете? Ну, смотрите, значит, вы не

Михаил Портнов: можете видеть, потому что вы не видели во мне с чем Вы не можете видеть, потому что вы не видели, вам не с чем сравнить. То есть вы естественным образом не можете этого видеть. Но у вас, у вашего поколения и постарше вас тоже, тех, кто не видел ничего, у них полное ощущение, что они живут в другой стране. Что вот был какой-то Советский Союз, вот он был плохой, может быть, злой. Некоторые говорят наоборот, там лучше было. Но Это наоборот, там лучше было. Но наша сегодняшняя страна к Советскому Союзу отношения никакого не имеет. Мы это всё осудили, мы от этого ушли, это вообще другая страна. И-и-и это ахинея полная. Я вам скажу такую вещь. Вот я прожил, я уехал в 34 года. И, ну, начиная, скажем, с 10—12 лет, ну, допустим, там...двенадцати лет, ну, допустим, там, с шестьдесят шестого-седьмого-восьмого года, я очень хорошо помню, что происходило. И я могу сказать, что жизнь с каждым годом была другой и в основном, в лучшую сторону менялась. И с точки зрения, конечно, там некоторые вещи пропадали из торговли и так далее, но просто потому что зарплаты становились больше и люди могли себе позволить. Вот. И строились квартиры, и там, не знаю, появлялись цветные телевизоры, там потихонечку телефоны появлялись там не сразу, не у всех и так далее. Но, в общем-то, жизнь становилась лучше. Уж в Москве так точно. Понимаете? Поэтому те изменения, которые сейчас произошли, вот, скажем, за те 30 лет, что рухнул СССР, они бы и при СССР произошли... Они, они бы и при СССР произошли, мы не знаем, какие. Но, безусловно, эта жизнь сегодня «Останься СССР на месте», кардинально отличалась бы от той, вот, скажем, когда я уехал в девяностом году, да? Девяностый год и, допустим, там 2020-й отличались бы очень сильно. Но вопрос ведь не только в том, что, скажем, граница открыта или она закрыта, что само по себе очень большое достижение. Это колоссальное достижение, что человек может всё-таки взять и уехать. И многие же воспользовались, правда? Мы же знаем. Вот. И с одной стороны, с другой стороны, как-как сказать. Значит, смотрите, что происходит. Есть общество. Это общество прошло через некоторую такую технологическую обработку. В результате этой обработки всё, что могло соображать или имело наглость вообще рот открывать, было уничтожено выше накалённым железом. Десятки миллионов людей были уничтожены. Десятки миллионов. И больше того, это общество 70 лет держалось на страхе. Не высовываясь, ни Не высовывайся, не лезь, да? Значит, там подальше от царей голова целей, моя хата с краю, там, значит, и так далее. А что люди скажут? Где родился, там пригодился. То есть рабство, подчинение системе, невысовывание это в крови. И посмотрите, вот сейчас, допустим, вы можете сказать: «Вот, допустим, я не знаю, там какие-то протестные там демонстрации». Конечно, при большевиках ни один бы человек не пошёл. Пошло бы семь человек, их бы тут же арестовали на Красной площади и всё, вот этих семерых. Бывало, по семь, по восемь собирались. Но сейчас могут выйти сразу несколько тысяч. Но послушайте, в Москве могло бы выйти Ну, послушайте, в Москве могло бы выйти там 2 млн. Они не выйдут. В Киеве, если вы, не знаю, следили за событиями, когда, значит, вот начался майдан. С чего там началось, что как бы сказали: «Мы не будем двигаться в Европу», да? И там полицейские побили там молодняк какой-то. Миллион человек вышел на улицу. Они Миллион человек вышел на улицу. А не знаю, полмиллиона. Ну, понимаешь, что такое полмиллиона вышли на улицу в городе, где там может быть 3 млн населения. Я не знаю, сколько я, я от балды, но я просто говорю, что по масштабам Москвы могло бы выйти 2 млн. Где, когда? Причём Москва-то гораздо более протестная, чем, допустим, там, я не знаю, областной центр в Сибири. Правда? И даже в Москве, которая протестная, кот...даже в Москве, которая протестная, которая там фрондирующая там и так далее, и так далее. Да кто пойдёт? Против этой системы кто пойдёт? Молодняк пойдёт, который ещё не получил по зубам. А когда получит, он второй раз не пойдёт. И друзья его не пойдут, когда этот получит. Понимаете? Э-э, вот тогда мне трудно там названия и-и так далее. Вот когда выборы, демонстрации были на-на Поклонной, да, там на Поклонной горе, против того, что вот выборы там фальсифицировали и так далее. Вроде собралось много народу. А их шуганули, и больше не собирается столько народу. Им казалось, что уже не должны больше выборы фальсифицировать. Эти выборы фальсифицируют. И когда я разговариваю вот с этими, да, и они говорят, они говорят: «Да это неважно, что выборы». Они, они говорят: «Да, фальсифицируют». Ну, это на местах, это их не надо фальсифицировать, он бы и так победил. Но они их фальсифицируют. И те, кто участвуют в выборах, это тоже управляемый абсолютно процесс. И э-э-э как сказать? Вот страна была феодальной там при царе, да? Она была снова феодальной при большевиках, да? Там закрепостили крестьян, эти колхозы, совхозы, паспорта не выдавали и так далее, и так далее. И когда социализм рухнул, да, страна ушла обратно в феодализм. Она не могла, знаете, как Капитализм. Она не могла... Знаете, как, казалось бы, из социализма, да, значит, надо вернуться в капитализм, предшествующая стадия. А в России не было капитализма. Ну, практически не было. Значит, она ушла обратно в феодализм. И, конечно, это не Туркмения, допустим. Но это на полпути. Это не Северная Корея. Ну, так это на полпути. Ну, это не такой экстрем, как Северная Корея или там, допустим, Туркмения. Ну так вот же, а что же делать? Вот. Поэтому я к чему говорю, что я-я не агитирую никого за эмиграцию или там за то, чтобы они ходили там куда-нибудь на баррикады. То есть я последний человек, который кого-то чему-то призывает там или агитирует. Я свою функцию вижу как человека, который подставляет плечо тем, кто хочет что-то сделать в жизни. А не хочешь не надо, я же-я чё, моё дело какое? Но вы поколение, которое абсолютно которая абсолютно оторвана от корней. Вы поколение иванов, не-не помнящих родства. У вас всё ваше родство идёт от Кремля, который вам говорит, кто вы, что вы и так далее. И-и-и как называется, что называется, пепл хавает. Вот, то есть, когда я вижу например, как пролетела замечательная вот эта кампания там с Крымом, с Донбассом, понимаете? Это о многом говорит. Поэтому они абсолютно управляют обществом, абсолютно вашими мозгами. Это то же самое, что было при коммунистах. Эти современные, они более как бы развитые. они более развитые. Те были очень тупые, ну, запредельно тупые. Вот, а коммунисты. Вот эти более развитые, но суть-суть не изменилась никак. Они приноровились с интернетом работать. Они норм- они нормально продолжают зомбировать людей в Интернете, они контролируют телевидение. И даже, казалось бы, вот это разнообразие средств массовой информации, там, типа, какие-то там независимые частные газетёнки, там ещё что-то и ещё что-то. Видите, их, ну, тоже начнёт борзеть, ему оторвут там всё, что надо. Ну так, немножко можно, так, типа. Свобода же, правда? Там говори в той мере, в какой тебя никто не читает, и на демонстрации не ходит и на власть не покушается, да пиши, что хочешь. Ты на власть не покушается ты пиши, что хочешь. Понимаете, можно же как сделать, чтоб не читали? Чтобы было 2 000 там наименований. Ну, кто тебя прочтёт? Кому ты нужен? Понимаешь? А можно, конечно, а можно в тюрьму сразу. Вот тебя сажали в тюрьму. А эти говорят: «Пусть будет 2 000, но чтоб никто не

Кирилл: читал». Ну, как-то просто выглядит всё, по вашим словам, ужасно совсем

Михаил Портнов: плохо. Ну, как ужасно. Подождите, ну тысячу тысячу лет страна так живёт. И чего же ужасного? Вот так и живёт. И-и-и всегда так жила.

Кирилл: То есть выход-то какой-то, кроме как уезжать, есть, оставаться жить, что-то... Или вы считаете, что невозможны изменения?

Михаил Портнов: Выбор это нравственный, и не только нравственный. Какой-то выбор каждого человека. Он может сказать: «Да, вот такая у меня страна». Но это моя страна. И я не буду давать взятки. Так? Я не буду брать взятки. Я буду работать, э-э, и вот как-то я найду себе место в этой системе, такое, где я могу не как бы не изменяя себе и не превращаясь в мерзавца, и так далее, и так далее, как-то жить....мерзавцы и так далее, и так далее, как-то жить и вот работать над тем, чтобы страна становилась лучше. И так далее. Это может быть твой выбор, такой подвижнический. Но таких людей много не бывает. Гораздо больше людей, которые говорят: «Ну, если я не могу ничего сделать, ну я же не могу со стеной, ну я тогда, может быть, уеду». Подавляющее большинство людей никуда не поедут и не станут рассуждать типа: «Это моя страна, я вот-я всё понимаю, но я буду». Основная страна, основная часть людей вообще не соображает ничего. Они зомбированы. У них есть какие-то хозяйственные заботы. Причём им этих хозяйственных забот навалили столько, что они уже даже, у них нет секунды подумать о том, что в стране что-то не так. Им хватает вот забот повседневных. Поэтому они больше об этом не думают. И это сохраняет психическое здоровье нации. Потому что если они начнут думать, как они живут, там и так далее, ну опять, а что в истории России было, кроме, например, вот в такой ситуации, кроме, скажем, бунта бессмысленного и кровавого, да? Ну, они могут пойти, что пожечь. Выхода у них нет, пути у них нет, политической партии, которая за собой поведёт, нет, честных политиков нет, никого нет. Ну что они? Они просто, они, они просто не думают об этом и всё. Зачем?

Кирилл: Правильно ли я понимаю, что как бы идея в том, что здесь просто другая система, которая изначально была иначе построена, но в принципе процентное соотношение тех, кто Ну, в принципе, процентное соотношение тех, кто готов там что-то делать или готов там уехать, оно такое же. Просто другая, другое состояние,

Михаил Портнов: то есть системы у нас и в Америке. Ну и поскольку сказать. Значит, поймите, здесь нету многовековой традиции рабства и крепостного права и того, что один человек а другой человек скотина. Вот здесь эта штука отсутствует. Вы можете сказать: «Ну вот в отношении афроамериканцев она присутствовала». «Ну так вы на них посмотрите. Ведь уже 150 лет нету крепостного, ну, рабства, да, крепостного практически в то же время, когда в России было отменено крепостное право, практически в это же время было отменено рабство в Соединённых Штатах в результате Гражданской войны или, скажем, походу. Но в той мере, в какой вот афроамериканцы живут в гетто, они недалеко ушли. Понимаете? Для этого должен жить в свободной стране со свободными людьми, и ты будешь пере- работать как, ну, быть как Понимаете? Если ты остаёшься в гетто и это твой выбор. Ну, так ты есть гетто и есть, понимаете? Поэтому, как вам сказать, вот, Моисей водил-водил народ там 40 лет, да, по пустыне, чтобы рабы, чтобы люди, рождённые в рабстве, не пришли в землю Обетованную, понимаете? Никто не вошёл в землю Обетованную и Никто не вошёл в землю Обетованную из тех, кто знал рабство. В этом смысле Америка, если не брать афроамериканцев, которых привезли в рабство, в этом смысле Америка была как раз вот этой землёй Обетованной. Сюда ехали люди, которые не знали рабства. Они, собственно, не афроамериканцы, но они, вот эти люди белые, да, значит, протестанты. Значит, протестанты, которые уезжали от религиозных притеснений, от католиков. Вот они сюда приезжали, и они сказали: «На этой Земле не будет там притеснения человека за его религию, там, за его там убеждения и так далее, и так далее». Если вы почитаете Конституцию США, это удивительный документ, появление которого там...которого там 200—30—40 лет назад кажется немыслимым. То есть то, что там написано, немыслимо. Но вот это легло в основу. Поэтому, безусловно, фундаментальные основы очень разные. Очень разные. Но дальше что? Дальше есть история, вот дальше есть развитие, дальше есть войны, дальше есть чистки, дальше есть фактически геноцид в отношении какой-то части своего народа там по классовому признаку, там ещё по какому-то. И вот какой-то такой результат. Понимаете? Поэтому это разные два общества. При том что в США, конечно, своей головной боли хватает. Но... Твоей головной боли хватает. Но это другая головная боль. Она просто другого уровня, что ли. Я-я бы так

Кирилл: сказал. Но если брать в пример Европу Западную, да, которая как-то развивалась и никуда не переезжая? Да, у России-то есть шанс тоже какого-то такого развития? Или просто это настолько отсроченный процесс, что если ты делаешь этот выбор, например, оставаясь, то ты должен как бы понимать, что не скоро там придёт всё к чему-то лучшему, не

Михаил Портнов: знаю. Ну, смотрите, значит, у России был совершенно замечательный шанс, ровно 100 лет назад. Был совершенно замечательный шанс быть вот страной типа сегодняшней, например, там Швеции или Норвегии, когда были выборы в учред Э-э, были выборы в Учредительное собрание как раз в конце семнадцатого года, да? Были выборы в Учредительное собрание. Э-э, половину голосов собрала партия эсэров, которая не собиралась дать временно землю как политический манёвр. Она хотела дать землю крестьянам, она хотела создать фермерскую страну и так далее, и так далее. И большевики своими действиями привели к тому, что это не получилось и-и как бы таким бандитским путём. И вот эта группа людей, которая захватила власть в семнадцатом году на немецкие деньги, э-э как бы таким поганым способом. Ведь Гражданская война не была войной против капиталистического чего-то. допустим, монархии, возвращение монархии. Гражданская война была войной тех, кто считал, что должен быть демократический путь развития и Учредительное собрание должно было назначить временно, должно было назначить правительство, там и так далее, и так далее. И вдруг пришли большевики и говорят: «Караул устал и всё». И они вы- стал и всё. И они воевали за восстановление справедливости, законности. Кто воевал? Такие же социалистические партии, как и большевики. То есть эсеры это социалистическая партия. Меньшевики, там монархических партий или капиталистических, таких уж прямо капиталистических. То есть они были, но у них сторонников было, ну там 3 5% населения... Было, ну, там 3%, 5% населения, там 90 и выше процентов населения голосовали за левые партии, за социалистические. В первую очередь за эсеров, потом уже там большевики 25% собрали, там меньшевики, левые эсеры, бунтовцы там и так далее. Вот же расклад какой был. То есть страна была абсолютно социалистической. Абсолютно социалистическая. И вот большевики своими действиями отняли это развитие. Сейчас бы Россия была не хуже уж Норвегии и Швеции, не хуже была бы. И не было бы, не было бы Великой Отечественной, понимаете, не было вот этого вот геноцида, не было вот этой крови вот этой, ничего бы не было. Теперь, значит, поэтому вопрос такой: если после там тысячи с лишним лет своего развития страна пришла...тысячу с лишним лет своего развития страна пришла в такую точку, когда было это возможно, она и сейчас может. Но ведь что произошло тогда? Была революция пятого года. Из революции вышли тем, что сказали: «Хорошо, даём какие-то свободы». По-честному. По-честному, говорят: «Хорошо. Пусть будет там, пусть будут выборные органы, пусть будет Дума». Они не были такие, знаешь, один человек, один голос, они там были такие кастовые, да, сословные. Но тем не менее, и Первая Дума, вторая Дума, третья, четвёртая они всё более и более демократические, всё более и более свободные, разные партии представлены. За период времени, ну, там в 15 лет страна в демократическом, какой там 15? Господи, там за 10 лет страна в демократическом плане проделала путь сказочный. Понимаешь? Но сейчас что получается? Сейчас нету честного желания иметь многопартийную систему. Нет честного желания дать каждому участвовать в выборах. Это фикция. Результаты выборов заранее известны. Ты можешь иметь 100 партий или одну. Это не имеет никакого значения, ни одной, нет. Там нет ни одной политической партии. Это просто какие-то вот группы людей, которые борются за какой-то коммерческий интерес. Политики там нет. Поэтому власть, которая сегодня есть, гнобит и гробит Россию, потому что у власти есть возможность Э-э, у власти есть возможность, у власти есть возможность развивать демократическое общество. Если бы она этим занималась, если бы этим занимался там Ельцин, хотя Ельцин в меньшей степени как бы вредил. Вот. Э-э, и вот то, что сейчас происходит, они не дают сформироваться обществу в политическом смысле. Они, конечно, у них есть своя аргументация, они говорят: «ммм, это неуправляемый процесс». Да? Возникнет хаос, возникнет гражданская война, какие-то придут люди, какие-то криминальные там банды начнут покупать там губернаторские, там, депутатские какие-то места и так далее. Тоталитарный режим лучше, чем хаос, а демократия лучше ещё. лучше. Но это как бы демократия это хаос, потому что у нас демократия это беспредел, правильно? Тоталитарный режим он лучше, чем беспредел. Тем более у нас гуманный тоталитарный режим. У нас если посадят кого? Ну, это просто на местах там козлы, ну, так они же, мы же так в целом-то ничего. Понимаешь? Поэтому есть шанс. Но этот шанс сверху, этот шанс снизу его нет. Это народ, который снизу никогда ничего не сделал. Почему? А как тогда

Кирилл: произошли все события в начале XX века? Революция пятого года? То есть это было не снизу, не с людей начиналось.

Михаил Портнов: Революция пятого года была крохотной. Это она была...крохотной. Эта она была крохотная, сколько там их было этих революций пятого года? И были партии, которые сделали эту революцию. Были эс- это были эсеры в первую очередь. По чуть-чуть там как-то немножко примазывались большевики. Были партии социалистические, революционные партии, по тюрьмам сидевшие и так далее. Вот они эту революцию пятого года. И власть потихонечку дозревала, она видела, что страна бурлит и она понимала, что несоответствие происходит. Поэтому это не было массовым движением никаким, это было так по чуть-чуть в городах. Ну, а

Кирилл: сейчас разве это невозможно?

Михаил Портнов: Что

Кирилл: именно? Ну, что-то схожее на ваш

Михаил Портнов: взгляд? Партии нету, вести некому. Так? Значит, никакой идеологии, никакой платформы не... Никакой идеологии, никакой платформы, никакой организации нету. И по сравнению с царской охранкой бесхребетной нынешней-то. Вы чё? Они, они же не ограничены никакими действиями закона. Царская охранка не станет вам наркотики в карман подбрасывать. Они по закону работают. Ну, то

Кирилл: есть, при царе было полегче, чем сейчас? Намного,

Михаил Портнов: намного. Да, ну конечно, закон был. Много. Да. Ну конечно. Закон был, был закон, они выполняли, они исполняли закон, закон исполнялся. Конечно. Сейчас закон пишется под начальника. Вот я помню, был момент, когда там хотели Конституцию переписать под Ельцина, понимаешь? Посмотри, вот что сейчас стало там два срока отбыл, потом в премьер-министры, потом опять снова в президента....министры, потом опять снова в президенты. И так далее. Они пишут законы про себя. Они ввели войска в Крым, так? И дальше говорят: «Вот, давайте, говорит, там Дума, примите закон, который нам позволит вводить войска куда-то, когда надо будет». А потом они возвращают этот закон, говорят: «Всё, говорит, заберите, не пригодилось». Аж войска уже и в Донецке там, в смысле, в Донбассе и так далее. Это фикция. При царизме закон был законом. Он исполнялся. Сейчас нет, сейчас нет закона никакого. Сейчас полный беспредел. Ну, вы, в общем, не видите положительного

Кирилл: в том, что есть сейчас в России. Почему? Я сразу сказал,

Михаил Портнов: что то, что можно уехать, это положительное положительное. Ну, то есть, я скажу другое. То, что система криминально-воровская на порядок лучше, чем система дебильно-идеологическая. У них, слава богу, идеологии никакой нет. У них есть идеология для быдла. Ну, чтобы сплотить народ, там, да, там Русский мир, блин. О-о, но у них у самих идеологии нет, они просто воруют миллионами, миллиардами, там, кто как может. Они просто воруют, взятки берут. При коммунистах ты попробуй. Ну, то есть там-там была своя система смазать, там, но это не было как сейчас. Понимаете? Поэтому взяточная, коррумпированная система на порядок человечнее, чем система, где тебя просто ни за что. Ну, вообще вот там по классовому приёму... Что? Ну, вообще вот там по классовому признаку, где эти ГУЛАГи строят, понимаешь? Где над тобой специально издеваются? Ну что вы? Ну конечно, сейчас лучше. То есть несопоставимо лучше. Но не нужно только говорить, что эта система кардинально не такая, как была, и так далее, она на 90% сохранилась. У неё есть косметические какие-то такие, безусловно. И какие-то такие сякие, безусловно. Так и та бы система, я же начал вам говорить, и та бы система тоже эволюционировала, она не была бы такой же. А сравните, например, там шестидесятые годы и ещё 30 лет, тридцатый. Мама родная! Да вы чего? Понимаете? Из людоедской системы стала относительно ничего. Это ж разные вещи. Это же разные вещи. Поэтому я к чему говорю, что эта система недалеко ушла от той. Но есть, безусловно, очень хорошие изменения, очень. Ну, такой умозрительный

Кирилл: просто вопрос. Развитие-то всё-таки возможно, и оно? Конечно. Какое оно будет непонятно и как это произойдёт

Михаил Портнов: непонятно, во что выльется. Ну, авось такой, авось. То есть нет какого-то пути, кот То есть нет какого-то пути, который вот мы говорим, вот идёт развитие в этом направлении, и оно к чему-то приведёт. Этого нет. Есть другое. Есть смена поколений. И новые поколения не принимают многое из того, что принимают старшие. Вот, скажем, Саша говорит: «А ты лучше помолчи». Понимаете? А молодое поколение говорит: «А чё молчать?» Так говорит: «Не высовывайся», говорит. «А почему?» И вот, эмм, тогда. Поэтому смена поколений происходит. С одной стороны, с другой стороны, как вам сказать, накапливается какой-то, какая-то критическая масса. И эта критическая масса может во что-то такое вылиться. Но Но всё-таки главное, что должно при этом измениться это люди. И вот то, что сегодня происходит, это как раз идёт против людей, чтобы они менялись вот в ту направление. Почему нужно было грохнуть Украину? Чтобы не дай бог там люди не стали жить хорошо. Потому что если они там начнут жить хорошо, а в Евросоюзе люди живут неплохо. В Евросоюзе люди живут очень неплохо по сравнению, вот, скажем, с Российской Федерацией. И если вдруг Украина начнёт жить хорошо, что ж тогда люди скажут в России? Они скажут: «Что ж вы, сволочи, делаете? Почему же у нас так нельз...» Почему же у нас так нельзя? Поэтому нужно было расчленить, загнать в кризис, понимаете, уничтожить. Удержание власти. Вопрос только в том, на какие преступления они могут пойти, а на какие не могут для удержания власти. Обычно власть просто так никто никогда не отдавал, понимаете? Вопрос в том, какая цена. Но всё-таки снизу-то возможно,

Кирилл: с народа. Бунт, кровопролитие, беспорядки,

Михаил Портнов: хаос возможно. А без того, чтобы была организация с программой, которая вокруг себя кого-то сплотила, которая сформировалась и в состоянии руководить обществом, без этого ничего быть не может. У нас только одна сила сейчас может руководить обществом. Вот-вот сегодня, да, это вот силовики. Вот они им руководят. Под маскируясь там под всевозможные такие, знаете, как вот волк в овечью шкуру, там Дума какая-то. Какая дума нафиг? Вот кому нужна сегодня Дума? Я вам скажу другое: кому выборы нужны? Вот для чего? Тратится очень много денег. Ради чего? Ну назначили бы сразу и всё. Ну чего выпендриваться? В СССР они просто назначали. Ну тоже нет, тоже выборы были, ну то есть там как бы выборы без выборов, то есть один человек, ты идёшь выразить поддержку системы. А сейчас ты чего идёшь? Разве сейчас ты на выборы идёшь не чтобы поддержку системе выразить? Разве вся система не работает на то, чтоб они туда вышли на Не работает на то, чтобы они вышли на выборы, гонят учителей, гонят сотрудников госорганизаций, создают вот эту вот массовость, там и так далее. Это не отличается ничем от СССР. Антураж другой. Но люди, люди должны пойти, потому что вот как же? Они должны систему. Военнослужащие в 6:00 утра должны отрапортовать, все проголосовали. Да.

Кирилл: Я это помню, у меня отец военнослужащий был, они в 6:00 утра уже все-все на участке, вся дивизия стоит. Что бы вы могли пожелать поколению текущему, которое хочет оставаться в России и что-то менять, вот отсюда, видя ситуацию?

Михаил Портнов: Я вам скажу такую вещь. Есть как бы исторически две модели развития страны. Значит, первая модель вот с Петра, там Запад, вот А там Запад. Вот бороды брить, значит, там кафтаны нафиг в европейском платье ходить, там, табак курить. В общем, вот так парики там носить и так далее. То есть есть путь на Запад. А второй путь, он такой суконно-такой посконный. Вот нам Запад не указ, мы вот сами тут с бородами, там вместо...там вместо там чего у них там они пьют, значит, мы будем вот брашку. И действительно страна как бы с наследием, да, и европейским, и азиатским, и таким, и сяким, вроде, да, и Москва вроде европейский, город такой, да, и Питер. Вот. Поэтому вот как бы два полюса таких, которые тянут в разные стороны. Но, хмм, если мы сравниваем, вот мы москвичи, да, мы сравниваем это с Западом, там, с Америкой. Мы говорим: «Москва европейский город». Мы хотим, чтобы вся страна была как европейская страна, правда? Чем плохо быть как европейская страна? Сейчас вон Корея хочет быть как европейская страна, а все хотят. И-и-и ну поживи в Европе, я не знаю, как-то посмотри. Если ты хочешь Ты как-то посмотри. Если ты хочешь, чтобы Россия была там вот как что-то, да? Ну, пойми, что это что-то. Не-не слушай по телевизору, чё тебе скажут. Поживи, поработай, поезжай. Вот Пётр там, да, вот, хмм, в Голландии там на верфе, значит, там корабли строил, правда? Там пожил, покрутился, повертелся, посмотрел, то есть что-то ему понравилось, что-то не понравилось. же ты можешь строить европейское будущее в России, если у тебя в голове один Чингисхан?

Кирилл: Ну, интернет всё-таки сейчас такой мир глобальный сети. Как-то это же влияет на поколение? Влияет. Но это не то же самое, что пожить где-то. Знаете, вот-вот ты, допустим, живёшь, работаешь, разговариваешь с людьми, это не то же самое, что ты видишь этих же самых людей, там, допустим, из окна моего автомобиля. Это разное. Тогда в чём главное отличие, которое вы за время уже жизни в Америке видите в людях? Ну, в людях здесь, да, в Америке, в другой системе, и тех, кто, например, приезжает сейчас из России. Ну,

Михаил Портнов: я вижу много таких, которые приезжают к нам учиться, например, да? Вот я вчера как раз вечером парня встречал в аэропорту. Зависит от того, откуда приезжает, потому что люди разные. Ну, скажем, вот там Москва-Питер они такие уже очень, ну, как сказать, вполне западные. Вот. А, допустим, если откуда-то из глубинки, то они такие ближе к Советской. То они такие ближе к советскому. Вот. Но у нас тоже ведь отобранный народ. Я же не вижу весь поток. Я вижу тех, кто там, допустим, хочет учиться на инженерную профессию. Как правило, у них у всех высшее образование и так далее. Хмм, в чём разница? Те, которых я вижу, у них разница в том, что они дико хотят человеческой жизни. Они безумно хотят человеческой жизни, они хотят состояться, они готовы пахать, как пчёлы. Вот те, кто сюда приезжают. А те, которые не хотят пахать, и для которых человеческая жизнь это вот там, я не знаю, мордой пьяной в торт, там жизнь удалась, понимаешь? Они говорят «А куда ехать? А какая-то там пиндосия, а там туда-сюда и грязью поливают и так далее, потому что это фактически обрушает их статус, понимаешь? Или ты живёшь как человек пьяный мордой в торт, или ты как скотина живёшь». Понимаете? И люди, которые уезжают от этого, они раздражают, их не любят, они предатели, они негодяи, они бросят. Ну, это в России, кстати, так вот, скажем, в Украине так не говорят людям. То есть ты уехал и уехал, и молодец там. Вот. Поэтому это проблема вот эта имперская, понимаешь? Она там сидит. Вот она как была в СССР, только там была Советская империя, а сейчас какая-то другая. И СССР всё-таки был интернациональным государством. интернационалистическим. Вот то есть вот мы там рабочие, там, там, пролетарии всех стран, соединяйтесь, вот там есть, да, развивающиеся страны. У них какая-то была идеология, которая не была национальной. У них была идеология интернациональная. Посмотрите, какая идеология у сейчас... сейчас Шишниш, русский мир, Европа дерьмо, Америка дерьмо. Значит, у нас сверхчеловек переехал из Третьего Рейха вот сюда. Это, это же просто вот, ну вы почитайте в Интернете, что творится. Вот там же сейчас формируется молодёжь. Посмотрите, что они пишут. Поэтому идеология государства из интернациональной превратилась в национальную, и я бы сказал, в шовинистическую такую вот и довольно скверную. Идёт большое воздействие на молодёжь, не только на молодёжь. Понимаете? Когда уже бабка тебе говорит, что пусть пенсию заберут, лишь бы не ставили войска НАТО на нашей границе, это не только молодёжь. Это всё общество, которое воспитано на определённых ценностях, поколениями, столетиями, может быть. Вот. И антисемитизм как часть этого воспитания. А последние 100 лет это вот империализм, да, англосансы. Вот это вот всё, это же навязывается. Это же целыми... Вот я не могу смотреть телевидение российское. Вот ты включаешь там Российская. Вот ты включаешь там, о чём бы речь ни шла, я думаю, вот Олимпиада была, да? И думаю, посмотрю там фигурное катание, да? Вот зимнее, да? Фигурное катание. Посмотри, чё там люди. И там Чайковская, там ещё вот известные люди, как бы это всё уважаемые, вот они там что-то рассказывают. И я, значит, слушаю И я-я не могу слушать, потому что там сплошная идеология. Казалось бы, там выступают фигуристы. Ну, расскажи, ёлки, я специально, да, вот включаю по-русски послушать, что расскажут. Потому что американцы по-другому это всё рассказывают. Мне интересно вот как я не могу слушать. Просто, просто вот льётся и льётся, и льётся, и льётся идеология.

Кирилл: Странно, я просто Диалоги. Странно, я просто ощущение, что живу в каком-то, видимо, своём таком мани-мирке, в котором... Вы не видите этого?

Михаил Портнов: Да,

Кирилл: или я не вижу просто из-за того, что я настолько в этом, что... Конечно.

Михаил Портнов: У меня-то ощущение какого-то всё-таки развития в Интернете. О чём Безусловно, есть развитие. Ну, о чём мы говорим? Безусловно, есть развитие. Кто же, кто же, кто же отрицает? Я говорю об опасности. Я говорю, что опасно не видеть того, что происходит, и сказать себе: «Вот есть развитие, остального нет». Понял. Остального столько всего. И они вам не дадут развиться никуда сильно. То есть за вашим развитием присматривают, оно присмотрено. Поэтому, как только будет что-то лишнее, ну вот закон, например, там о перепосте, там каких-то как называется там террористическое или что-то там, вот это вот. Это ж в какой стране такой закон есть? Ну, они его там

Кирилл: немножко смягчили, что всех нас поразило, и это теперь административное правонарушение, не уголовное. Дело же не в

Михаил Портнов: этом. Дело в том, что всякий закон у вас нужен не для того, чтобы У вас нужен не для того, чтоб он исполнялся, а для того, чтоб можно было неугодного человека посадить, чтоб была всегда нужная статья. Потому что если, допустим, не нужно его сажать, то можно отмазать, можно так отпустить, можно вообще там по-разному можно. Закон же не для того, чтобы быть одним для всех. Ну, последнее, вот не знаю, вы такой прогрессивный, вот и тенденции всякие.

Кирилл: Вы можете сказать, что у вас закон один для для всех? Да нет, нет. Ну нет, конечно. Ну так а чё

Михаил Портнов: тогда мы? О чём мы тогда говорим? Значит, сколько лет прошло, допустим, Великобритании? Возьмём, да, вот Англия первая такая демократическая страна, буржуазная демократия. Сколько лет прошло, пока Великобритания вот пришла в состояние, когда закон один для всех? В состоянии, когда закон один для всех. Понимаете? Вот там это дело 1600, что там, 48-й? Сколько там? Я-я боюсь соврать, но это 1600 там чего-то вот Конституционная демократия. Это уже, считай, 400 лет. Ну это же 400 лет, понимаешь? Ну то есть ждать 400 лет, да, тяжеловато. Давайте тогда вернёмся ко второй категории людей. которые думают всё-таки о переезде. Кому стоит переезжать, кто должен

Кирилл: пробовать? Или кому не надо? Ну, вы видите, наверное, все эти вопросы. Это простой вопрос. Самое главное не смотреть на других людей. Потому что мы все разные, и мы пришли с разным грузом как бы задач, которые надо решить в этой жизни. Поэтому э-э, вот, э-э, где родился, где пригодил-там пригодился, да? Вот эта хохмочка имела большой смысл ещё даже там 100, а особенно там 200—300 лет назад. Это было абсолютной правдой, потому что где бы ты ни родился, ты родился примерно в одном и том же. Ты ходил с сохой, да? Или там серпом молотом там и наковальней. И вот и где-то ты вот в этом мире жил. То есть ты можешь уйти на 1 000 вёрст, на 10 000 вёрст, ты можешь в Америку уехать, но ты всё равно будешь ходить с серпом и с наковальней. Или там, не знаю, пасти там кобылу свою. Поэтому один тебе хрен ради того, чтобы то же самое делать, куда-то ещё переезжать, понимаешь? Поэтому, где родился, там и приходил. Поэтому, где родился, там пригодилось, пригодился, было мудростью, чтоб не искать приключений на собственную задницу, понимаешь? Ради чего? Сейчас, поскольку всё так неравномерно развито, и таланты у людей разные, и возможности разные, получается такая вещь. Конечно, удачно, если ты родился в деревне, и вот ты там родился, и ты там пригодился. Ты хотел быть трактористом, и ты тракторист. и ты самореализуешься, и ты доволен, начальство тебя любит, и заработок, и жена там, и дом полная чаша, и так далее. Чего тебе кокти рвать? Другое дело, что твои дети могут совершенно по-другому это понимать. Это естественно. Кроме того, значит, так получается, что если вот, кстати, отличие России сегодняшней от СССР, получается такая ССР. Получается такая фигня, что возможности в Москве, ну и вот, может быть, там благодаря нынешней власти в Питере, потому что до нынешней власти Питер не входил, возможностей на порядки больше. И дело не даже в том, чтобы поехать в областной город, понимаете, а таки да в Москву, таки да в Питер, потому что там, ну, действительно как Вселенная целая. Поэтому, если тебе нужно развиваться, двигаться и двигай в Москву. Конечно, двигай в Москву, двигай в Питер, двигай-двигай туда, где жизнь. Если ты понимаешь, что ты для чего-то пришёл в эту, в эту жизнь такого, чего вот на месте здесь никак не реализуется. То есть, одно дело, когда тебе хочется там больше кого Одно дело, когда тебе хочется там больше колбасы. И ты говоришь: «Поеду я. Вот я учитель, но я не буду работать в сельской школе учителем, а я поеду там, допустим, в Москву работать учителем». Там зарплата выше, например. То есть всё равно ты учитель и учитель. Ты просто меняешь место, где тебе больше заплатят, где чище улицы, где там, я не знаю что, красивый город. Я просто заметил, что многие переезжают в Америку. Европу именно для того, чтобы заниматься той же какой-то работой, какой бы у них была, но просто жить лучше из-за того, что экономики мощнее в тех странах, куда

Михаил Портнов: они переехали. Понимаете, как это есть, да? То есть, безусловно, есть люди, которые, вот айтишники, особенно, да, которые они легко конвертируются профессионально. И они переезжают в другую страну и делают то же самое, там сидел, кодировал и теперь кодируют. Но он попадает в другую систему производственных отношений. Он попадает в другой мир, в котором он может э-э-э какие-то такие вещи делать, как вам сказать... Да поначалу он думает о... деньгах. Ему предложили больше денег, он поехал. А когда он уже приехал и когда вдруг он понял, что другие отношения, другие возможности, возможности вообще не ограничены. Просто не вот всё, что ты хочешь, всё твоё. Дети, когда ты начинаешь видеть, как твои дети ходят в школу, когда ты и когда ты понимаешь, что с детьми происходит, вот ребёнок в американской школе это абсолютно счастливое, такое свободное, жизнерадостное существо. Его никто не гнобит, на него не кричат, не ругаются. Он, он цветёт и пахнет, понимаешь? И да ради одного этого уже можно, поэтому это не просто ему дали больше денег, и он занимается тем же. Он, он переехал в другой мир. Поэтому, эм, отношения другие, понимаете? Но, э-э, в экономическом плане возможности тоже кардинально отличаются. Ну, вот, например, мы когда приехали, там купили квартиру, ну, не сразу там в девяносто третьем году мы купили квартиру. Эта квартира стоила тогда упало всё, там рецессия была, 130 000 там стоило. Ну, тоже мы там 10 000 дали, 120 одолжили, и вот, значит. Эта квартира прошло 25 лет, ровно 25 лет. Вот в октябре было 25 лет, как прошло с этого момента. Квартира которая стоила 130 000 и которую мы купили с 10 000, э-э, как это у вас Downpayment, то, что у нас называется. Первоначальный взнос. Первоначальный взнос, с десятью тысячами первоначального взноса, она сейчас стоит 1 300 000. Понимаешь, да? Значит, я такую квартиру, если б знал, такое дело, я каждый год бы покупал. Но я не жалуюсь. у нас есть там и кроме этого тоже. Я просто к чему говорю? Ты попадаешь в такое, в такое место, где сказочно растут цены на недвижимость. Собственно, Москва такое же место, правда? Вот. Но, может быть, этот период он прошёл когда-то уже давно, да, быстрого роста.

Кирилл: Они так растут, а потом курс падает. И чего?

Михаил Портнов: Ну, это это отдельно, значит, это не так Это отдельно, значит, это не такая развитая, как бы ещё империя, да, не такая мощная. Там, конечно. Вот. И населения столько нет, и так далее. Но во всяком случае, я просто к чему говорю, что он попадает куда-то, в какой-то другой мир, с другими отношениями. И если он попадает в Европу, то в Европе у него есть своё место. Вот это всё-таки мононациональные и ты можешь там жить, но у тебя есть своё место в этой мононациональной культуре. Вот как, да, лимитчик такой вот, как когда московский. Там у тебя есть место, ты лимитчик. Ну ты лимитчик. В Америке нет понятия такого. В Америке ты приехал, ну ты эмигрант, ну так все же эмигранты, ну там в одном поколении, в другом, третьем, пятом, к тебе не относится. В одном поколении, в другом, третьем, пятом. К тебе не относятся как к климетчику, у которого есть место. Тебе говорят: «Давай, всё твоё. Всё твоё, чё хочешь, всё твоё, бери». И вот этого ощущения «бери, всё твоё, тебя никто не остановит», вот у вас в Москве не может быть. То есть оно у вас может быть, если вы не понимаете, о чём речь. А если вы понимаете, о чём речь, то вы понимаете, что если вы можете много взять, то надо ехать куда-то. Потому что здесь вам не дадут взять, потому что оно не ваше. Вам дано вот это место. Вы можете там развиваться. Вы можете три языка программирования выучить, можете четыре, можете быть совершенно гениальным программистом, вам дадут больше денег там и так далее, и так далее. Но у вас есть своё место, вот вы в нём сидите. Здесь ты можешь быть кем угодно. Здесь тебе не нужны какие-то родственные связи. нужна какая-то протекция, вот всё-всё, что можешь, всё твоё. Наверное, есть какой-то уровень, какой-то, ну, я не знаю, сказочно высокий, где, например, тоже нужно вот откуда-то прийти. Ну, наверное, есть. Я не знаю, я-я не видел, я не видел этого уровня, я не знаю никого, кто был бы на таком уровне, чтобы вот-вот там быть. Понимаете? Но быть просто потому, что ты, вот, скажем, приехал их Просто потому, что ты, вот, скажем, приехал и хорошо зарабатывал, и как бы там всё у тебя было нормально, и ты там через 20 лет стал мультимиллионером. Вот из тех, кого я знаю, каждый второй. Вот из нашей волны эмиграции. Без того, чтобы быть в бизнесе. Просто работал, работал, зарабатывал, складывал там денежку, недвижимость покупал там туда-сюда,

Кирилл: смотришь, они же все-все мультимиллионеры. Я просто заметил то, что да, действительно многие начинают зарабатывать гораздо больше, переезжая в Америку, но при этом они и тратят гораздо больше и живут, может быть, даже в худших условиях. То есть они в такой ловушке того, что им нужно как бы больше зарабатывать и больше тратить. Это проблема как бы конкретных людей, которые так переезжают. Или, может быть, не всем просто всё-таки стоит рваться-то, да? что происходит.

Михаил Портнов: Ну Есть как бы такая схемка общая. Вот есть подъём, плато, подъём, плато, подъём, плато. И когда, если вы начнёте там изучать глубже теорию вот этого подъёма и плато, то там есть ямка. Значит, когда ты стоишь на плато, чтобы уйти на следующий подъём, у тебя есть ямка. Потому что так как ты жил раньше, ты уже не живёшь. А та как более продуктивная стратегия, которую ты сейчас осваиваешь, она ещё не даёт результатов. Поэтому между плато, на котором ты есть, и следующим плато, которое там впереди, да, вот тут сначала ямка. Поэтому почему он живёт, может быть, хуже, чем он там раньше жил там в каких-то отношениях? что он раньше к этому, он к этому шёл много-много лет. Вот я, например, там уехал в 34 года. Я уже 12 лет работал. Я уже был там на каком-то уровне. У меня была кооперативная квартира, у меня был автомобиль, там и так далее, и так далее. Я был, там бизнес какой-то свой был уже. Я был на каком-то уровне. Я приезжаю в Соединённые Штаты. Я нищий, голый, босый, он Я нищий, голый, босый, у нас $456 на троих и по 2 чемодана. Это то, с чем мы приехали. Но там проходит 5 лет, я там долларовый миллионер, проходит там ещё пару лет, а я, оказывается, уже и не один. Понимаете? И так далее, и так далее. Но, но надо было начинать с чего-то. Ты попадаешь в другие условия. И ты начи- Попаешь в другие условия. И ты начинаешь... Но если б я приехал, как сейчас можно было бы, с языком, с профессией, вот этот период какого-то спада там и так далее, его может вообще не быть. Э-э, может быть сразу резкий скачок вверх. То есть, допустим, у него там была одна машина, а сейчас он приехал сразу две, например. И у него квартира на порядок лучше, чем у него была квартира. Она может быть не соб... лучше, чем у него была квартира. Она может быть несобственная, он её снимает, но она условия жизни намного лучше и так далее. У кого может быть такой более болезненный скачок? Человек приезжает по рабочей визе, у него есть разрешение на работу, на него одного. Но у него есть иждивенец, у него есть жена, допустим, там двое детей. Соответственно, он уже должен снять квартиру там поприличней. Он должен обзавестись там чем-то, мебелишкой какой-то. А-а, он должен детей отдать в школу. Соответственно, он не хочет селиться там, где школа плохая, он хочет селиться в районе получше, там, где школа хорошая. А работать может только он один, жена пока работать не может. Соответственно, он, значит, какое-то время вот он скован вот этим. Мало того, у него рабочая виза, он не спозиционирован так, чтобы менять работу и уходить на большее. Он может быть полгода поработал, мог бы там сверху ещё 50 000 получить. Но он не уходит, потому что ему здесь грин-карту делают. Поэтому он какое-то время находится вот в таком вот, хмм, между. Но как только он получает свою грин-карту, а для тех, кто вот там из России, Украины я не знаю там, откуда у вас ребята слушают. Полтора года там, если начали на него оформлять, через полтора года у него грин-карта есть. Через полтора года он может всё, что угодно. Понимаете? Поэтому, да, есть, есть такое, конечно. Но эмиграция, ещё раз, эмиграция это же не то, что ты приехал, тебе завтра что-то дали. Эмиграция это когда ты на целую жизнь планируешь. А пусть он спросит себя: «А что с тобой будет, когда я достигну пенсионного возраста?» Если достигнешь. И сколько ты проживёшь в этой жизни? Там на 10 лет меньше? Ну хорошо, на 10 лет меньше. Ты успеешь вообще на пенсию-то?

Кирилл: Как ты будешь жить на пенсии? Ты себя спроси, понимаете?

Михаил Портнов: Поэтому это не эмиграция не вопрос сиюминутной выгоды. Эмиграция это вопрос долговременного. Вопрос долговременной, кардинальной перемены в жизни и то, что вас ждёт впереди, вы не можете знать заранее, потому что вы можете там посчитать финансовый аспект, но вы совершенно не в состоянии оценить социальный, а вот когда ты живёшь и вокруг что-то другое, когда у тебя совершенно другое состояние, когда вокруг люди улыбаются. они не гримасы делают, они не то, что злые тебе улыбаются, как автоматы, нет. Это может быть в магазине он где-нибудь по должности улыбается, конечно. Но люди просто по улице идут и просто улыбаются, здороваются, да? Вот вы меня видели, нет? Понимаешь? И-и никто не смотрит на тебя подозрительно.

Кирилл: Какие главные заблуждения насчёт эммиграции Главное заблуждение насчёт эмиграции в Америку. С чем вы, может быть, видите, как люди приезжают, и они этого явно не получают? От чего нужно как бы уже сейчас избавиться, если ты думаешь о переезде в плане именно вот эмиграционного? Есть

Михаил Портнов: иллюзии, понимаете? Точнее, ну вот какая-то мечта, какая-то мысль о том, что вот у меня будет вот это, вот это, и оно пойдёт вот так-то, так-то и так-то. И либо человек очень открыт, и он говорит: «Я переезжаю в такое место, где есть возможности, и я открыт к этим возможностям, и я там уже буду соображать, как и что». Либо он себе придумал сценарий какой-то. И этот сценарий не получается. Он тыр-пыр, а оно не идёт так, как он наметил, а он не мог нормально наметить. Понимаете, это практически невозможно. В очень-очень узких ситуациях, таких в узком классе ситуаций можно более-менее спрогнозировать. Так в основном нет. Поэтому он себе что-то наметил. То ли у друга так было, то ли ему рассказали, как у кого-то было, он решил, что он тоже так может. Хотя на самом деле, когда вам рассказывают, как другой, что у него получилось, там 70% абсолютная ерунда. вы никогда не узнаете, что там было на самом деле, скорее всего. Поэтому у него есть иллюзия. И дальше идёт крах этих иллюзий. Отсюда трагедия, отсюда непонимание, он возмущённый там возвращается там откуда приехал, там и так далее, и так далее. И всё это было заложено в тот момент, когда он придумал себе схему, как именно он он это хочет. Эмиграция это не путь, это цель. Вот когда у тебя есть цель, то к ней находится какой-то путь, и ты нормально его проходишь. Как только у тебя путь становится целью, вот тогда проблема, потому что у тебя всё не так. Вот ты идёшь, вот у тебя цель, и ты смотришь на цель ты вообще под ноги не смотришь. А когда когда ты не смотришь на цель, а смотришь только под ноги, то всё плохо. Всё плохо под ногами: тут грязь, тут дерьмо собачье, тут я не знаю, там пьяный лежит, даже Боже, куда я попал?! Так у тебя же цели нет. Какая у тебя цель? Понты твои? Так это не цель, это дерьмо. Понты это от несостоявшихся, потому что несостоявшиеся Понты это от несостоявшихся, потому что не состоялся человек. У состоявшегося нет понтов. И он даже не понимает, о чём речь. Понимаете? Откуда эти понты? Несостоятельность. Он должен выпендриться, он должен показать, что он такой, какой он на самом деле-то не является, он должен другим втюхать что-то. Понимаете? Вот специфика понты. В Советском Союзе не было вот этой В Союзе не было вот этой вот этого вот почти. Ну то есть так, где-то, может быть, по мелочи кто-то над ним смеялись. Какие понты? Чего понты? Чего? Живи, работай, зарабатывай, получай удовольствие. Какое тебе дело до всех остальных? Работай. Поэтому есть люди, не готовые работать, есть люди не готовые ничего добиваться. Почему-то они считают, что им положен... Почему-то они считают, что им положено, и вот именно вот таким путём. Вот-вот это проблема. Так что открытым быть. Как вы относитесь к людям, которые переезжают прямо на последние деньги? Как вы считаете, стоит ли это делать вообще? Вот приезжать, оставаться и вот хоть как там выйдет, пусть выйдет. Ну, я понимаю, что это вопрос такой тонкий, но у каждого своё, но лучше ли всё-таки и как-то попытаться спланировать то, что невозможно спланировать? Или или или как? Ну, так невозможно же спланировать, поэтому я видел людей, которые приезжали с приличной суммой, которых через год уже не было. Я видел людей, которые приезжали, там, у них там было $50 или 200, и нормально всё. Но чем меньше денег у тебя на старте, тем легче ты... Старт, тем легче ты выскакиваешь, тебе мотивации больше на первую работу. Ты может быть заранее с кем-то договоришься там и так далее. Есть возможность ты уже едешь, ты знаешь, что тебя ждёт там такая-то работа вон такой-то. Вот у меня тут парень был, он рассказывал, как он там во Флориде, в гостиничном хозяйстве, где ты работал, вотрачивал. Ты к тому Вот, вытрачивал. Так там была койка, которая, там на ней спали три человека по очереди. Вот один в смене, там один спит, другой там спит, третий в смене. Вот и вот они так на ней спали на этой койке, но он там зарабатывал, и потом дальше там какие-то деньги у него возникли, он там легализовался, он, по-моему, приехал, у него вообще там никакого статуса не было, он накопил денег, он там политическое убежище получил и так далее. Поэтому, э-э, если ты сам по себе и так вот, да ради бога, если правильный человек, не так важно, сколько у него было денег, он пробьётся. Если у тебя дети, если ты не один, если у тебя ответственность какая-то и так далее, ты же не можешь вот там под мостом с ребёнком ночевать, понимаете? А тебе уже нужно намного больше денег, чтобы снять квартиру, где может жить ребёнок. Это уже серьёзные дела начинаются. То есть люди семейные это одна история. А-а то есть они могут там послать кого-то вперёд. Вот я знаю, у нас есть приятель, у них мать с двумя детьми осталась там, они из Ставрополя. Они там, мать с двумя детьми жила в Ставрополе, а он на 5 лет уехал....в Ставрополе, он на 5 лет уехал. Ну, в смысле, он уехал только через 5 лет смог их забрать. Так тоже бывает. И, понимаете, а сколько было таких, что уехал на 5 лет, у него тут другая семья уже завелась, тоже бывает. В общем, всякое бывает. Но ехать с маленькими ресурсами полным-полно народу едут с очень маленькими ресурсами и вполне успешно. Единственное, что от них треб- Вполне успешно. Единственное, что от них требуется, ммм, ну, кроме того, что он прибыл в аэропорт, так сказать, надо подготовиться, надо знать, куда ты бежишь, чё ты делаешь. Энергия нужна.

Кирилл: Ну, информация, благо вся есть, надежда. Тут, собственно, с этим проблемы нет. Такой вопрос тоже исключительно вашего мнения, ну, и такого ощущения. Желаете ли вы всем, кого встречаете из там постсоветских стран, что вот переехал бы ты в Америку? Ну вот из разряда, ну мне пофигу. Может быть,

Михаил Портнов: когда-то было там в начале девяностых. Знаете, тогда было так плохо там, и вот ну совсем вот, и люди такие вещи жуткие рассказывали и так далее, и я уже думал: «Что ж ты обратно поедешь? Знаешь, уже оставайся». Тогда легче было. остаться. Вот. Сейчас уже я уже насмотрелся столько всего. И последнее, что я буду делать, я буду кому-то советовать там оставаться или не оставаться. Э-э, у меня как бы другая, хмм, ну, что ли, функция. То есть я, чтобы начал что-то делать, должно быть предложение, мне должны предложить. То есть человек говорит: «Вот-вот у меня такая ситуация, я-я начинаю включаться». Если он не говорит там: «Мне нужен твой совет» или там, как ты думаешь, тогда какое моё дело? То есть я не стану навязывать там и зачем-то вот лезть к кому-то.

Кирилл: Понимаю. Тогда к вопросу о предложениях, и, конечно, хочется немножко про школу узнать в этом плане, потому что ну, она выполняет функцию-то не только образовательную, а во многом как раз-таки людям, которые переезжают, открывает дверь в жизнь. То есть это больше, чем просто там образование. Ну,

Михаил Портнов: конечно, потому что «Чёрный вход в

Кирилл: силиконовую долину». Да, прямо так первая

Михаил Портнов: моя статья так называлась, да, «Чёрный вход в силиконовую долину». Силиконовая долина. Ну да, потому что я насмотрелся, вот первые пару лет, когда мы здесь были. Очень много народу бедствовало, откровенно, потому что экономика была в рецессии, по-английски тогда никто не говорил. Ну, вот, в общем, жуть была. И вот тогда школа эта началась, потому что я уже тогда стал тестировать программное обеспечение. Я уже видел рынок пару раз. э-э там попадал под увольнение, находил снова работу, и я понял, как это всё работает. И тогда началась эта школа, но если бы я, например, работал программистом, так сложилось. Меня случайно вынесло в тестирование, могло вынести в электронику, могло вынести в программирование, куда угодно могло вынести. Э-э, тогда была бы школа там программированию, понимаете? Ну, просто так сложилось, что я видел в этом направлении, как пройти. Вот. И это же не просто ты даёшь какие-то знания. Знания вот сейчас бесплатно, пошёл на-на, я не знаю, там слушай видео на YouTube. Когда я говорю «бесплатно», я имею в виду, что, скажем, есть полно курсов там Юдами какой-нибудь там за десятку. Ну, десятка это тоже бесплатно. бесплатно. Вот в City Calate, например, можно пойти, там бесплатно. Но там есть то, что называется Regestration fi, то есть надо заплатить за регистрацию на курс. Там, не знаю, 30, например. Ну, за 30 можно три курса взять на Юдами, понимаете? Поэтому знание сегодня не стоит вообще ничего. Оно сегодня бесплатно. Но у нас как бы некий комплекс такой, который с одной стороны занимается знанием, с другой, потому что не всякий человек может самостоятельно учиться. То есть его надо организовать, направить, там, сфокусировать там и истребовать с него и так далее. Но мы всех на практику в компанию посылаем, то есть они должны руками поделать, там, мы им пишем резюме. мы им объясняем, как отвечать на вопросы на интервью, мы рассказываем, как искать работу. И при всём при том, что рассказываешь: «Ой, это легко, это нелегко, это надо уметь делать». Это надо очень хорошо уметь делать, особенно когда речь идёт о первой работе. И я хочу сказать, что вот мой опыт общения с людьми, которые в Москве, например, искали работу. Не только в Москве, вообще в разных городах Российской Федерации. Вот он наш курс послушал там, лежит на русском языке, там он бесплатно лежит. Пожалуйста, учись там, кто хочет. И послушал там курс, написал какое-то резюме. Я думаю: «Боже, что же он там написал?» Ну неважно. И-и с ним разговаривали. Понимаешь? С ним разговаривали, его вызывали на интервью. Но более...его вызывали на интервью. Ну, более того, так это моя

Кирилл: история. Я обязательно оставлю ссылку на плейлист про мою историю в тестировании, которая, собственно, началась именно с вашего канала. Я также посмотрел ваши лекции. Я очень благодарен за плейлисты именно про поиск работы, про то, как писать резюме, про то, как общаться на собеседовании, отвечать на вопросы, потому что это всё абсолютно бесценная информация. Представьте себе, что те, кто учится в

Михаил Портнов: школе, да, значит, они гораздо больше этого получают, потому что есть вещи, которые я публично не вывешу. Я просто к чему рассказываю, что так у вас разговаривают человек присылает резюме и говорит: «Я вот там курсы закончил». И говорит: «Ну, приходи». Здесь тебе не скажут: «Приходи». Ну, то есть, если тебе 19 лет, скажут, приходи, может быть. А если тебе 35, кто ж тебя, кто тебя позовёт? Поэтому здесь мало написать, что я курсы закончил, надо проекты делать, надо вот практика в компании, надо там щёки надуть, как я не знаю что, и ответ потом за это держать. Поэтому, э-э, это как бы такая сложная система. Понимаете? И она строилась вот 25 лет будет в августе, как она существует, и она постоянно как-то так вот там и жизнь вокруг меняется, мы должны соответствовать. И так далее, и так далее. Поэтому, конечно, мы, когда это делаем, мы не в бизнесе по там преподаванию дисциплины. Мы в жизни по изменению жизни кардинально, профессионально. Я же помню, знаете, как вот в девяностые годы, когда вот они находили первую работу. Смотришь там первая работа, а через год купил дом. Через год этот дом вырос на 100 000, там ещё два года на 500 000. Знаешь, что произошло? Человек, который вот-вот просто на выфере сидел, пособие получал, да? Проходит там два-три года, а у него уже полмиллиона там собственных денег. И он социально уже в другом мире. Человек, у которого есть дом, и человек, у которого нет дома, это немножко разное состояние духа, мысли, как бы это другой член общества, понимаете? Он платит там свою ипотеку выплачивает. Другой человек немножко. Вот. Поэтому уже его дети пошли там куда-то учиться, там, скажем, в какие-то, не знаю, там, кружки, секции спортивные такие... он уже может позволить себе, и уже дети на него смотрят не как на лузера. Это он там был инженер, а здесь он вот там сортиры должен мыть. Нет. Он, понимаете, сколько-сколько семей развалилось из-за того, что там, допустим, мужчина не в состоянии выполнять функцию там, ну, главы семьи, кормильца, там, человек, который состоял...семьи кормилец там, человек, который состоялся. Просто у меня индуска одна была. А у них вообще так семья хорошая, такая традиционная, крепкая и всё такое. И нашла работу, ну такая лет 35 женщина, у неё двое детей уже подростков таких. И я ей говорю: «Слушай, говорю, как-то вот дети, муж там как-то они отреагировали, что работа нашла». Она говорит: «Майкл», говорит: «Вот если б тебе, если б...» Вот если б я тебе, если бы вот кто-то мне сказал прежде чем я вот пришла к вам в школу, что я могу почувствовать от них больше уважения, любви там и так далее, чем я уже имею. Я бы сказал, что это невозможно, потому что я имею всё. И говорит: «А сейчас я тебе скажу, что таки да. Таки да». Они, они на меня смотрят другими глазами. Я-я для них другой человек. Мама не просто мама, мама, инженер, мама бабло зашибай. То есть совершенно как эта социальная такая функция её изменилась, как мама, понимаешь?

Кирилл: Как вы относитесь к людям, которые, переезжая, например, в Америку, такие: «О, ну всё, пойду я, значит, в школу к Михаилу Портнову и вот сделаю себе классную карьеру в IT». Ну, может быть, я как бы IT не интересовался, но Я как бы этим не интересовался, но в общем, зато

Михаил Портнов: осяду тут. Есть два варианта. Значит, вариант первый: он живёт в мире иллюзий, и мы об иллюзиях говорили, и это может обломаться очень болезненно. Вариант второй он вполне соответствует, и как бы он готов заниматься, работать, пахать, то есть он не считает, что за него кто-то всё сделает, он готов участвовать. Он, то есть он говорит: «Дайте мне направление, я пойду». Ну конечно, вот тебе направление, вот тебе инструмент, тут копаем вместе и так далее. Чем больше человек это в себя кладёт, тем больше у нас возможностей доложить сверху. Потому что человек, который мало положил, его не всюду можно послать. На практику, на интернет На практику, на интервью там куда-то, рекомендовать. Чем больше он положил, тем легче нам, потому что у нас можно вместо трёх мест, у нас теперь есть десять, понимаешь, это же совершенно другой разговор. Где-то можно за него попросить отдельно, можно сказать: «Ты знаешь чего? Ты не смотри, что он там чего-то, но вот он на самом деле ещё вот это, вот это, вот это». И мы же видим, мы видим, когда человек пашет или когда он сачкует. Это же видно сразу. Поэтому, если он сачкует и думает, что оно само собой произойдёт, он в мире иллюзий, у него ничего не получится. Даже даже он на практику пошёл, даже может быть, он первую работу получил, там как-то ему помогли там или что-то, оно потом всё равно не работает. Он на этой первой работе вместо того, чтоб набраться, допустим, и через год пойти там лишние 20 000 получить, он вместо вместо этого сидит и сидит, и опять сидит, и снова сидит. У него там миллион других интересов, но меньше всего он интересуется тем, чтобы расти в профессии, и всё. И это всё достаточно быстро может закончиться для него. Ну, то есть просто так идти, совсем не интересуясь технологиями, бесполезно, наверное. Ну, так странно. Ну, не совсем так. Значит, должен быть пользователь. Он может не быть фанатом там технологий, но он должен быть приличным пользователем. Приличный пользователь это человек, который может установить софт, там убрать, отконфигурировать, там какие-то там сеттинги себе поставить и так далее. В идеале, допустим, он бы там может быть пару раз там когда-нибудь там Windows переустановил, знаете, вот это уж совсем тогда такой хороший пользователь. Сейчас, правда, уже мало кто этим занимается. Ну, не суть. Но во всяком случае человек, которому приходилось, да? То есть он легко пользуется софвером, там, не знаю, мобильными устройствами, там, всякими приложениями там и так далее. Но он должен быть готов к тому, чтобы в этом разбираться. Вот ещё раз традиционная семья. вот то, что в Индии называется Эрейнч Мейдж, да? То есть сваха, сваха привела, значит, там невесту, они посмотрели друг на друга, говорят: «Ну, хорошо». И они дальше совершенно нормально живут, в той мере, в какой и он, и она хотели создать семью. Они не знали друг о друге много в тот момент, когда они увиделись, но они знают родословную....не увиделись. Но они знают родословную, они знают из какой семьи, они понимают, что они примерно одного там круга и так далее, и так далее. Они говорят: «Это хорошая пара, чтобы создать семью». И дальше они годами строят эту семью. Понимаете? Здесь то же самое. Если человек открыт к тому, чтобы эту профессию полюбить, расти в ней, она открывает ему какие-то горизонты и так далее, он может не знать много. Но он хочет, он открыт. Понимаете? Если он не открыт, то плохо. Замечали ли вы, что на самом деле в технологиях каждый может себя найти? Потому что это настолько широкая отрасль и не настолько она, ну, там программировать и всё Там же огромное количество ответвлений. И ну я просто работал, я знаю, ну... Ну мы же тестировали, правильно? Значит, значит, есть ручное тестирование там для домохозяек, там, хотя необязательно для домохозяек, есть очень сложное ручное тестирование. Вот, есть такое, где немножко кодировать надо. Э-э, я не вижу, чтобы люди из тестирования, например, сильно уходили в сторону. Бывают Сильно уходили в сторону. Бывает, кто-то пошёл в программирование, бывает, кто-то ушёл в проджект-менеджмент, вот куда-то туда. Но в основном люди растут в пределах тестирования, оно настолько разнообразно и настолько там можно себя найти. Есть люди, которые вот так, знаете, они структурированные такие вот их их выносят там в административную функцию, такие, которые с людьми умеют работать и так далее. Э-э, вот я рассказывал там несколько раз, меня спрашивали про юристов, вот юрист и тестирование. На удивление, юристы очень быстро выскакивают в менеджмент. И я поначалу удивлялся, а потом я начал думать и думаю всё-таки это люди, которые работают в системе, там же структурно, там системно, там по закону всё, понимаешь? Вот мы же тоже учим их по закону. Собствор же пишется по закону. И человек сидит вот такой прокурор и смотрит, всё ли по закону произошло, понимаешь? И они должны видеть какую-то картинку, вот выносят в Картинку, вот выносит в менеджмент, как я не знаю что. Я не хочу сказать, что у всех, но так-так много их выносит. Вроде вот юрист. Ну. Конечно, удивительно, что

Кирилл: в тестирование можно приходить с любыми профессиями, они могут очень даже дополнять. Но вопрос такой: всё-таки чёрный ход-то давно уже существует, но становится ли он темнее и длиннее? Потому что, ну, неспроста вы увеличили курс. Ну, неспроста вы увеличили курсы, я так понял, что всё-таки запрос на специалистов вырастает или нет? Или всё-таки всё примерно так же? Мы

Михаил Портнов: увеличили курсы, потому что в какой-то момент нам пришлось их ужать. Когда была рецессия, вот обвалился интернет-бум, и мы тогда ужались и с четырёх модулей мы ушли на два. Потом мы добавили третий, потом добавили снова четвёртый. И может показаться со стороны, что мы были вынуждены, так сказать, мы просто вернулись туда, где мы всегда были. Мы начинали с этих четырёх модулей. В девяносто четвёртом году у меня были вот эти четыре модуля. Хмм, что произошло? Одновременно индустрия меняется в сторону более технического такого развития. С другой стороны, человек, который приходит учиться, кардинально отличается от того, который приходил там 20 лет назад. 20 лет назад он приходил и говорил: «Скажите, а нужно компьютер действительно покупать или можно у вас учиться, не имея компьютеров?» 20 лет назад я их заставлял завести mail адрес, потому что я говорю: «Вы не можете искать работу без почты электронной». Я говорю: «Так нельзя». Почта электронной. Так нельзя. Понимаете, это было 20 лет назад. А ещё там в дискету смотришь: «Как ты её пихаешь-то не той стороной?» Вот так было. Сейчас они все в этих мобильных своих устройствах, иногда уже думаешь, что у тебя сломался там не слушает, сидит там, вот это всё. Они все вот-вот-вот в этом вот-вот. Поэтому сейчас намного больше Сейчас намного более продвинутые студенты, намного. И, безусловно, сейчас они на порядок лучше говорят по-английски, чем 20 лет назад. Собственно, мы не берём с плохим английским, мы тестируем. Мы тестируем на входе. У нас есть тест технический, небольшой, такой по мелочи, но просто чтобы человек пользоваться мог, чтоб в классе не отставал там за счёт того, что не знает, куда файл сохранил. Ну, такой несложный, но тем не менее отсевывается, будь здоров. И у нас есть собеседование на английском, мы смотрим, чтобы он тоже не чтоб учиться мог, учиться он может. Даже с плохим английским, но он интервью потом не пройдёт. Поэтому мы, конечно, отсеиваем. Вот, потому что нам, нам всё-таки нужно давать продукт какой-то на выходе. бы так сказал, тенденция сейчас такая: если человек думает о том, чтобы быть в тестировании, в частности, в тестировании, он должен сказать себе, что ему придётся выучить какой-нибудь язык программирования. Например, там, из несложного что-нибудь. Ну, там Python, да, Питон, как по-русски говорят. Ну да. Питон. Если человек более технический, скажем, он инженер Если человек более технически, скажем, он инженер, неважно, он инженер-механик или он там строитель, или он, ну, инженер. Ну, пусть уже тогда не выпендривается и учит джаво. Вот. И какое-нибудь автоматическое тестирование сверху на это ляжет. Сегодня айтишник должен немножко кодировать. Не бог весть там, что от него требуется, но он должен кодировать. Если он этого боится, лучше вообще не подходить. Если боится, лучше вообще не подходить. То есть, безусловно, у нас в основном выпускник работает в ручном тестировании. Хотя мы и учим автоматическое, ну так, для упаковки. Но он понимает, что дальше хода нет, он должен там, может быть, год-два поработать вручном, но дальше хода нет, поэтому он должен нашёл первую работу, ты уже думаешь о том, как следующая будет у тебя в тестировании автоматическом. Поэтому кодирование это как бы лёгкое кодирование, это уже становится неизбежным. Я помню, примерно люди на первую работу,

Кирилл: когда выходили, получали там в районе 60, да, там тысяч. Ну, обычно. И сейчас то же самое. Сейчас

Михаил Портнов: $30 в час, 60—65 тыс. в год, по всей стране так. То есть даже не только в

Кирилл: Долине и абсолютно всюду. Вот у нас же онлайн-класс,

Михаил Портнов: да? И там люди со всей страны. И это уже может быть и где-нибудь во Флориде, где всё намного дешевле, это может быть, я думаю, где дешёво. О, Чикаго не такое дешёвое место. У меня просто сейчас товарищ в Чикаго, и там он в шоке от того, всё дешевле в три раза, наверное, чем в Нью-Йорке, там, в Сан-Франциско. Правда? Ну, дай Бог. В общем, значит, в Чикаго те же цены, Филадельфия, вот там. Ну, у нас Лос-Анджелес, вот у нас много народу из Лос-Анджелеса. Если брать Техас, то практически вся работа вот IT-, ну, не айтишная, в целом, вот по тестированию, скажем, она в районе Далласа. Да туда. Даллас и на север туда. Но вот в Далласе работы больше, чем во всём остальном Техасе, в нашей части. А, например, в городе Тампо, во Флориде, больше работы, чем во всей остальной Флориде вместе там с Майами и Орландо, там и так далее. Вот такая зона развития бурного.

Кирилл: А вот вы считаете, что всё-таки, если человек интересуется технологиями ли ему стремиться в долину?

Михаил Портнов: Или сейчас уже действительно настолько и компании диверсифицируют свои ресурсы, да, по разным точкам в Америке, что, может быть, и не надо прямо ломиться, да? Я бы так сказал. Если человек семейный, так у него задача такая вот спокойная жизнь, вот там дом, дети растут, там жена Ну, в общем, нормально всё так. Ему не надо в долину, потому что в долине он будет иметь качество жизни существенно ниже. На надрыве будет крутиться. Если он не семейный, не обременённый, то, конечно, здесь такой тусняк, какого даже представить себе невозможно, где бы то ни было, в любом другом месте. Он абсолютно...в другом месте. Он абсолютно интернациональный. Девчонкам раздолье, просто я не знаю что, потому что здесь такая мальчаковая территория. Вот. Я-я вообще на них смотрю, когда я думаю: «Боже, какие красотки, глаз не оторвать». И они светятся здесь. Девчонки светятся, понимаешь? Они попали вот в такое место. Вот. И тусняк невероятный, причём как русскоязычный, так и необязательно. Любой. Поэтому какое-то время здесь побыть, поработать. Знаете, очень легко, например, попасть на работу необязательно на постоянную позицию, на постоянную усложнять. А вот так, чтобы контрактик-полгодика там, вот, например Практика полгодика там. Вот, например, Google, Apple это просто нанимают пачками, десятками вот в один там 30 человек должно выйти в понедельник, понимаете? У нас вот из школы может быть там процентов 30 у них первая работа либо Apple, либо Google. Причём без интервью, вот тебе по телефону звонят такого числа выходить и всё. То есть они вот так нанимают пачками. Поэтому поработать в Вепле, поработать в Google, и CISK, и Microsoft, и Фейсбук, и кого тут только нету. Знаете? Поэтому, может быть, вот молодому получить какой-то опыт вот в таких мощных структурах. Вот. А заодно глядишь, там и семья какая-то возникла, там и п Видишь, там и семья какая-то возникла, там и потребность куда-то съехать, там и так далее, и так далее. Я поражаюсь, что им тут мёдом намазано? Едут, тут условия жуткие, живут, там три-три инженера там живут, там на троих дом снимают, понимаешь? Потому что на сам он не может, не хватает зарплаты. И тем не менее. Вот они едут, и едут, и едут, и едут. Или они селятся подальше там подешевле, ну тогда они там два часа туда, два часа обратно. Или там на общественном транспорте, как норовят там, на электричке там, на автобусе. Корпоративные автобусы ходят, гугловские автобусы ходят, там кроссофтовские автобусы ходят, понимаете, автобусами возят сотрудников. То есть всё-таки есть некий тренд того, что, ну, жить в долине сложнее и сложнее, если ты не суперспециалист. Понимаете, что получается? В долине уже очень много народу, который здесь довольно-таки давно. Ну, скажем так, львиная доля людей, которые здесь живут, они здесь относительно давно. Например, там, скажем, 5 лет назад стоимость жилья была вдвое меньше, чем сейчас. Если сейчас ты идёшь и хочешь купить там, ну, я не знаю, квартиру, и эта квартира стоит там миллион, например, а 5 лет назад Это там миллион, например. А 5 лет назад она стоила 500 000, а 10 лет назад она может быть стоила 325. Поэтому получается такая история. Те, кто тут уже какое-то время пробыл, да, они в шоколаде, у них всё хорошо. Но если ты приехал вот сегодня ты бах сюда, приехал и даже ты может быть и хороший специалист, и может быть, тебе сразу дали там 200 000 зарплату. Но ты пошёл снимать жильё. А у тебя семья, у тебя там, не знаю, там жена там, двое детей, ты пошёл снимать жильё, да не надо дом. Вот квартира, например, там, ну, две спальни, да? Трёхкомнатная квартира. Значит, если это новый дом, вот построенный, хороший. Там, знаете, ещё, кроме самой квартиры, там и бассейн. и джакузи, и бильярдная, и гостевые, там можно гостей собирать, там принимать, чтобы в дом не тащить и так далее. Комфортно. Такое, вот такая квартирка стоит 4 500 в месяц. Это уже после налогов, да? Чтобы четыре с половиной тысячи заплатить за квартиру, это нужно, допустим, тысяч ну семь. в зарплату. А 1 000 семь в зарплату это что получается? На 12 умножить 84 000 в год. Понимаете? Бах и так это просто жильё. Поэтому, что получается? Что, во-первых, далеко не все получают 200 000, правильно? А вы сказали там хороший специалист. Если он не-нехороший специалист, просто человек, тогда он снимет эту кварти... Тогда он снимет эту квартиру не за там четыре с половиной тысячи, а снимет за 3 000. И она будет фиговенькая довольно-таки. Вот. И дальше ему надо мебель какую-то купить, дальше надо понять, как с детьми там куда-то в трафик, там, в школу, и пошло-и поехало-и поехало. У него такой будет напряжённый ритм жизни. Но у него есть за чем гнаться. То есть он Зачем гнаться? То есть он, если он легитимный, у него грин-карта, он там может, ну, как бы сказать, расти дальше, его не ограничивает и миграционные вопросы. Он может там каждые полгода накидывать себе там и 20, и 30, и 40, и 50 тыс. Там, ну, пока не упрётся в какой-то потолок. Если он пашет, если он растёт, если у него там динамика какая-то, это необязательно с первого дня происходит. Какая-то... Это не обязательно с первого дня произойдёт. Ну, конечно, ему ж поэтому и не уезжают. Чего они тут сидят? Вот столько народу. Вот там пробки на каждом углу. Почему они тут? Ну, у них есть ради чего. Ну тут

Кирилл: да, надо сравнивать, наверно, долину с Манхэттеном. То есть вся Долина по стоимости примерно как Манхэттен.

Михаил Портнов: У меня в конце девяностых, вот перед тем, как интернет-бум обвалился, был Вот перед тем, как интернет-бум обвалился, была очень похожая ситуация. И я тогда говорил, что происходит манхеттенизация Кремниевой долины. Вот у меня был такой термин. И я тогда думал, что нужно строить города-спутники так, чтобы там, допустим, где-нибудь туда в степь. Вот. И какие-то электрички туда пускать или какие-то, знаете, там монорельсовые дороги, чтоб можно было быстро подско-...на рельсовые дороге, чтоб можно было быстро подскочить. Потому что, ну, собственно, ведь Нью-Йорк тоже так работает. Люди приезжают оттуда, отсюда, они съезжаются. Потому что действительно плотность населения становилась очень высокой, а сейчас ещё хуже.

Кирилл: Не хочу лишний раз обсуждать вопросы эмиграции, того, как можно переехать, того, как проходить собеседования, интервью и так далее, потому что на самом деле...сследования, интервью и так далее, потому что на самом деле материал общая тема. Да, лучше просто зайти к Михаилу на канал. Я максимально оставлю ссылки на плейлисты, которые нужны, чтобы знать. У нас получается такой разговор-то не только, да, про IT, а в большей мере про именно перемену в жизни. Я просто вижу огромное такое желание людей переехать. И мне иногда кажется, что ну оно какое-то такое наивное-тире-неадекватное даже. Вот, да, иллюзорное.

Михаил Портнов: Есть некая мечта, так? И вы можете смотреть блогера. Вот вы смотрите одного человека, да, и там 10 человек смотрят, и все десять уйдут с какими-то разными идеями, разными кусками, которые они выхватят из того, что этот человек говорит. Я уже вот как блогер, я уже привык к этому Как говорит, я уже вот как блогер, я уже привык к этому, совершенно неизвестно, кто и что вот поймёт из сказанного. Э-э, у меня вот есть ассоциация такая, знаете, во время Гражданской войны и, ну, там после Гражданской войны, э-э Украина была оккупирована немцами, которые потом ушли. Значит, когда была революция в Германии, они снялись сами и ушли. И они снялись сами и ушли. И вот период оккупации немцами был самым спокойным и замечательным временем, потому что не было банд, не было там какой-то резни, войны, грабежей там и так далее. Просто люди спокойно жили. И когда пришла Великая Отечественная, то там же, понимаете, ещё советская пропаганда, эта большевистская, а пропа Пропаганда это большевистская. А пропаганде люди, которые элементарно соображали, они пропаганде не верили. Ну, то есть, понятно было, что они врут. То есть всё, что они говорят, ложь, мы-то знаем, но вот, ну, ну, мы соображаем немножко. Мы же понимаем, что они лгут всё, каждое их слово ложь. И в частности, было довольно много евреев, которые жили там и когда говорили пропаганду Пропаганда говорила, что вот там евреев убивают, в концлагеря сажают, там, репрессируют и так далее. Они говорили: «Знаем, знаем мы вашу пропаганду», говорили они. Мы же видели немцев, это культурный народ, при них как хорошо было, при них можно было делать бизнес, при них никто не воровал, не убивал, всё было замечательно. Они не поверили пропаганде и верили пропаганде и оставались, и ещё ждали немцев и думали, что сейчас наконец-то жизнь нормальная начнётся после большевиков. Понимаете? И-и-и в печки пошли. К чему я рассказываю, что ваш вопрос, он мне напоминает вот этот хмм майнд-сет, да? Вот эта вот ментальность, когда мы не верим никому, потому что всё против, всё они, они всё лгут, всё, что про Америку мы слышим, они всё лгут. Эти лгут, те лгут, эти продались там пиндосам, эти продались КГБ, эти у нас там ещё откуда-то. Человек хочет во что-то верить. И вот то, что не соответствует тому, что он хочет верить, отвергается как ложь. У нас сейчас очень много происходит вот У нас сейчас вот очень много про-происходит вот этого вот как с приходом Трампа и вот с этой кампанией по его выборам. Люди перестали оперировать фактами. Вот никакие факты не принимаются вообще. То есть, вот раньше факт обсуждался, вот что бы он значил, например, но сам факт никто не отрицал. Сегодня фактов больше нет. Сегодня есть факты, альтернативные факты, такие-сякие. Альтернативные факты, такие факты вообще не факты. А кто об этом писал? СНН это всё ложь. Фокс ну это вообще, это ниже там плинтуса, этот всё. Нету фактов больше, понимаете? Ну, я не хочу сказать, что для всех людей, но для какого-то количества людей вдруг они перестали верить фактам, они вообще перестали интересоваться фактами. Факты это то, что я хочу, чтобы было фактом. И вот здесь-здесь этого полно сейчас, вот-вот в последнее время полно. Поэтому вот это люди, которые не интересуются фактами, они интересуются какой-то картинкой, у них какая-то своя более или менее иллюзорная, вот эта вот вещь. И они как бабочки, они летят на как мотыльки, да, там на огонёк они летят, и они не понимают, что мы крылышки сгорят в этом, в этом деле. Но есть бабочки такие сильные, есть бабочки огнеупорные. Там всякая бабочка, там, знаете, летит на огонь, разные есть. Ну, ну, в общем, да, всякие иллюзии опасны, мы говорили сегодня об этом. Знаете, можно сильно, можно сильно погореть на иллюзиях. Касаемо как раз-таки Гореть на иллюзиях.

Кирилл: Касаемо как раз-таки Трампа и того, что сейчас в политической системе в США, насколько, кажется, ужесточается ситуация с иммиграционной политикой? Или нет? Насколько, может быть, через пять лет сложнее будет приехать даже, чем сейчас?

Михаил Портнов: О, через пять лет будет совсем несложно. Совсем несложно? Не так, Как сейчас. Но Серьёзно. как сейчас. Но серьёзно. Через пять лет не будет антииммиграцион... Это не будет антимиграционной истерии. Это сиюминутная такая вещь, которая, ну, как вам, как вам объяснить? Есть такие политические системы, которые держатся на разжигании ненависти. И как бы в разных странах, в разные времена, так сказать, мы это видели в большом количестве. Вот, допустим, в СССР ненависть была по отношению к классовому врагу, ненависть была по отношению к империализму, э-э, или там его наймиту, там, сионизму, или там, ну ещё что-то. Вот Кулак был врагом, там, да, допустим, вредитель там был врагом, всё время враги. То есть всё, что происходит в стране, всё враги, враги, враги, враги, враги. Кстати, вот сейчас, кстати я не вижу, чтобы сильно отличалось, там сейчас враги стали там украинцы враги, там, не знаю, кто там у вас ещё враги. Вот. Англосаксы, европейцы, там Гейропа, там, значит, и так далее. Значит, на врагах. И в этом смысле Трамп как бы идёт этим же путём. Гитлер, когда пришёл к власти, да Он начал вот то же самое: коммунисты подожгли Рейстах. Кому нахрен нужно поджигать Рейстах? Подожгли Рейстах, бах нет коммунистов. Евреи. Чем хорошо? Сплотили народ. Все знают, все-все проблемы в стране, все от евреев. Вот евреи. Система остаётся, меняется объект, так сказать, к которому предъявляются претензии, что он во всём виноват. Россия. При коммунистах там, я не знаю, до коммунистов, вот еврей там был сильно виноват. Если мы посмотрим на XIX век, немцы были виноваты. Генерал Ермолов императору. Император говорит: «Чем наградить тебя?» тот говорит: «А при-а так подкалывает». Вот говорит, а так подкалывает, да, и говорит: «А произведите меня, Ваше Величество в немцы!» говорит ему русский генерал. Понимаешь? То есть тут немцы виноваты, там ещё кто-то виноват, там ещё. Поэтому поиск виноватого на Руси это абсолютно как бы национальная черта. Мы никогда ни в чём не виноваты. В чём виноват кто-то? Ну, кто? Я не знаю, таджики, чеченцы. А-а, ну там будет? Евреи. Евреи это сегодня это резерв Главного командования. Когда уже на таджиков, на хохлов не свалишь, тогда пойдут в ход евреи. Тем более, там есть какое-то количество, они там бедны. Там не дай бог до них тоже доберутся. Но Трамп идёт тем же путём. Э-э и он, значит, вот есть враги. Враг пресса. Так он прямо говорит, что это враги народа. Там Fake News, они враги народа. Все враги. Эти враги. Вот почему-то Россия друг, а кто там у него? Северная Корея, сейчас у неё теперь друг, там, в общем, Европа враг. Там все враги, все Мексика там мусульмане Э-э мусульмане, э-э латинос там, ну, ну, все. Поэтому эмиграция это фактически то же самое, эмиграция для Трампа, то же самое, что евреи для Гитлера. Это то, на чём он собирает вот своих вот этих вот, которым нужна пища для ненависти. Вот, собственно, и всё. Поэтому я думаю, вот эта аномалия, когда она уйдёт да? Вопросы эмиграции они всегда были важными, но никогда не были доминирующими. Вот даже там, скажем, три года назад вот был опрос, я там на пятом месте стоял по важности там эмиграции. Ну конечно, важно, конечно, надо границу держать. Конечно, нужно то и это, и всё это, но в общем-то, чтобы так вот уже, чтобы вся страна истерила, такого не было никогда. Поэтому через пять лет, я думаю, будет здоровее обстановка. Хорошо то, что вопросы эмиграции вышли на передний план. Плохо, что в истерике, и плохо, что в ненависти, но, конечно, нужно решать вопросы. Они долго-долго-долго не решались. У нас очень много вопросов долго не решались. Здравоохранение очень-очень долго не решается ничего. Вот.... ничего. Вот. Поэтому есть, есть вещи, которые накопились, эмиграция в том числе. Но я думаю, что проще будет, потому что это вот только сейчас вот при Трампе как бы эмигрант враг Америки. А так вообще-то эмигрант всегда рассматривался как новая кровь, это хорошо для экономики. Это вообще здорово. То есть не только потому, что это нация эмигрантов, а это здорово, потому что наша экономика стоит на том, что приходят люди, приезжают из разных стран, особенно если они образованные. И по-английски говорят там и: «Господи Боже мой, да как же? Иди-иди вот своего такого научи подготовь». Понимаете? А он ещё учиться не хочет. В рассказах тех, кто переезжает, часто мелькают сложности эмигранта, того, как вот, знаешь Сложности эмигранта, того, как вот, значит, первые годы тяжело там адаптироваться, люди и так далее, и всё это, ну, наверное, понятные вещи. Но на какие вопросы вообще стоит себе просто хорошенько ответить перед переездом, чтобы как-то правильно подготовить, да, себя? Первое, самое главное это сказать себе: «Я ни на кого не полагаюсь, я все воп Полагаюсь, я все вопросы буду решать сам. Если найдётся кто-то, кто захочет мне помочь или сможет мне помочь. Господи, дай Бом Бог здоровья. Но если не будет никого, на кого я могу положиться и так далее, и так далее, я сделаю всё сам. Э-э в этой ситуации каждый захочет вам помогать. Если вы реально хотите, чтобы вам кто-то помогал, скажите себе: «Я в ком не нуждаюсь, я сам всё сделаю». Понимаете? Потому что есть люди, которые сами не могут, и они начинают грузить остальных. И ты ему поможешь на копейку, да? После этого он с тебя будет требовать уже, но на рубль. И мы видели это всё в большом-большом количестве, поэтому люди, которые несостоятельны сами, несамостоятельны. Не самостоятельны. Вот это страшн- страшная проблема. Поэтому первое, если ты уже собрался, ты говоришь себе: «Я в состоянии сделать всё сам». Я не рассчитываю на Велфер, я не рассчитываю там, э-э, и так далее. Почему? Вы можете договориться с кем-то, кто встретит, и он вас не встретит. Вы можете ехать к родной сестре, и она скажет: «Живи у меня там столько, сколько нужно, пока там найдёшь себе, и вы уедете от неё». через три дня, потому что такой суки вы вообще в жизни не встречали. Понимаете? Я это всё видел живыми глазами. Поэтому всё, что вы себе там наготовите это неплохо. Это неплохо наготовить, это неплохо договориться, это неплохо знать там или что-то, или чего-то, но, но это может не сработать. Поэтому вы говорите себя как бы дело не... Поэтому вы говорите себе, как бы дело ни пошло, я от этого не завишу, я всегда выплываю. Сейчас есть потрясающие такие, знаете, тусовки, вот у нас в Сокроменте тут 2 ч езды. Там дёшево, там работ много и так далее. И там вот есть такой Илья Карифан, такой у него блогер. Вот. И там у них такая тусовка, они там встречают, упаковывают там мебель, там на работу, там большие селятся все рядом, там у них просто как я не знаю, ну круговерсть такая. Я смотрю в восторге. Ну, ну пожалуйста, ну давай к этим, понимаешь? То есть есть, есть места, ты можешь что-то поделать. Бывает не пошло, ну так не пошло. Но ты не говоришь себе, что если у меня там не пойдёт, я тогда соберусь и уеду обратно. Вот, вот, собственно, и всё. Английский.

Кирилл: Что ты можешь сделать? Ты можешь выучить английский. Чем лучше ты выучил английский, тем меньше у тебя будет проблем.

Михаил Портнов: Казалось бы, очевидная вещь, но приезжает масса народа, которые просто абсолютно нефункциональны. Ну, просто по нулям. Понимаете? Они почему-то они, что они думают, я не знаю. Вот пошёл в лотерею сыграл. Ну так учи английский, что ж ты не учишь-то? А кто тебе будет? Хочешь? А кто тебе будет? А кому нужен в стране человек без языка? А за какие такие заслуги? Понимаешь? Ну, в общем, элементарный здравый смысл вполне-вполне выведет человека на правильный путь. Вы говорили о том, что есть путь и цель. Какие ставить себе правильные всё-таки цели, да, вот при переезде, э-э, и зачем стоит стремиться-то всё-таки? дело индивидуальное. Более того, цели меняются. Вот вы, допустим, я говорил: «Вот он ехал, хотел больше зарабатывать». А потом он понял, что это только часть того, что он получил, на самом деле там ещё больше есть. Вот. Но то есть цели могут меняться. Но когда у тебя совсем цели нет, когда у тебя цель Ну, когда у тебя совсем цели нет, когда у тебя цель не имеет ценности ни для тебя, ни для общества, ни для кого, понимаете? Вот там опять понты, да? Понты человек обречён, потому что это абсолютно бессмысленное какое-то, оно не удовлетворяет то, для чего ты на Земле существуешь. Поэтому очень важно понимать, зачем ты едешь в том смысле, что какой потенциал ты хочешь реализовать, к чему ты стремишься, чего тебе не хватает в этой жизни? И вот к этому идти. Какие-то трудности будут, ну так они будут. Есть очень лёгкий способ сказать, занимаешься ты своим делом или не своим. Когда ты занимаешься своим делом, то ты живёшь радостно. Это может быть трудно. Трудно, но радостно. Понимаете? Вот ты можешь там, для примера, ты можешь кайлом махать там весь день. Понимаете? Ну, ты пришёл, и тебе кайф такой. Вот есть люди-мышечники такие, знаете, они любят. Вот. А если ты занимаешься делом, оно может быть тебе там и денег больше даёт, и ещё чё, и тебя ломает с этого дела. Не надо. Ну, в смысле, как не надо? Ищи. другое. Позанимаешься пока там, зарабатываешь нормально. Ищи другое. Ищи своё, ищи то, от чего у тебя кайф. Пусть будет трудность это ерунда. Когда тебе трудно, это ничего не значит. Когда тебе трудно и ты не понимаешь, зачем вот это хреново. Можно любую болячку схватить и вообще в гроб лечь. А когда тебе трудно, но ты понимаешь зачем, особенно когда ты видишь результат какой-то. Так это же и есть счастье. Разве счастье это когда ты лежал и тебе сверху падало? Счастье это когда ты реализуешься, когда ты хотел, пошёл и сделал, и опять хотел, и снова пошёл и сделал. Сам пошёл, сам сделал, и всё твоё. И ни от кого не зависел. Вот кайф какой, понимаешь?

Кирилл: Класс. Я думаю, что на этом как раз-таки мы и закончим на такой нотке про счастье. Я, на самом деле, почти у всех гостей спрашиваю, да, о том, как они себе представляют счастье. Спасибо большое, Михаил. Ещё раз всех приглашаю на канал к Михаилу Портнову, Selican Vali Voice. Зайдите в плейлисты, чтобы найти нужную вам информацию из таких вот главных, да, я уже говорил про тестирование. есть, про жизнь, философская тетрадь, про эмиграцию есть огромное количество интервью даже с профессиональноми. У нас очень-очень много всего, там 7 000 видео. Да. Ну просто из-за этого немножко навигация может быть сложноватой, чтобы... У нас плейлистов там штук сорок. Да, но плейлисты очень помогают. Я уверен, что вы сможете найти всю информацию, которая вам необходима. можете найти всю информацию, которая вам необходима, если вы задумывались о переезде, задумывались о том, как построить свою жизнь и вообще обо всём, честно обо всём. И я благодарен за то, что есть у нас такой Михаил. Ладно, спасибо

Михаил Портнов: тем, кто слушал, и особенно тем, кто дослушал. Я не знаю, сколько мы тут с вами времени, часа два, да?

Кирилл: Да, два часа, чуть больше.

Михаил Портнов: Два часа. Ну, ребята, эт Два часа, чуть больше. Два часа. Ну, ребята, это подвиг. Может быть, вы слушали там не за один присест там и так далее. Я тогда напоследок ещё, знаете, что скажу. А-а, есть много народу на свете, которые хотели бы нас всех перессорить, чтоб мы только ходили и друг друга ненавидели и они очень много для этого делают сознательно, специально. э-э, с ними работают профессионалы, которые знают, как раззадорить, э-э, поссорить, перессорить и так далее. Вот не позволяйте, не-не позволяйте, э-э, чтобы кто-то в вас сеял ненависть к другим людям. Вот как бы представьте себе, что вот жизнь даётся человеку один раз Тебе, что вот жизнь даётся человеку один раз, и не для этого вы пришли в эту жизнь, чтоб ненавидеть. Правда? Вот ненависть никогда ещё ничего не создала. Никогда и ничего, только разрушала. Поэтому, если вы хотите жить в хорошей стране, если вы хотите жить в счастливой стране, если вы хотите что-то делать для собственной страны, для собственной страны, не пускайте ненависть к себе. в дом ни при каких обстоятельствах. Потому что этим вы разрушите и себя, и свою семью, и своё здоровье, и страну, в которой

Кирилл: живёте. Мир. Мир, дружба-жвачка, хочется сказать. Хорошо. Спасибо, что нас слушали. Может быть, напишите Михаилу где-нибудь, как вам будет интересно почитать отзывы, конечно, сложно где-то. Мне ВКонтакте хорошо. ВКонтакте, да, мне все ВКонтакте пишут. Все ссылки будут в описании к выпуску. До встречи в следующих эпизодах. Всем счастливо и пока-пока. До свидания. И я с вами, на самом деле, даже и не прощаюсь. Класс.