Кирилл: Всем привет! И добро пожаловать на шоу Кирилла Скобелева или подкаст, э-э, как угодно можно его называть. И это всё неважно, потому что сегодня у меня в гостях невероятно, а-а, как сказать-то?

Аркадий Джем: Да как есть, так и говорите.

Кирилл: Да. А, всё, значит. Человек, с которым я буквально прожил свою школьную жизнь, потому что я с утра каждое утро слышал голос его по нашей любимой передаче, в которой, которая шла и идёт до сих пор по Европе Плюс. Передача называется «Бригада». И в гостях сегодня у меня Аркадий Джем.

Аркадий Джем: Привет, Кирилл и привет все, кто нас сейчас слушает. Я, на самом деле, волнуюсь, потому что, по-моему, я большой. Окей, мы с тобой коллеги по волнению. Я впервые в подкасте участвую, да?

Кирилл: Серьёзно?

Аркадий Джем: Да-да. Да ладно. Нет, просто я...

Кирилл: Да ладно, я не верю.

Аркадий Джем: А, да, никогда не звонил.

Кирилл: Обалдеть! Да, спасибо тебе большое, что согласился. Я так понял, что ты буквально после эфира приехал, хотя немножко позже. Эфир вроде в 10.

Аркадий Джем: Ну, в десять. Позже. Эфир в 10:00. Ну, в 10 заканчивается, да, и у нас традиция с ребятами после эфира идти завтракать всей толпой, да? И мы спокойно едим, обсуждаем, что было в эфире, придумываем, возможно, что будет завтра. Потом ещё занимаемся какими-нибудь делами и либо разбегаемся, либо остаёмся и идём на какие-то другие мероприятия, там даём интервью или берём у кого-нибудь интервью, или или озвучка сериалов. Вот мы сейчас озвучиваем «Силиконовую долину», третий сезон. Обожаю «Силиконовую долину». Серьёзно?

Кирилл: Да. А ты в нашей озвучке

Аркадий Джем: смотришь? Нет, я смотрел в оригинальной. Да-да, я посмотрю обязательно. А в оригинале прямо на английском? Да. У тебя Хороший Английский? Я хороший английский? Я просто его знаю. Ну, я просто его выучил когда-то. Я, собственно, смотрел «Силиконовую долину», чтобы выучить, наизусть выучил английский. наизусть.

Кирилл: Да, это на самом деле очень интересно, поскольку я хотел узнать, не голоден ли ты? Может быть, надо было сначала покушать, потому что сейчас буквально

Аркадий Джем: 12 и после эфира. В общем, спасибо. Я сыт. Да.

Кирилл: А-а. Джем, скажи, пожалуйста, как тебя называют в жизни, поскольку Аркадий Джем, и это может быть странный вопрос, но действительно я не знаю, как обращаться к тебе наиболее комфортно. Я всегда

Аркадий Джем: говорю: как хотите, так и обращайтесь. Можно на Аркадий, можно Джем. И у меня куча производных от Джема. Мы когда работали с Таней Шилиной, она называла Джеся. Угу и иногда переходила на Жозефина. Ну, в общем, там разные версии, кто как хочет, так и называй. Угу. Я откликаюсь на Джем, потому что это такое рабочее название моё. Естественно, когда с родителями или совсем с близкими друзьями, которые знают меня с детства, то я Аркадий и-и так далее.

Кирилл: Ага, то есть это появилось не в детстве когда-то такое прозвище или как это можно сказать, сценический

Аркадий Джем: псевдоним? Да, это псевдоним, откровенно говоря. И я, кстати, первый раз признаюсь в этом. Да, публично. Да, мне интересно, почему

Кирилл: Джем? Это очень классно, это запоминается, и-и-и все знают Аркадий Джем. Я просто привык

Аркадий Джем: уже сам как бы не понимаю, насколько это запоминается. Я не знал, какое имя себе выбрать для радио. Аркадий Аркадий. Да, у меня просто фамилия настоящая, она слишком громоздкая для радиоэфира. Пока её выговоришь, ну, пускай будет. Хорошо. Потяну ещё немного. Хотя кто

Кирилл: хочет, тот уже, конечно, всё вынюхал и узнал. И мне как-то придумывали впопыхах. У меня горел уже в эфир, нужно было выходить, и кто-то сказал: не

Аркадий Джем: «Давай будешь Джемом». А-а! нравилось.

Кирилл: Серьёзно?

Аркадий Джем: Да. И в общем, был Аркадий Джем сначала. Потом я пришёл на станцию 168, была в Москве такая радиостанция культовая в конце девяностых. И не знаю, что она называется. Она так и называлась «Станция 106». Видимо. Там была самая модная крутая танцевальная музыка, работали все топовые клубные диджеи Груфт, Коля, Санчес. В общем, всех не перечислил. Санчеса знаем, конечно. Ну вот. Да. Да, и днём работали, назывались мы RJ Radio Jokey, а по вечерам работали диджей, то есть они прямо с винила в студии фигачили сеты свои....и фигачили сеты свои. Да.

Кирилл: Это, конечно, забавно, что прозвище, которое просто до сих пор, оно вот так вот было выбрано. На самом деле, мы как раз-таки углубились немножко в историю. Расскажи, пожалуйста, откуда ты, поскольку я почитал, конечно, но интересно из твоих уст узнать о том, как же, как же ты рос, в какой среде, с какими родителями. Э-э, с какими родителями? В

Аркадий Джем: творческой среде, в театральной. У меня мама балерина, папа дирижёр. И, соответственно, я вырос за кулисами театра, и не одного театра, потому что профессия такая, как и военная, очень часто перекидывают с театра на театр, приглашения в разные коллективы. Родился переезды менял школу. То есть

Кирилл: я в Свердловске, нынче Екатерин. Свердловске, угу, нынче Екатеринбург, да. Потом родители переехали в Пятигорск. я в раннем детстве Тут так нехилый, да, переезд. колесил

Аркадий Джем: Волгоград. У меня мама из Волгограда сама. Потом был Красноярск, нынче он Красноярск 26, сейчас называется Железногорск, закрытый городок небольшой. небольшой. И потом был Петрозаводск, и потом я уехал в Москву, и вот я здесь до сих пор. из разных городов. Потом всю школу я прошёл в Красноярске и заканчивал одиннадцатый

Кирилл: А-а, это ж сколько раз в год класс в Петрозаводске. вы, наверное, переезжали и постоянно менялась атмосфера? Не-не школы, нет? И там

Аркадий Джем: Нет, мне так повезло. Я-я на самом деле социофоб.

Кирилл: Ну ладно, да? представить, как можно перейти в школу в

Аркадий Джем: Серьёзно. Я не мог себе другой класс, в другую другом городе? И мне повезло, что я всего раз за все же поступил в универ. Я педагог, по-моему, педагог.

Кирилл: А по какому специальности? Английский. Английский и французские языки, да? О, серьёзно. И тут-то наши дорожки. Ну, я правда

Аркадий Джем: микробиолог по образованию. Но ничего. Ну, ты знаешь английский, но знание языков, мне кажется, куда сейчас без них. Вот это может быть заезженная фраза, но как ты считаешь, насколько для меня было открытием, насколько широкий англи... Было открытием, насколько широкий англоязычный мир, просто насколько у него в нём много всего интересного, и когда я смог его понимать.

Кирилл: Какие у тебя вообще были ощущения от изучения, и ты понимал, насколько это, в общем, что ты можешь сказать тем, кто ещё не выучил английский?

Аркадий Джем: Я не понимаю, почему вы до сих пор не взялись за это дело. И вот как у тебя было с английским, у меня такое же откровение не так давно. Английский. У меня такое же откровение не так давно посетило с испанским. Насколько он широк в использовании и в употреблении, и у меня сейчас настольная книга «Самоучитель испанского языка». Это, по-моему, второй язык в мире, нет?

Кирилл: Да-да. Популярнее английского. Ну на самом деле. Да, английский международный, да, но сначала идёт мандарин там, по-моему, английский. Ну да, китайский и испанский, вот они. И я мечтаю выучить его. Но я такой ленивый, что... Угу, угу. Испанский сложнее, сложнее. Нет, это же один из самых простых языков в мире. Да.

Аркадий Джем: Тем более у меня французский тоже он как бы не активен, он у меня в запасе где-то там на подкорке записан. Я просто не пользуюсь, он называю ресторанный уровень. Я так называю ресторанный уровень. Попросить еды и рассчитаться. На этом моё общение с французами заканчивается. Вот. И испанский уже гораздо легче после французского учить. Ну

Кирилл: и к тому же там сразу итальянский, и португальский, очень удобно, мне кажется. Да, сиси. Вернёмся немножко в детство всё-таки, потому что прошло детство за кулисами, но чем всё-таки Пошло детство за кулисами, но чем всё-таки ты занимался помимо школы? Э-э, если

Аркадий Джем: Ну, конечно, не секрет. Э-э, танцами.

Кирилл: это не секрет? Хмм...

Аркадий Джем: Ну, у меня мама балерина, я просидел в балетном классе, смотрел, как она танцует, и в зале, во всех лужах сидел, смотрел, как мама по сцене скачет, скачет. Она, ну, пируэты понятно, такие вытворяла. батмана и тандю, что, естественно, я подумал: «Я тоже хочу танцевать». И папа был безумно против, потому что он хотел, чтобы я был музыкантом. Он считал, что танцор это не мужская профессия. Вот музыкант это другое дело. Ну и мне приходилось какое-то время где-то на бальные танцы втихаря от папы. Да, потому что он, ну, он, конечно, в шутку мне говорил: «Я ноги выдерну тебе, если узнаю, что танцуешь». А я очень такой послушный мальчик был. Да я и сейчас законопослушный. Что я очень хотел заниматься, но папу не хотел расстраивать. И потом его уже пригласили...не хотел расстраивать. И потом его уже пригласил на отчётный концерт. Мама знала, там наша с ней была тайна. И он пришёл, сказал: «Ладно, занимайся».

Кирилл: Обалдеть. Ну то есть это был именно твой выбор и не мамин...

Аркадий Джем: Да-да, мамин. Нет, и папа, конечно, настаивал на том, чтобы я пошёл в музыкальную школу, я её закончил, но, к сожалению, без особого удовольствия, класс фортепиано. Угу. То есть семь лет пап Угу. То есть семь лет по полной программе? Там не семь получилось. Девять, по-моему. Девять. Да. Потому что у меня было два года первый подготовительный класс. Меня отдали в какую-то группу, которая занималась по особой системе Кабалевского, где ноты назывались не дорами фасоль-оси, а какими-то знаками, и нужно было их показывать на руках. типа: «Йо-ви-зо». А папа у меня с классическим образованием с консерватории, когда узнал, что это он сказал: «Это бред какой-то, мы тебя ещё раз в подготовительный класс и всё сначала уже

Кирилл: с Дорой Мифосулисей изучали». Обалдеть. Вот.

Аркадий Джем: А к фортепиано не появилось никакой любви? Не появилось, но где-то классе девятом, наверное, я как-то не знаю, как мне попался на глаза саксофон.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: И я стал заниматься на классе саксофона в духовом оркестре. Ничего себе! Да, ходил на парады, играл марши. Я очень понимаю, я по кларнету закончил. Серьёзно? Ну, то есть это же очень близкий инструмент. Конечно, да-да-да. Это же очень близкий инструмент? Конечно, да-да, одна карикатура практически.

Кирилл: Угу, да. Но я понимаю, что кларнет это более такой советский инструмент, а саксофон он такой более замкнутый. Да, джазовый. И-и-и но я почему-то не перешёл на саксофон в итоге. И больше я любил фортепиано. Ну ладно, что мы

Аркадий Джем: обо мне. Ты на фоно играешь? Да, но я больше... Я два года назад начал, позвонил своему преподавателю, позвонил, ну, связался с ней, нашёл. Мы с ней позанимались какое-то время, но из-за того, что я переезжал, в итоге мы перестали заниматься.

Кирилл: Хотя фортепиано это, конечно, всё равно, мне кажется, чудесно. Но ты сейчас... Нет, конечно

Аркадий Джем: же, сейчас уже с высоты лет я понимаю, что нельзя было бросать, и когда я сдавал свой...сать. И когда я сдавал свой выпускной экзамен, ко мне подошли мои педагоги и все сказали: Аркашенька, вот тебе сейчас, вот сейчас тебе нужно начать серьёзно заниматься. Ты такой молодец. И но меня это как-то не вдохновило, я с такой радостью закончил, что пошёл дальше танцевать.

Кирилл: Ага. Так, э-э, после школы, значит... Нет, дальше танцевать после музыкальной школы. И куда дальше танцуют вообще.

Аркадий Джем: Дальше танцуют. Но я сначала выступал в парной программе, ездил на конкурсы, занимал неплохие места. А потом как раз мы переехали в последний класс в Петрозаводск. И там я попал в коллектив, ансамбль бального танца. Там уже совсем другая система, нужно Танцы. Там уже совсем другая система, нужно было как шесть пар, танцуют единовременно. Ну, то есть ансамбль. Это совсем по-другому, конечно, выглядело, но мне безумно нравилось. И у нас начались гастроли, и за рубеж мы стали выезжать, благо Петрозаводск недалеко от, там, Финляндии и так далее, Швеции. Так.

Кирилл: А говоря о школе, э-э, какой А говоря о школе, э-э, какая была атмосфера в школе? Как общался с ребятами? Потому что ты сказал, что ты социопат, и это на самом деле довольно странно. Хотя я понимаю, что какая была атмосфера? Что нравилось, может быть, в школе, что не нравилось?

Аркадий Джем: Ты знаешь, Кюх, я в школу пошёл на год позже, потому что меня родители решили так отдать. Я чё-то был слабенький какой-то, мальчик. Я что-то был слабенький какой-то мальчик, да. И они подумали, что, наверное, тебе ещё стоит годик отсидеться. И, соответственно, все были на год старше меня. Ой, наоборот, младше, младше, да. Но по комплекции и вот внешне выглядело, что мы одногодки. И как-то меня уважали в классе. Угу. Класс. Не задирал никто, не обижал. Наоборот, если вдруг кто там подкатывал, типа: «Ну ты чё?» Тут тут же вставали на защиту мои одноклассники, и я безумно им благодарен. Какая-то очень классная атмосфера была. И-и-и не могу сказать, что я закончил с сожалением школу.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Я с радостью. Но в принципе мне там нравилось. Ну, то есть всё было увлечено именно танцами, и хотелось

Кирилл: именно в этом как-то больше развиваться. Не, ну школа одно, а

Аркадий Джем: танцы это другое. А, то есть не было

Кирилл: такого, что хочу танцами, не хочу в школу там

Аркадий Джем: совсем. Я где-то в классе втором или третьем говорю: «Мама, я хочу поехать в интернат танцевальный». То есть, где детей просто дают, да, и они там живут. И мама сказала: «Сейчас-я тебя выходила и кому-то отдавать? Нет, такого не будет». Вот занимайся бальными танцами у меня под присмотром, и всё. Хорошо, а всё же

Кирилл: в школе были какие-то предметы, которые больше всего интересовали? География меня увлекала, да?

Аркадий Джем: И английский язык мне как-то давался уже с того времени. я уже тогда замечал, что он кому-то он не нравится, и кому-то он вообще не интересен, мне это было непонятно совершенно. Я не могу сказать, что я сейчас совершенстве ими владею, Угу. нет предела. И естественно, я хочу ещё лучше его знать, и всем ещё раз рекомендую, ну правда, ну как без английского?

Кирилл: потому что, ну, Ну, и общаться, и слушать музыку, и смотреть фильмы это же так круто в оригинале. Да. А-а что после школы в итоге? Почему дальше не пошёл по стезе именно танцевальной и почему в педагоги? А тут

Аркадий Джем: у меня новая страсть как бы возникла языки. А-а, угу. И я очень хотел пойти на Нъезд в Петрозаводске, в универ... Пойти на Н-ЯЗ в Петрозаводский в университет и пошёл на подготовительные курсы. А-а, у нас не было секрет. Именно такого, чтобы быть переводчиком.

Кирилл: Инъяза, вот в чём И я пошёл в педагогический, просто тупо чтобы выучить французский. Я,

Аркадий Джем: честно говоря, не собирался становиться учителем. Становиться учителем, преподавателем. А почему французский?

Кирилл: Потому что это очень необычный выбор.

Аркадий Джем: Он красивый. И как-то мне с детства папа внушил, что французский язык это красиво. И у меня папа большой фанат вообще Франции, как страны, как культуры, искусства, всё французское, и Наполеон его кумир. И язык, но он правда безумно красивый язык. ...на красивый язык.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: И в итоге просто поступил на Инъезд и начал там учиться.

Кирилл: Да? А что про университет рассказать можно хорошего? Насколько это было интересное время? Как ты проводил его? Как вот студенческие годы лихие или больше именно учёбы и какой-то? Я,

Аркадий Джем: конечно, забил в какой-то момент на учёбу, потому что в моей жизни появилась...на учёбу, потому что в моей жизни появилось радио.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: И, наверное, если бы не радио, я неизвестно где бы оказался. Может быть, с идеальным французским, но в школе, в средней... Я не знаю, это может быть тоже неплохо. Может, я принёс бы пользу и заставил бы не одно поколение выучить людей. Да. Но как случилось, так случилось, я доволен. Мне безумно нравилось учиться, и у нас постоянно были какие-то капустники, и мы ставили спектакли, видеоклипы. И-и-и собирался не только институтский народ, но и из вузов других. Полгорода просто приходило посмотреть на нашу самодеятельность, но она очень была весёлая.

Кирилл: И я с большим сожалением...было, и я с большим сожалением закончил универ. То есть им нравилась

Аркадий Джем: атмосфера? Да, такие ребята, мы со многими общаемся до сих пор. Благо есть Фейсбук, и многие разлетелись по разным странам, и нас объединяют

Кирилл: соцсети. А когда появилось в итоге радио? Уже во время учёбы или в Петрозаводске? В Петрозаводске Да. В Петрозаводске?

Аркадий Джем: В Петрозаводске, да, он мой однокурсник Серёга Дементьев какое-то время учился нормально, потом стал приходить уставшим, невыспавшимся и на парах засыпал. Он говорит: «Чё, Серёг, случилось?» Он говорит: «Да я тут на радио устроился, подрабатываю ночами сижу». Вот. И говорю: «А чё, чё там нужно делать?» «Да ничего, сидишь, следишь, чтобы сигнал не пропал, потому что там мало ли бывает такое. Он не пропал, потому что там мало ли бывает такое. Спутник улетает, в эфире дыра и нужно ставить какую-то музыку срочно, спасать эфир. Я говорю: «Ой, классно, мне интересно». Я никогда не думал, что я буду на радио работать. И он говорит: «Хочешь, приходи, я тебе покажу, че там, да как». У нас говорю: «Конечно, хочу». Это была Европа Плюс Петрозаводск, то есть филиал Московский. И я пришёл туда, и понял, что мне, наверное, нравится вся эта кухня. И в какой-то момент я принял участие в конкурсе.

Кирилл: Угу. Официально выиграл. Угу. Приз был 30 литров бензина. Да ладно. Да. Конкурс чему посвящён? Я не

Аркадий Джем: помню, нужно было ответить на вопрос, э-э-э, там Я не помню, нужно было ответить на вопрос, там, кто займёт первое место на этом на радио, да, на этой неделе в хит-параде местном. Я написал, победил. Прихожу на радио за этим самым призом, там купон был на 30 л бензина. И мне говорят: «Молодой человек! Вы знаете, у нас такой форс-мажор, у нас актёр, который должен был прийти за Актёр, который должен был прийти записать рекламный ролик, заболел. Ага. А ролик вот нужно выдавать, клиент прямо рвёт и мечется. Попробуйте. Я говорю: «Я никогда этим не занимался, но давайте попробуем». Попробовал и всё, понеслось. Да. Мне говорят: «Давайте мы вас занесём в базу актёрскую. Если что, можно будет к вам обращаться?» я говорю: «Конечно, можно». Я помню, я так гордился, что там пятнадцатисекундный роли Убедился, что там пятнадцатисекундный ролик про бензозаправку, опять же, озвученный мною, звучал на город Петрозаводск. Я всем в институте говорил: «Слушайте, слушайте, там вот будет рекламный блог, это я».

Кирилл: А какие первые ощущения были от этого? Потому что я знаю, что свой голос в записи услышать на видео, ты понимаешь, что: «Ой, да это я, как, какие были ощущения?» ощущения? И... Такие же, наверное,

Аркадий Джем: как у любого, когда слышишь себя со стороны, не очень комфортно, да?

Кирилл: Да. Просто интересно. Я понимаю, что люди стремятся на радио, наверное, как-то специально и идут для этого в университеты. А в итоге твой путь он такой оказался случайный?

Аркадий Джем: Случайный, да? Мне повезло. И-и-и в то было ни курсов сейчас популярных школ радио. Такого не было. То есть я полностью самоучка и учился на эфирах Европа Плюс и на своих коллегах, с которыми многими я до сих пор работаю. Это очень забавно. И так как я не знал, как нужно говорить, с какой подачей и какой должен быть у меня образ. Я тупо копировал какого-нибудь диджея. Там были Роман Олегов, ну, звёзды того времени Европа Плюс Алексей Журавлёв, Женис Шоден, не знаю кто ещё. И какое-то время я был одним из них.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: И мне говорили: «Ой, ты так похож на Олегова». Я думал: «Блин, классно! Я-я местный Роман Олегов...» Классно, я местный Роман Олегов. А потом до меня дошло, что а зачем нужно копировать кого-то, когда можно быть собой? И не сразу пришло это осознание, но, слава Богу, оно пришло в конечном

Кирилл: Хмм, ну итоге. Хмм, ну это на самом деле всё равно очень интересно, поскольку перед эфиром нашим с тобой ты сказал, что я буду собой и не буду как

Аркадий Джем: Я буду собой, не буду как играть.

Кирилл: Можно самим собой быть, да. Ну да, да, но то есть ты можешь сказать, что всё равно во время эфира ты более импульсивен и более. Вот говорили про подачу, потому что всё-таки это утренний сегмент, и, естественно, хочется слышать бодрые голоса на радио.

Аркадий Джем: Угу. Когда сидишь в непринуждённой обстановке, можно себе позволить расслабиться и где-то пропустить дикцией, пару ошибочек, как бы это простительно. В эфире, естественно, ты собираешься и выдаёшь себя и делаешь всё, чтобы люди взбодрились.

Кирилл: Немножко всё-таки мы пропустили, мы как-то перепрыгнули быстро. Да. К вопросу о том, вот записали рекламный ролик, и после этого начали приглашать ещё что-то записывать или как вообще развивалась история?

Аркадий Джем: Э-э, предложили попробовать что-то сделать именно в рамках программы какой-то.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Сказали. Ну, дело в том, что местные филиальные станции они ограничены в репертуаре. То есть это франшиза, ты не имеешь права полностью перекрывать эфир. У тебя идут рекламные блоки и местные новостные блоки. Всё, что идёт от Москвы, от Москвы, не должно перекрываться. Ну, за исключением там программ по заявкам местных. Вот. И я должен был выбрать что-то такое либо в 3 минуты уложиться новостное, либо программа...то уложиться новостное либо программы по заявкам, но это было слишком круто для меня, для начинающего тогда диджея импровизация. Да, и я говорю: «Давайте я буду делать какую-нибудь музыкальную программу, не музыкальную, а программу о культурных, культурной жизни Карелии, столицы Карелии Петрозаводска».

Кирилл: Я просто не понимаю, как этот диалог произошёл, когда предложили. То есть просто, просто предложили... Я даже не представляю, понравился голос. Почему вы предложили? Есть какое-то понимание, что было у людей в голове? Почему?

Аркадий Джем: Ну, сказали, что голос, да, вроде бы ничего так, родийный. И-и ещё такая проблема была, в Карелии есть говор у ребят, которые там живут, и я прожил И я, прожив там сколько? Шесть. Нет, подожди, пять лет. Ну да, пять-пять. Одиннадцатый класс и университет. Шесть. Ну, это было где-то на третьем году моей жизни в Петрозаводске. Я, приехав из Сибири, не-не услышал этот говор и не перенял его, несмотря на то, что я общался со всеми Крилами. И для них достаточно чистый акцент был ценен. Поэтому меня взяли, наверное, я так думаю.

Кирилл: Не, ну это так необычно, потому что я, например, не различаю акцентов там внутри Москвы или с другими людьми. И даже у меня подруга переехала в Екатеринбург как раз, и она говорит, что есть какой-то акцент в Екатеринбурге, конечно, есть. Ну ты Бурге? Конечно, есть. Ну ты смотришь реальных пацанов?

Аркадий Джем: Нет? Нет. Не смотрю.

Кирилл: Но у них, да, такой яркие... Ну, я видел и я понимаю, но неужто так все говорят? Мне кажется, что в основном более-менее все одинаковые.

Аркадий Джем: Ну, ты до поры до времени, пока тебе вот не укажут, обрати внимание на акцент. Ты не замечаешь. Я тоже не знал, думаю, а какой в Карелии акцент? А ребята говорят полузакрытому рту Ну, пол- ну, полузакрытом. Вот так вот они у

Кирилл: них закрыто всё. Бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу такое. Я понял. Класс. То есть и понеслась по сути.

Аркадий Джем: Понеслась, да. У меня покатилась, конечно, учёба к чертям. Это нормально. Но я пошёл-поехал эту программку на культурных новостях. О культурных новостях поменял уже потом на программу по заявкам. Это высший пилотаж.

Кирилл: А, то есть были культурные новости и там музыка была? Или? Нет, там нет,

Аркадий Джем: три-три-три минутки новостей. То есть сегодня в Петрозаводском Доме культуры выступает там ансамбль бального танца «Ритм», в филармонии выступает Э-э, в филармонии выступает ансамбль финской музыки Кантели, и вот так вот на 3 минуты я собирал какие-то новости по городу, куда можно пойти отдохнуть. Это

Кирилл: на самом деле очень интересно, поскольку сейчас я веду новости на одном телеканале, вот, но он, я не знаю, насколько он в теле. Давай, рассказывай. Фэшн. Да, я Да. И я там, у меня вот была буквально вторая съёмка в пятницу, я там веду Breaking News. И я там тоже две-две с половиной минутки стою, рассказываю какие-то новости. И мне интересно услышать твои советы насчёт новостей, поскольку, если бы не было человека, который мне говорил: «Теперь скажи так, теперь сделай такую интонацию», я даже не представляю, как это Такую интонацию, я даже не представляю, как этому учиться. Как-как вот тебе кто-то помогал, рассказывал о том, как читать новости правильно или нет?

Аркадий Джем: Слушай, во-первых, я тебя поздравляю с твоим дебютом. Да. Ну ты молодец.

Кирилл: И никто мне ничего не давал никаких советов. Не потому что меня просто бросили и типа барахтать. Меня просто бросили и типа барахтайся как хочешь. А потому что у нас была команда, которая с нуля всё делала,

Аркадий Джем: и никто не знал ничего. Сейчас у нас очень активны семинары, когда мы раньше собирали всех региональных сотрудников в Москве и проводили семинары. Сейчас штат всех филиалов настолько разросся, что уже невозможно всех собрать, и мы сами выезжаем туда, туда-сюда и рассказываем, как делается радио, и поднимаем уровень.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: В то время это было интуитивно, чисто.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: А я сейчас не

Кирилл: слушал свои старые записи? Нет их, к сожалению. Нет, их вообще никак не найти. То есть сейчас нет какой-нибудь Москва-ФМ отпотать. Очень жаль. Но всё равно вспоминай тогда, как происходил процесс улучшения и развития в этом, потому что это очень сложно, мне кажется.

Аркадий Джем: Но сам-самое главное это, конечно, слушать себя, в твоём случае ещё и смотреть на себя.

Кирилл: Ну, но это единственный, наверное, дельный совет, потому что ты смотришь, как ты выглядишь и слушаешь интонации и интересно ли тебе самому от самого себя? Но тексты тебе подготавливали, соответственно, ты нет? Новостные? Нет, я сам себе

Аркадий Джем: подготавливал всё. То есть. Ну, хочешь работать, делай

Кирилл: что-нибудь. Кто ж мне за это сделает? Я-то думал, что есть человек-редактор, который ну, пишет новости, соответственно, ты их зачитываешь. И так сейчас, наверное, везде происходит, нет?

Аркадий Джем: В идеалем мире. Каждый сам за себя, конечно. Обалдеть. То есть была твоя авторская программа практически? Да, практически,

Кирилл: да. Я понял. Ну, учитывая, видимо, опыт твоих родителей и в музыке, и в вообще в искусстве, тебе было просто найти хороший Тебе было просто найти хорошие новости. Они знали,

Аркадий Джем: наверное? Ну, как просто? Я

Кирилл: бегал по улицам, смотрел билборды, афиши, где кто приезжает, потому что интернет

Аркадий Джем: тоже толком ещё хиленький был совсем. В общем, сложно. На самом деле, да,

Кирилл: я не представляю, что кроме радио могло быть афишей. Только вот идёшь по улице афиша. Да, афиша. На улице афиша? Да, афиша? Да. А какой был тогда псевдоним? Просто или нет?

Аркадий Джем: Он как раз тогда и зародился. А, это тогда... Да, уже зародил. Джем я был.

Кирилл: Обалдеть, я понял. То есть у меня имя отсекли, остался Джем. Понял. А в какой момент совершился закончил институт, и были мысли бросить университет. университет? Ты знаешь, в какой-то

Аркадий Джем: переезд всё-таки в Москву? Я момент, да, третий

Кирилл: курс. Да. Стандартный. Все хотят на третьем бросить.

Аркадий Джем: Серьёзно? Да, все это синдром. Я не знаю почему, но у меня все хотели. Сейчас друзья многие на третьем курсе: «Привет, Эраклий!» Вот.

Кирилл: И-и-и что остановило тебя?

Аркадий Джем: Э-э-э, ну, мама, конечно побежала в институт выяснять, в чём дело, почему я хочу, не то чтобы бросить, я хотел уйти в академический отпуск. Потом через годик вернусь и всё наверстаю. И-и мне стали звонить преподаватели, говорить: «Ну не надо, пожалуйста, у тебя всё нормально». Меня на самом деле так сильно увлекло радио.

Кирилл: Угу. Я там пр Не так сильно увлекло радио? Угу.

Аркадий Джем: Я там пропадал днями-ночами, днём делал новости ночами и сидел как раз вот ловил эти улётчики спутника, да, действительно спутник

Кирилл: пролетает. Я даже не думал о том. Конечно, да-да. Я думал, стоит вышка, передаёт сигнал. Или вот то, что я в машине радио со спутника ловлю. Там-там разные системы. Это всё не так просто. Непросто, да. У нас был аппарат, который ловил

Аркадий Джем: спутник, да, и в какой-то момент там какие-нибудь затмения или туманности, я не знаю, какая система там, да, он мог исчезнуть, его нужно было ловить, а в это время запустить какой-то резервный эфир.

Кирилл: А это часто такое происходило? Раньше часто, сейчас я не знаю, как в регионах происходит. Наверное, уже с техникой всё наладилось, слава богу. Ну, это, конечно, очень интересный опыт. Ты был специальный человек, который этим занимался именно ночью.

Аркадий Джем: Вот мы были дежурные операторы, и у нас с другом как раз. Да, ну мы менялись в разные смены, и у нас как раз выработался такой рефлекс. Ну, просто тупо сидеть всю ночь и слушать эфир это, конечно, тяжело, тем более, когда утром тебе на пары нужно идти. А утром тебе на пары нужно идти. И-и мы ложились спать откровенно,

Кирилл: но включали на полную. И рефлекс состоял в том, что как только выключался эфир, ты просыпаешься автоматически.

Аркадий Джем: От тишины ты просыпаешься. А не было

Кирилл: никаких историй с этим связанных и забавных? Потому что, мне кажется, могло что-то

Аркадий Джем: вырубиться, вы проспали там. Ну, конечно, были безответственные, которым всё равно: есть спутник, нет спутника, они спят. Ой, у меня была забавная история, когда я в первый день устроился работать на Европа Плюс Петрозаводск. Э-э-э мы

Кирилл: сидели, арендовали несколько кабинетов в стоматологической поликлинике. Угу. И

Аркадий Джем: разные службы, там коммерческая служба, директорская, эфирная, мы сидели в разных кабинетах. Эфирный, мы сидели в разных кабинетах поликлиники. Ну и чтобы как-то объединить, у нас был телефонный коммутатор. И мне не объяснили, что когда кто-то звонит и нужно соединять, какие кнопки нажимать. Угу.

Кирилл: Вот. И я в первый день сижу, звонит телефон какая-то женщина строгая. Мне коммерческого директора Угу. Я говорю: «Одну минуточку». И начинаю вот просто наобум тыкать какие-то кнопки, потому что, ну, ну, с кем-нибудь соединиться. Я не знаю. Нажал, положил трубку, сижу доволен, думаю: «Наверное, получилось, раз никто не звонит». Наверное, болтают. Проходит

Аркадий Джем: минута, женщина опять перезванивает, я говорю: «Да, Европа Плюс, слушаю». вас.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Я же просила соединить меня с коммерческим директором. Я говорю: «Ну подождите, сейчас, наверное, что-то не получилось». Попробую ещё раз. Опять нажимаю, у меня никаких ни инструкций нет, ничего. Я опять наобум: "дын-дын-дын-дын". И опять не получилось. Она звонит в третий раз, разъярённая: «Кто вообще сидит за пультом? Кто?» Кто вообще меня тут переключает? Я говорю: «Женщина, что вы кричите? Вы звоните на культурную радиостанцию. Я с вами совершенно спокойно общаюсь и готов выполнить все ваши просьбы, только не орите на меня». Кладу трубку, через полчаса она врывается, я так понимаю, что это она, и это оказывается генеральный директор, зовут суровая женщина. Она такая Суровая женщина. Угу. Она такая: «Это ты сейчас тут меня переводил с телефона на телефон?» Я говорю: «Да, я, что?» Ты уволен. Да ладно! Я говорю: «Как уволен? Я только первый день меня приняли на работу». В общем, потом пришли мои другие начальники, разобрались, меня простили, объяснили всё. Вот так вот. Да, чуть не закончилось моя первая, да-да. Чуть не закончилось моя первая, да. На самом деле интересно то, что всё началось с Европа

Кирилл: Плюс по сути, и но дальше продолжилось ли в ней? Потому что, насколько я знаю, был промежуток без Европа Плюс

Аркадий Джем: какой-то. Да, на самом деле, опять же, я никогда не планировал работать на радио вообще, и не было идеи фанатическом фанатическом Идеи фанатической фанатично такой работать на главной станции страны. Хотя кто попадает на региональные, естественно, все мечтают попасть когда-то в Москву. И так получилось, что ой, там тоже история такая длинная. Да.

Кирилл: Не, мне интересно, как произошёл переезд, как минимум. И вообще, что думали родители, поскольку вроде вроде бы учёба, танцы и тут вообще в какую-то другую, третью степень.

Аркадий Джем: Да, родители были только за, за мой переезд в Москву, но они не особо понимали, что даст мне радио, насколько это возможно жить, работая на радио. Ну, а понимал ли ты сам?

Кирилл: Я тоже не понимал.

Аркадий Джем: Серьёзно? Но мне нравилось. Угу. Ну, то есть даже

Кирилл: в Петрозаводске это была некая Угу. Ну, то есть, даже в Петрозаводске это была не какая-то прямо

Аркадий Джем: работа, что можно было назвать... Но это была подработка и помощь, пособие такое в учёбе.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Мне хватало на бензин, опять же, на машину. Я хотя бы не просил у родителей...

Кирилл: А, уже машина была тогда?

Аркадий Джем: Да. Значит, на машину была крутая копейка, экспортный вариант, пригнанная

Кирилл: из Германии, там сложно. Из Германии. Схоженость такая. Да-да. О, я видел такие. Вообще, я понимаю. Откуда? Откуда она вообще? Значит, есть

Аркадий Джем: брат, кстати. Да, старший брат, он у меня

Кирилл: живёт в Праге. О, угу.

Аркадий Джем: А он с вами в Петрозаводске жил? Нет, он после того, как сходил в армию, он уехал в Волгоград.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Угу. Он уехал в Волгоград.

Кирилл: Угу, жить. Почему туда? Он решил, что там ему круче. Вы же там какое-то время жили?

Аркадий Джем: Да, просто мама оттуда и многие родственники из Волгограда, и он решил, что чем больше родственников в Волгограде, тем лучше. И он после армии уехал в Волгоград, а мы остались в Красноярске, и потом уже понеслось Петрозаводск, Москва. Класс! Да. Класс!

Кирилл: А-а, да, ну значит, всё-таки денег хватило аж на машину экспортную? Или это

Аркадий Джем: был... Ну, это был подарок родителей. О-о, да. И брат меня учил водить. Я, на самом деле, боялся и думал, что, наверное, мне не нужно садиться за руль. Я весь такой был маменькин сынок, щупенький, всего боялся, и он говорит: «Так, сел и поехал». И он меня гнял-гонял-гонял. Поехал. И он меня гонял-гонял-гонял до тех пор, пока я не почувствовал, что это моё, и я сейчас просто не представляю себя без машины, без руля, это огромная

Кирилл: любовь моя. Я помню, когда мы слушали, ездили в школу ещё, по-моему, ты купил Джук, тогда вышел первый. Да, я и сейчас

Аркадий Джем: на нём езжу. Да, я и сейчас на нём. Да, классно! Я просто помню этот. Это был одиннадцатый год. год? А, это уже одиннадцатый был? Да, а до жука у меня была

Кирилл: микро. Ааа. Прикольно. Да. Ну, а зачем по городу больше даже непонятно. Ну да, сложно. Э-э, так, возвращаясь, возвращаясь в ту историю переезда, как он всё-таки случился? Потому что непросто так взять и переехать, мне кажется.

Аркадий Джем: Непросто было. Угу. Непросто и тут мне помогла на тот момент моя девушка. Она была на год старше. Ну, она и сейчас на год старше, но она уже не моя девушка. Вот. Она просто закончила на год раньше универ и говорит: «Я поехала в Москву, всё там разузнавать, и потом я тебя перетаскиваю, мы будем жить в Москве». Ничего себе. Она такая деловая, журна Ничего себе. Она такая деловая, журналистка, пробивная. И в итоге получилось как? Я поехал как раз на тот самый семинар, о котором я говорил, от Европа Плюс в Москву. А начали проводить? Да, там собиралось, там трёх человек отправляли, и меня не хотели пускать. Мне говорят: «Ты не вернёшься». Я говорю:

Кирилл: «Как не вернусь? Вы чего? Я же вообще Я говорю: «Как не вернусь? Вы чего вы? Я же вообще должен знать, как делается радио, как это всё профессионально должно выглядеть». Мы должны поднимать уровень региональных станций. Нет, ты не вернёшься. В общем, я кое-как выбил себе эту поездку и поехал. Угу. Приехал. И так получилось, что я сижу в номере гостиницы, гостиница Россия, которой сейчас нет, к сожалению.

Аркадий Джем: И звонит телефон. И не знаю, сейчас, наверное, такого уже нет, хотя может и есть, когда в номера звонят девушки и представляются экзотическими, красивыми именами и-и-и не знаю, предлагают хорошо провести время. Я в московских отелях не был ни разу, поэтому не знаю. Вот. А я был. И мне звонит Анжелика. И она говорит: «Аркадия можно?» Я говорю: «Да». Меня зовут Анжелика. Я сразу понял, о чём идёт речь. Я говорю: «Спасибо, спасибо, нет, нет, нет, нет». А у меня тут девушка сидит: «Ну куда?» А-а-а... Она говорит: «Аркадий, а вы отправляли резюме на станцию 106 и8 FM?» Это она говорит. Она мне говорит: «Анжелика из гостиничного этого холла». Я бы себе представил. Я поворачиваю глаза на девушку и говорю: «Я резюме». Угу. Она говорит: «Да-да-да». Угу. Я говорю: «Да». «Да». Она говорит: «Так а вы бы могли прийти к нам на собеседование?» Я говорю: «Да, наверное, да». «Ну, запишите адрес, и мы вас ждём». Я говорю: «Хорошо, я записываю». И спрашиваю: «В чём дело?» Уже у девушки. Она говорит: «Слушай, ну я тут подсуетилась немного, разослал твои резюме по радиостанциям». Вот я в шоке, потому что так совпало, именно в тот день, когда этот семинар шёл два дня. Причём один день семинар, второй день мы собирались на концерт Trolling Stones.

Кирилл: Какая она молодец! И так всё совпало, что в этот день я оказался... А, ещё момент, почему она позвонила ко мне в номер?

Аркадий Джем: Казалось бы, неувязочка такая, да? Я её спросил, говорю: же... Я её спросил, говорю: «Анжелика, извините, а как вы меня нашли?» Она говорит: «А вы в резюме указали ваш домашний телефон. Я вам позвонила домой, в Петрозаводск».

Кирилл: А ваши родители сказали, что вы на семинаре Европа Плюс в Москве. Я позвонила на Европа Плюс Москва, спросила, где проходит семинар. Мне сказали, что в гостинице Россия. Я позвонила в гостиницу Россия, и мне дали

Аркадий Джем: ваш номер. Обалдеть. И-и-и мне дали ваш номер. Обалдеть

Кирилл: история. Я говорю: «Анжелика, спасибо вам большое за проделанную работу, потому что вы не знаете, кто я такой и чем это может всё

Аркадий Джем: закончиться». Проделали такую работу. Да, многоходовку, нашли меня и пригласили. И я пошёл туда на собеседование.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Э-э записал демо. И-и-и мне говорят: «Когда вы готовы?» приступить к обязанностям?» Я говорю: «А можно я смотаюсь в Петрозаводск, деньги, ой, деньги шмотки соберу». Ну да. И-и как только, так сразу.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Вот. Я приезжаю в Петрозаводск, говорю: «Ребят, простите, так получилось, как вы боялись, но я должен это сделать, меня позвали».

Кирилл: А какую зарплату тебе предлагают?

Аркадий Джем: Меня спрашивают. Я говорю: «Я». Предлагают, меня спрашивают... Я говорю: «А я даже не спросил». Ну, правда, я не знал на какие деньги я еду туда, но мне было абсолютно всё равно. И я проработал там. Да, и я проработал два года на станции

Кирилл: и с какого по какой?

Аркадий Джем: С девяносто восьмого по двухтысячный.

Кирилл: На самом деле, интересно, а как происходит собеседование на радио? Как происходит собеседование на радиостанции? То есть действительно ты отправляешь прямо резюме? Вечером ты пишешь, что я там так-то и то.

Аркадий Джем: Ну, а резюме у меня было бедненькое. Я только закончил университет и всё. Работы нет. А, ну я там преподавал бальные танцы. Но к радио это имеет, как понимаешь, никакое отношение. Ну, как, по музыке погоняли, что я знаю, каких диджеев каких модных исполнителей. Вот, собственно, и всё, что их интересовало. То есть просто беседа на то, насколько

Кирилл: адекватен и демо какое-то. И демо, я пошёл в студию, мне дали

Аркадий Джем: плейлист. Нет, текста опять же нет, я сам. То есть мне дали плейлист. Представь, что ты ведёшь эфир, песня за песней, песня за песней, пос- Песня за песней, песня за песней. После каждой песни ты выходишь, что-то рассказываешь о чём хочешь: о музыке, о новостях, о себе, природа, погода. Главное, чтобы это было весело и модно. То есть у нас модная станция.

Кирилл: Это серьёзно? Вот так вот всё и происходило? То есть настолько свободное плавание? Да. Но сейчас-то не так? Или сейчас

Аркадий Джем: ты уже отправляешь готовое демо, потому что тебе записать никто не не даст. А-а. Ну, как правило. И то есть, ну, грубо как мы

Кирилл: сейчас можем записать что-то и отправить? Да легко.

Аркадий Джем: Вот многие, кстати, спрашивают меня ВКонтакте пишут. С чего начать? Да как? Вот ты можешь тупо дома записать, да? Пускай это будет качество не очень.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Пускай это будет какие-то прям Какие-то прямо обрывочки, песня заканчивается, ты поговорил на песне, рассказал всё, что ты хочешь, что тебе хочется донести до слушателя, записал, отправил. Главное, чтобы это было недолго, потому что никто там дольше трёх минут не будет слушать.

Кирилл: Я понял. Что, в принципе, уже всё понятно на первых минутах. Можно с этим человеком что-то делать или нет? Если уж эту тему начали, всё-таки действительно, как люди сейчас становятся радиоведущими, поскольку действительно же ходят и в университеты, и в школы, и ставят голоса, наверное, и этому обучают. И в целом уровень-то вырос с того, что так просто случайно не занестись. Или что можно сказать? Ну сказать

Аркадий Джем: Фу, сейчас об этом... Фух. Сейчас столько школ, угу,

Кирилл: развелось родийных, и если честно, я не знаю, чему там можно научить. Угу. Мне очень часто предлагают

Аркадий Джем: прийти, провести какой-нибудь, ну, не то чтобы преподавать, хотя бы, ну, приглашали преподавать, я отказался, и приглашали пару раз дать мастер-класс, какую-то лекцию почитать. Ну, правда. Да-да. Ты приходишь, сидят студенты. Когда

Кирилл: Я говорю: «Ребята, я не знаю, о чём мне рассказывать, правда». Серьёзно? Ну а не-е-е... это... Нет, у нас были несколько встреч с ребятами из бригады, нас приглашали студенты необязательно родийных каких-то курсов вузов, а просто там какие-то были курсы, э-э-э, там журналисты нас звали из МГУ, ещё кто-то. И это была такая неформальная беседа, то есть мы не преподавали что-то, не рассказывали, не было никаких диаграмм, не говорили, что вот это нужно сводить вот с этим, а это говорить нужно вот......вот с этим, а это так говорить нужно вот так вот. Просто ребята задавали вопросы, что интересно. Ну, вот как мы с тобой болтаем, так же. А вот именно прийти с готовой лекцией на полтора часа, я не знаю, о чём

Аркадий Джем: рассказывать, правда. Да. Но ребята чему-то учатся, и наверняка у многих что-то выходит. Я не знаю. Вот один из примеров это наша Вика из бригады, девочка,

Кирилл: которая Вики из бригады, девочка, которая пришла к нам сколько уже? Два почти три года назад. Да? Она родителям очень нравится, кстати. Да, клёво. Вике очень многим нравится. И как раз Вики закончила одну из таких школ радио. Угу. Но там проблема в чём? Тебе не дают никаких гарантий, что тебя будут трудоустраивать или как-то промоутить Доустраивать или как-то промоутировать, или протежировать. Закончили дальше сам. Угу. Вот. Э-э Вике повезло, что как раз в тот момент мы искали девочку. Угу. А Вике понравилась

Аркадий Джем: продюсером, и Вики взяли... А это

Кирилл: просто проходил прямо кастинг, куда звали ждали демы или как-то? Как это происходило? Как её нашли?

Аркадий Джем: Да, был кастинг, он был непубличным. То есть мы во всеуслышание объявляли: «Нам нужна девочка». По своим, ну, не то чтобы по своим, мы не хотели взять именно свою девочку. Мы спрашивали у кого есть знакомые, кто хотел бы поработать на радио, возможно, без опыта, но с большим желанием. Но это не так, чтобы на Ну, с большим желанием.

Кирилл: Ну, это не так, чтобы на Фейсбуке там. То есть это совсем прямо. Ну, может быть, в этом плане такие школы именно помогают быть в среде,

Аркадий Джем: чтобы найти. Ну, может быть. У нас иногда на сайте вывешиваются вакансии, там радиоведущий или журналист требуется. Но я чё-то давно не помню, чтобы к нам кто-то новенький приходил. то

Кирилл: есть сформировавшийся уже костяк

Аркадий Джем: такой. Ну, на самом деле, очень сложно попасть на радио, потому что всё занято. Да. Не, ну некоторые

Кирилл: идут в телевидение сразу же. Не-не-не, после радио, в телевидение. И как-то дальше развиваются, и, может быть, тогда освобождаются места. Некоторые

Аркадий Джем: сразу после телевидения приходят на радио. После телевидения приходит на радио, такой вариант тоже возможен, да, я знаю

Кирилл: примеры. Всё равно всё-таки возвращаясь к тому, как вести эфир и как вообще становиться таким же профессионалом, как ты, и стремиться... Спасибо. Серьёзно, потому что слушать всегда очень приятно. И какие бы ситуации ни возникали там, даже, ну, в прямом эфире, ты как-то их умеешь обходить, и ты думаешь всё время: «О, классно!» и всё как бы как-то хорошо дальше продолжается. То есть слушать действительно приятно. Что это? Это только опыт? Или всё-таки это какие-то знания, которые кто-то передавал? Чему вас учили на семинарах? Был ли в этом смысл? Или, в принципе, только опыт?

Аркадий Джем: Семинары были, конечно, очень полезны на тот момент, когда ты владел минимумом информации. но в регионах особо не развернёшься. Я уже рассказывал, что там ограничения по формату, ты имеешь право на две-три минуты либо на часовую программу по заявкам и всё.

Кирилл: А в эфире утреннего шоу, наверное, всё так просто и плавно, как кажется, происходит.

Аркадий Джем: Просто плавно, как кажется, происходит, потому что у нас нет жёстких рамок. Мы вот в эти три часа делаем практически всё, что мы хотим. Ну, за редким исключением, мы не можем, естественно, поменять песни, которые заправлены в плейлист на те, которые мы хотели бы послушать, но иногда даже делаем таки-такие исключения. У нас есть Какие-то такие исключения. У нас есть рубрика музи-смузи, где мы в три минуты можем поставить всё, что мы хотим, как нам кажется, то, что уместно в данный момент и то, что соответствует нашему настроению, или вдруг что-то ультрамодное на данный момент. Угу. Вот. Ну и плюс мы втроём, нам легче, если кто-то забывает слова. А у меня часто бывают провалы в памяти. Да. Ну, я не могу подобрать слово какое-нибудь, вот всё вылетело, и тык-мык- ну и... Ну, часто это

Кирилл: раз в неделю, мне кажется. То есть максимум... Не, ну максимум. Но и то это, ну, это очень редко. Мне кажется, когда ты делаешь ошибки в эфире или что-то не выходит наоборот, людям нравится, они тоже человек. Да. Ну, конечно, естественностью своей. И

Аркадий Джем: это нормально, мне кажется. А есть ли ощущение, что за эти 20 лет вообще радио

Кирилл: изменилось? То есть в плане того, как подаётся информация, в плане того, как вы себя ведёте? Потому что, ну, мне кажется, всё-таки среда меняется,

Аркадий Джем: люди меняются. Да. И именно в подаче, именно

Кирилл: в том, как вы выстраиваете передачу или как... В подаче, наверное, тоже многие стали естественными. И прощаются какие-то

Аркадий Джем: оговорки и дефекты речи, которые, например, нельзя искоренить или можно, но это должно занимать какое-то определённое количество То есть шепелявые есть, и кахтавые, разные ведущие на любой вкус и цвет. И по подаче, конечно,

Кирилл: ушла вот эта какая-то суперсерьёзность такая.

Аркадий Джем: Не серьёзность даже, а знаешь, вот

Кирилл: раньше многие любили писать себе тексты. тексты... Э-э, я-я этим тоже грешил. Но я не знаю, может быть, это не так плохо. Не то чтобы сценарий, а вот, значит, песня, да, идёт там

Аркадий Джем: какая-нибудь, там, не знаю, Дженнифер Лопес I And Your Mama, да, допустим. И вот следующая песня, там Евы Польна, не знаю, как её... Не знаю, как Ева Лева любила, Лева, Ева, я

Кирилл: любила тебя, да? И вот ты должен кровь из носу связать: «Я больше не твоя мама», с «Я Ева тебя любила». Вот именно нужно напридумать

Аркадий Джем: какую-то хрень, совершенно неинтересную, но так, чтобы это было красиво, витиевато. Раньше это было очень модно связать одну песню с другой, когда, казалось бы, это невозможно сделать. И это считалось верхом профессионализма.

Кирилл: И вот это совершенно бессмысленно, я считаю, и слава Богу, это ушло. Я не знаю, может быть, на каких-то станциях это ещё осталось. Просто болтать ради того, чтобы

Аркадий Джем: покрасоваться в эфире. А для кого? Для кого эта связь? Кто вообще задумывался? Я видишь, слушал музыку, я даже не... Ты был маленький, ты всё пропустил. А это было очень модно. Угу, да. То есть именно шла песня, дальше рассказывали... На хвосте песня, да?

Кирилл: Да, Дженнифер Лопес на радиостанции FM. С песней такой-то. И вот начинает рассуждает: «Я больше там не твоя мама». Ну, я не знаю, я вот сейчас бы не смог, наверное, связать, потому что сходу это сложно сделать, и люди сидели, писали себе А некоторые даже сдавали тексты. эти тексты на проверку начальству и их утверждали, только потом тебя сажали в эфир и говорили: «Можно вот этот текст, он проопрувлен». Ну, мне кажется, что сейчас тоже бригады это всё-таки песни наполнения бригады, а не наоборот. То есть, вы у вас есть понимание того, что происходит в Бригаде, то, о чём вы говорите, и это разбавляется песенками или это как-то иначе?

Аркадий Джем: Ну да, мы не привязываемся к ним, если нет какого-то конкретного события. Вот как вот сейчас Марун Файв приезжает, мы их крутим, мы их поддерживаем, раздаём билеты. Естественно, мы начинаем говорить: «Вот Марун Файв, они какие классные!» Если у меня будут билеты, я...

Кирилл: серьёзно? Ну как? Ну как же? Это же всё-таки действительно.

Аркадий Джем: Слушай, ну я не такой фанат, чтобы покупать билеты, да. Вот приехал.

Кирилл: А, ну я думал, может быть, если вы раздаёте, то есть и для вас как-то. Да знаешь, не всегда. Да, не

Аркадий Джем: всегда так. Бывает. Нет. Да. Это печально. И ко мне очень часто обращаются: «А можешь достать?» Я говорю: «Я сам бы изначально...» думал: «Ладно, попробую там достать». А потом, ну, меня стали уже прямо разрывать на куски, и мне проще было сказать «нет», чем всем «да» и просить билеты. Угу. Всё-таки «Бригада U уже идёт, я так и не понял, с какого года». С седьмого? С седьмого? Да. Даже не-не с пятого всё-таки, потому что у меня ощущение было, что с пятого. седьмого сколько? Точнее, я прочёл где-то, что с пятого. Ну вот будет девя... девять лет. Девять лет. И-и-и

Кирилл: насколько девять лет в одном и том же режиме с семи до десяти. И не менялся, да, график, по-моему?

Аркадий Джем: Нет, нет. Просто у меня было ощущение, что вообще там с

Кирилл: шести почему-то и как... Не-не-не, с семи до десяти, да. Да. Э-э-э, в таком режиме суровом. А-а, в таком режиме суровом, э-э, как ты не как не устаёшь от этой рутины ежедневной? И как ты относишься вообще к этому?

Аркадий Джем: Ты знаешь, э-э, обычно шоу существует где-то два-три года, потом меняют ведущих, потому что дальше очень сложно работать чисто физически.

Кирилл: Ну да, в этом плане Бригада феномен.

Аркадий Джем: Ну нет, есть ещё старожилы. на других станциях, но на Европе Плюс мы первое радиостан... Первое радио-шоу, которое вообще перешло на второй сезон. У нас каждый год была традиция менять полностью и название, и концепцию, и людей. А мы как-то так закрепились, бах, второй, третий, четвёртый и так далее. Ну, у нас произошли какие-то перестановки, но вот мы с Ильюхой остались до конца. Ну вот, мы с Ильюхой остались до конца. И первые года два-три, наверное, это было безумно тяжело. Я, работая на станции 168, один год вёл утреннее шоу, после чего я сказал: «Нева, нева». Вот правда, ни за что, ни за что. Потом в какой-то момент Европе так получилось, что я Плюс начал вести утреннее шоу с Леной Батиновой. Была такая у нас Европейская Зорька в 2001 году. Это был успех. На тот момент, все знали Батинова и Джем, это прямо разрыв. У нас была даже какая-то история, мы с Ленкой ехали в машине. Она за рулём. Я рядом, как её преподаватель, я учил её. И она попадает в аварию. Ну, мы попадаем в аварию, она стукется. Какие-то выходят парнишки такие, пацанчики. Она такая: Привет. Они такие: «Ну чё?» Она говорит: «Я батинова». И она у них ступор. Правда что ли? Да ебатил. То есть не нужно было объяснять, кто такая батенька.

Кирилл: Класс!

Аркадий Джем: Она говорит: «Да». А вот этот чувак это Джем. И они говорят: «Ребята, простите, мы вам сейчас сами всё сделаем». И в общем, мы им отдали просто ключи от машины, они её отвезли, отряхтовали, покрасили, бесплатно всё. Вот пот....покрасили бесплатно всё, вот потому что такие были крутые батиновые джины. Да. Вот. Ну, наша звезда закатилась быстренько.

Кирилл: Почему? То есть один сезон всё-таки прошёл.

Аркадий Джем: Да. Ну, я ушёл в линейный эфир просто. И вот после того... Что такое? Линейный эфир это ты сидишь, как диджей, вот все диджеи, которых мы слышим, которые по одиночке работают, которые выходят там три... раза в час, анонсируют э-э музыку, погоду, читают пробки или что-то ещё называется линейный диджей, линейный эфир. Вот. То, что уже в шоу это ведущие шоу, утреннего шоу, ведущий вечернего шоу. И после года работы в Европейской зверке я ещё раз себе сказал, что ника Я ещё раз тебе сказал, что никогда не соглашаться больше на утреннее шоу, потому что почему? Это ад. Но я не такой человек, я не могу вставать рано. Да ладно. Ну, я тогда, тогда так думал. То есть сейчас я встаю без будильника, без пяти пять.

Кирилл: Вау!

Аркадий Джем: Да. Не могу сказать, что я бодр и весёл, но думаю: «Ладно, сегодня я побегаю». Я ещё, у меня хватает сил иногда побегать перед. Я, кстати, видел

Кирилл: недавно фото с Адидаса Раннинга, нет, с Рибока. А, Рибока?

Аркадий Джем: Ой, прости, пожалуйста. Да, это не... А это одна. А, ну да. Ну, как и Найки в целом. Мы сегодня выясняли, как Адидас и Рибок. Да, в 2006 году Адидас поглотила Рибока. Да. Да. Э-э-э. Стань человеком в субботу это было испытание. Да. Ты там

Кирилл: бегал или нет? Я так и не понял. О, да, да. И не только бегал. Я-я не знаю, как проходят эти мероприятия. Я до вчера, до позавчерашнего дня не знал тоже. И я безумно счастлив, что я туда попал. Угу. И я пойду ещё. Да. Да, и тебя зову. Спасибо. Пошли, потому что это такой адреналин, такие эмоции, карнавал просто. Я не понимаю, где вот ты нашёл об этом мероприятии. Я бы сам не узнал, а если бы узнал, наверняка бы не пошёл. Ну, потому что это не моё, я не то что не моё, я непонятно со спортом, честно говоря, не особо дружу.

Аркадий Джем: А как же танцы? Ну это ж ну это...

Кирилл: Ну это искусство. а спорт, вот именно, чтобы в тренажёрном зале тягать эти железяки скучные, мне так это не нравится, мне неинтересно. И бегать мне по беговой дорожке тоже неинтересно. Да, мне тоже. Ну, а утром я сейчас, у меня, я говорил, у меня прекрасный сквер. Я выбегаю, никого народу нет, птички поют, и я такой туда На самом деле, мы начали с того, какой у тебя график и режим дня. И это очень интересно, какой как у тебя проходит день? Вот без пяти-пять...

Аркадий Джем: Нет, без пяти-пять. Ну, пять, да, начало. Без пяти. А, без пяти-пять.

Кирилл: Я что-то даже сначала подумал без пяти шесть, а хотя это уже поздно было бы. Идёшь на пробежку, потом как-то возвращаешься домой.

Аркадий Джем: Ну да, быстро душ и на работу. Ну, я просто живу недалеко от работы, поэтому мне 10 минут на машине, 15. Ну, недалеко, в принципе. Белорусская Таганка.

Кирилл: Ну да. Что там особенно утром? А ты не завтракаешь?

Аркадий Джем: Нет, не завтра. Нет. Я во время эфира пью чай. Зелёный и какие-нибудь печеньки. Ну, это же надо готовить утром. завтрак. Это я не люблю.

Кирилл: То есть у тебя такое голодание полдня идёт до завтрака в 11?

Аркадий Джем: Да. Вот мы идём после эфира с ребятами завтракаем, а до этого ну какой-то перекус совсем лёгкий.

Кирилл: Угу. А после двенадцати обычно чем занимаешься, если

Аркадий Джем: не секрет? Да не секрет, как все остальные, у кого свободный день. Ну, есть какие-то

Кирилл: дела, ты едешь в магазин, там затариваться, нужно что-нибудь для... Кстати, мне нужно для кота корм купить.

Аркадий Джем: Спасибо, что напомнил. Запишем. Какие-то

Кирилл: там оплачивать, не знаю, квитанции, штрафы, что ещё? Ну, то есть, в общем, стандартная, наверное, во сколько ты ложишься спать?

Аркадий Джем: Ложусь по-разному. Иногда Лишь спать? Ложусь по-разному. Иногда вырубает там в девять, в 10:00. Могу, могу и в час, и в

Кирилл: два лечь. Можешь ли ты сказать, что секрет раннего подъёма это ранняя укладка? Нет, нет. Иногда лучше вообще не ложиться. Серьёзно? Ну, есть какая-то вечеринка... О, были и такие... Ой.

Аркадий Джем: Ой, было всякое! Ну, правда, иногда думаешь: «Ну сейчас на часок и всё, и я бодрячком».

Кирилл: Нет, на часок лёг, эфир без тебя прошёл.

Аркадий Джем: Серьёзно?

Кирилл: Угу. Было такое? Да, и не раз было такое. Ну и разные были ситуации, иногда в пробки попадал.

Аркадий Джем: Кстати, я помню, да,

Кирилл: бывало, когда не было Джима в эфире?

Аркадий Джем: Я иногда не один раз попал в пробку. на 3 часа. Я приехал на рабо-я выехал в шесть. Но я просто ночевал за городом у друзей в Мытищах. И там была

Кирилл: какая-то крупная авария, так что Ярославку перекрыли напрочь, и я простоял в пробке 3 часа на одном месте. А какие

Аркадий Джем: были ощущения? Вот я очень нервничаю. Я опаздываю, если начасовую отбивку. Если на часовую отбивку, ну это когда вот ровно там в 7:00, да, ты должен сказать: «7:00 утра в Москве», и объявить журналиста с новостями. Если я на неё не попадаю, то мне очень некомфортно, потому что я очень ответственный.

Кирилл: А кто-то может подменить или просто новости

Аркадий Джем: начинать? Нет, конечно, нет, журналист есть, он начинается. Он у меня есть, слава богу, Илья, и Вика, которые всегда меня меня... Они вовремя приезжают? Да-да-да, особенно Вике.

Кирилл: Да. А-а, скажи, последние изменения в вашей студии? У вас же новая студия? Да, уже. Она очень крутая, да, второй год. По-моему, в 2015 открылась, да? Ну, как раз-таки второй год сейчас пошёл. Получается, что...

Аркадий Джем: Да. Чья это была? Или четырнадцатая?

Кирилл: Это вы? Чья это была идея? Или цатирная? Это вы как-то хотели, чтобы именно вас на видео снимали? Потому что это совсем другой формат, что ли,

Аркадий Джем: даже переход на какой-то уровень новый? Ну, это полностью идея нашего, одного из наших вице-президентов Ти Шаму, он француз. И он долгое время работая во Франции, консультировал нас, как делается европейское...как делается европейская по-настоящему радиостанция. Потому что изначально-то мы была были французской радиостанцией. Да. И естественно, вот этот европейский подход хотелось применить здесь, на российском радиорынке. И его идея очень крутая, я считаю. Многие, конечно, думают, зачем из радио делать полу телевидение? Должна быть загадка, тайна, потому что многие себя представляют совсем по-другому нас, и когда картинка не складывается в сознании, то происходит какое-то разочарование у многих. Угу. Ну, правда, меня многие представляют таким дядькой с усами уже возрастными. Ну, я, конечно, уже не молод. Возрастным. Ну, я, конечно, уже не молод, но когда я был молодым... Не, у меня все думали, что я уже там за сорок. Так я на самом деле тоже. Мы же впервые, когда увиделись, ну, хорошо, я просто знал, как ты выглядишь, но когда я в детстве слушал, у меня был тоже какой-то другой образ человека. И это, на самом деле, очень занятно, потому что действительно стали ли больше тебя узнавать, например, там на улице, в магазине после того, как у вас появилась эта трансляция? Или, в принципе, ничего не изменилось? Ты знаешь, благодаря трансляции, наверное, не стали узнавать, потому что в трансляции как-то так посмотрят на общую картинку вообще, что такое радио. Угу, да? То есть студия, вот ребята сидят, многие спрашивают: «А почему вы не общаетесь между собой? Вы вот в эфир выйдете, поболтаете и-и-и все в себе. Не в себе, а там в компьютер начинаете своими делами заниматься. И с одной стороны хочется объяснить, почему? Не потому, что мы ненавидим друг друга и нам не о чем поговорить, а потому что мы работаем, мы ищем дальше какую-то информацию на игру, какие-то вопросы, мы читаем опять же, чтобы ответить на них. То есть мы работаем. У многих представление радиоведущего такое, что там ля-ля-ля-ля-бла-да.

Кирилл: Поболтали, поржали, ля, выключили микрофон и

Аркадий Джем: продолжаем болтать и ржать и ничего не делаем в эфире. Угу.

Кирилл: Ну нет, конечно, вот я не знаю, хорошо ли это или плохо, что мы раскрываем св это или плохо, что мы раскрываем свои какие-то секреты.

Аркадий Джем: Да это не секрет на самом деле, но мы просто наружу показываем внутренность радио.

Кирилл: Угу. И к нам по пятницам приходят гости. Ты, кстати,

Аркадий Джем: почему до сих пор не пришёл, я не знаю. Приду. Приходи. Хорошо. В эту пятницу...

Кирилл: В эту пятницу... А просто можно прямо всем прийти?

Аркадий Джем: Можно всем, единственное, нужно зарегистрироваться, чтобы не пришло слишком много вас. А то мы так обрадуемся вам. А вас вон сколько, а у нас мест не хватит.

Кирилл: Это классно! Да не, я думаю, что у вас там большая относительно студия. Но она ещё видео этими камерами объём создаёт дополнительный. А так она может покажется вам в реальном режиме чуть поменьше. поменьше, да? Ну, всё равно, мне кажется, гораздо интереснее стало, нет? В плане того, что место, где вы сидите...

Аркадий Джем: Ну, конечно, интереснее. Ну и более того, ещё никто такого не делал до нас, и да, это классно. Мы были во всём. Ну и плюс там ещё сцена специальная для выступления для акустики, да.

Кирилл: По поводу гостей, действительно много раз приходилось брать и выступать в качестве интервьюирующего, интервьюирующего.

Аркадий Джем: Да.

Кирилл: С кем было интересно, как вообще происходит встреча с известными людьми? Потому что я... А, я-я читал, с кем ты понравилось последнее. Там, я не знаю, с кем ты читал,

Аркадий Джем: потому что, ну, правда, их за эти годы было очень много интервьюшек. И интервью-шек. И, честно, я горжусь этим, что есть такая уникальная возможность поболтать. И, как правило, все интервью вот такие эксклюзивные, то есть тебе выделяют там по-разному бывает. От пяти минут до 15 до 20, и ты тет-а-тет сидишь с человеком, со звездой, который знает весь мир, которого смотрят на экранах в кинотеатрах или поют на сцене. И это очень круто. И кого-то выделить, я даже не знаю кого. Мы очень классно общались с Милой Йович, два раза у нас интервью. Да, причём Мила Йович и Мила Куниц, они оба прекрасно говорят по-русски. Мила Куниц говорит по-русски. Мила Конес говорит

Кирилл: по-русски. Она же украинка. Серьёзно?

Аркадий Джем: Причём она по-русски говорит вот с таким вот акцентом. Да шо вы? Да что вы говорите? Смотри! А, прикольно! Да. Их... Она, конечно, хорошо. Их публи... Она офигенская, и она красивая пара станом.

Кирилл: Да. И публицисты, люди, которые являются их менеджерами, директорами, они, как правило, злобные злыдни. Угу. Они их охраняют. И вот в случае с Кунис и, по-моему, даже с Йовович была ограничение по русскому языку. Нам говорили, что девочки не говорят по-русски. Только на на английском. Мы говорим: «Окей, окей, мы можем по-всякому». То есть вы вне интервью с ними говорили по-русски? Нет, они сами переходили

Аркадий Джем: Переходили на русский. на русский. Вот. Я не знаю, то ли нам удавалось как-то их расположить. И с Миллой Йовович это было вообще фонтан. Она такая весёлая и простая, мы проржали и одно интервью, и второе.

Кирилл: Что можно успеть за 15 минут? Как ты готовишься к интервью и что ты, какие вопросы подбираешь?

Аркадий Джем: Ой, мы по-разному берём. Иногда мы втроём идём, иногда меня отправляют, допустим, в Лондон или вот я летал когда в марте, в апреле, в апреле полетал в Лондон. Это было одно из сложнейших, наверное, задач Это было одно из сложнейших, наверное, заданий за всю историю мою, потому что мне нужно было взять, да, миссия кучу интервью. Я ездил на премьеру Бэтмен против Супермена. И мне нужно было взять интервью у, собственно, Бэтмена Супермена, угу, Генри Кавелла и Мэтта, не Мэтта Деймона, а его друга, как его зовут? Его друг, как его зовут? Стыдно, пожалуйста. Я ужасно ориентируюсь в актёрах. Его зовут позорище! Да ладно, бывает. Вот. В общем,

Кирилл: парочка вот эта Бэтмен Супермен, да? Потом интервью у режиссёра фильма, даже сейчас не буду его вспоминать, потому что сейчас ещё время ещё потеряю. Да, у актрисы ещё одной. В общем, шесть интервью мне нужно было взять с одной премьеры. или да, и нужно было всем задать

Аркадий Джем: разные вопросы, потому что я это всё выдаваю-выдаю в эфир, а потом в печатном виде на сайте. И-и-и если я буду одним и тем же вопросами оперировать, было бы странно, и, наверное, неинтересно. И меня так трясло, меня колбасило. Я приехал накануне, и я вместо того, чтобы пойти погулять по Лондону, я сидел в номере и писал, писал эти вопросы. И-и-и мне не нравилось, или я не знал, о чём спросить. И потом с утра я начал опять нервничать, я уже сам от себя взбесился и устал от этого стресса. И когда всё закончилось, я такой был счастливый, что пошёл гулять и вернулся с такими трофеями. Да. Но всё-таки интересно, как

Кирилл: подбираются вопросы. Вот просто смотришь, что было и то, что интересует тебя, или есть какие-то установки, что?

Аркадий Джем: Есть установки. Во-первых, нельзя часто спрашивать про фильмы другие, в которых снимался актёр, у которого ты берёшь интервью. Там многие запрещают спрашивать про личную жизнь, хот Многие запрещают спрашивать про личную жизнь, хотя некоторые сами начинают о ней рассказывать. Обязательное условие перед фильмом быть на пресс-показе, потому что если ты не отметился на пресс-показе, тебя могут не допустить к интервью. Ну и, соответственно, желательно, чтобы все вопросы касались именно фильма, которого

Кирилл: идёт поддержка и промо-тур этого актёра. человек, который не видел этот фильм, ему, наверное, не очень интересно знать, что там происходит, пока он сам его не посмотрит. Поэтому мы плавно иногда съезжаем на вопросы около кинематографические. Ну да, про личную жизнь и про еду и пристрастие в музыке. То есть что-то такое перс То есть что-то такое персональное вы хотите, личное, да? Да, это классно. На самом деле у меня уже есть какие-то вопросики такие стандартные. Если не против, я тебе начну их задавать. Давайте. И первое это то, есть ли какое-то у тебя яркое воспоминание из детства, если можешь вспомнить или что-нибудь, что первое в голову приходит?

Аркадий Джем: воспоминания из детства. Я не знаю, что в какой период можно уложить детство.

Кирилл: Ой, ну до школь... Ну как? До конца школы, я думаю. До конца школы.

Аркадий Джем: Ну, ты знаешь, я в какой, не помню, какой это год был, в каком классе я съездил в лагерь Артек. При том,

Кирилл: что мне очень, мне очень сложн... При том,

Аркадий Джем: что мне очень, мне очень сложно сходиться с людьми, а в детстве с детьми. Почему? Я не знаю, я стеснительный и-и со мной, если познакомиться, я всегда открыт. А вот самому первому подойти... Мне очень тяжело это даётся. И каждый год все ездили по лагерям. Я никуда не ездил, потому что у родителей были гастли... Я никуда не ездил, потому что у родителей были гастроли, и на три месяца мы уезжали в какие-нибудь южные города, потому что мы считались Красноярск, жили в Сибири в холодах, хотя у нас там прекрасный климат. Свой артек. Да, и нас отправляли, ну, нас родителей в театр отправляли гастроли по южным городам. И я всё время с ними катался, поэтому лагеря проходили мимо меня. А тут была возможность поехать в Артек, который гремел тогда на всю страну. И я съездил, и на самом деле до сих пор помню, что я был в отряде барабанщиков. Да, у нас была специальная униформа, у всех были там синие рубашки, у нас были жёлтые, у нас были красивые вязаные ж...

Кирилл: У нас были красивые вязаные жилетки, у нас были барабаны в конце концов, и мы каждое утро барабанили на зарядку, на зарядку, там, не знаю, на построение. Класс! Вот такие ещё воспоминания. Такой вопрос более личный: что ты больше всего ценишь в жизни?

Аркадий Джем: Ну, может быть, сложно выделить что-то прямо одно, но тем не менее, какие-то...что прямо одно, но тем не менее какие-то вещи. Свободу передвижения, перемещения. Я безумно люблю путешествовать. И сейчас немного сложновато с курсом евро бесит просто. Но когда он был сорокет, то более-менее можно было путешествовать, и у меня практически все выходные я куда-то улетал. Да, я... я вижу по ленте Фейсбука постоянно где-то. Да, сейчас поменьше, правда, получается. А какие места больше

Кирилл: Европа или или вообще разные? Ну, не могу

Аркадий Джем: сказать, разные. У меня два направления, пока: Европа и

Кирилл: Америка. Ну да. И Европу я сейчас практикую больше автомобильные путешествия. Автомобильные путешествия, либо я там прилетаю, беру напрокат и катаюсь по всем странам, либо последние разы я отсюда выезжаю на своём серьёзном жучке несчастном, да. Это, конечно, испытание проехать половину России до Белоруссии, потом всю Беларусь пересечь. Ой, вот жили бы мы чуть поближе туда. Да. Жили бы мы чуть поближе туда. И там уже начинается.

Аркадий Джем: Единственное, когда мало времени, ты не успеваешь заехать в глубь Европы, то есть там получается

Кирилл: Чехия, Польша, Германия, Австрия. Ну, в принципе, тоже неплохо. В общем, ценишь ты впечатления от путешествий от поездок? О, да. Планируешь этим

Аркадий Джем: летом ехать? Ты знаешь, у нас сейчас удачно так совпадает, получается, отдых, ну, не отдых, наверное, всё-таки работа и путешествия. Мы с бригадой уедем на Евро, во Францию. И на две недели мы там будем кататься по городам, где будут проходить матчи, где будут играть наша сборная. То есть Марсель, Лиль. Марсель, Лиль, Тулуза и Париж. Прекрасно! Я счастлив, во-первых, я люблю Францию и с ребятами потусить. Я-я прямо жду. Ну, а потом у нас сразу после окончания евро начинается отпуск. Угу. Так всё удачно складывается. Я, наверное, там зависну и буду кататься дальше на машине.

Кирилл: Да, удобно, можно даже не возвращаться. А-а скажи Скажи, были ли какие-то или какой-то можешь сейчас вспомнить момент, самый просто позорный, стыдный на радио в прямом эфире? Чтобы такое произошло, что ты вспоминаешь и думаешь: «А, как это могло произойти?»

Аркадий Джем: А-а, есть у меня один такой момент. Наверное, их было несколько, но один я запомнил, потому что я его зачем-то сохранил, вырезал из эфира, и он у меня висит на стене.

Кирилл: Выз эфира, и он у меня висит

Аркадий Джем: на стене ВКонтакте. Друзья, заходите. Слушайте. Там Аркадий живёт?

Кирилл: Да-да. Я читаю пробки в целом. А-а, ну это, конечно, не очень страшно было, потому что пробки это рубрика, которая идёт только на Москву, то есть

Аркадий Джем: перекрывается. Ну, всего лишь 20 млн. Всего лишь 20 млн, да? Человек услышали мой позор. Э-э-э я забыл совершенно про этот элемент. Я работал как раз в Ленином эфире 1, и я забыл, что у меня стоят пробки, а они идут 30 секунд. И нужно было 30

Кирилл: секунд перечислять, казалось бы, что проще перечислять улицы Москвы. У нас пробки могут быть где угодно, если ты вдруг назовёшь не ту улицу улицу, вот ничего не случится. Тем более что я считаю, что эта информация о пробках совершенно бесполезна.

Аркадий Джем: Серьёзно? Ты тоже так считаешь? Тоже так считаешь?

Кирилл: Да-да. Я потому что не знаю, как можно ею воспользоваться, то есть... Ты едешь в пробке в машине, слушаешь, тебя. И-и-и что ты теперь? Стоит набережная, стоит мост, стоят проспекты. И что?

Аркадий Джем: Угу. Так а что произошло в этом эфире? Ну что, я забыл все улицы Москвы. У меня не было, обычно я готовлюсь, то есть э-э-э там спонсор какой-то Яндекс, что ли, они присылают информацию, типа, стоят такие-то, такие-то улицы. Я тупо читаю. Они прислали, но я забыл открыть это письмо в компьютере, и у меня какой-то ступор, растерянность, волнение, и я забываю. И я называю там не помню что, стоит Тверская улица. Ещё стоит...

Кирилл: Мне кажется, всем понравилось. Это тот момент, когда всем было очень полезно. Прям серьёзно?

Аркадий Джем: Вот так? Да, вот надо будет послушать. Ну, в общем, ещё очень много улиц стоит, говорит. Мне стыдно до сих пор.

Кирилл: А когда это было примерно? Это давно было?

Аркадий Джем: Да, это было давно, но свежо, как сейчас в памяти.

Кирилл: Вот, кстати, следующий вопрос. На какой, на какой возраст ты чувствуешь себя сейчас? Вот, если так можно оценить. Потому что у меня ощущение, что ну вот не знаю, ну, 30.

Аркадий Джем: Ну это пускай. да? Спасибо тебе.

Кирилл: Нет, серьёзно, потому что я даже не знал. То есть я только потом уже начал смотреть, я понял, что в этом, в том году был юбилей. Нет? Да. И-и я даже удивился. Вот. Потому что серьёзно, по с утра можно подумать, что вообще, о, парень рассказывает, так весело, классно, и нет вообще никакого ощущения.

Аркадий Джем: Нет, правда, я себя ощущаю очень легко, и я иногда вспоминаю, сколько мне лет спрашивают, когда так, мне думаю, сейчас мне-мне там 30. Угу. А, да нет, уже нет. этим ещё? Потому что мне кажется, что сейчас жизнь другая, и ты в целом больше чувствуешь себя молодым, что ли? И я чувствую молодым, но вот этот звоночек этот звоночек, он, конечно, иногда побрякивает. Неприятно. Да,

Кирилл: Есть какие-то ощущения с совсем. А родители ничего

Аркадий Джем: не говорят там? А чё родители говорят? Нет, у меня мама молодая, донельзя. Она как-то мне звонит: «Аркаш, ты отметил День молодёжи?» Я говорю: «Мам, ну мне сколько лет?» Угу. А я отметил. Серьёзно? Класс. Метил! Серьёзно? Класс! Вот. У меня в

Кирилл: следующем году маме сколько?

Аркадий Джем: Семьдесят. Вот. Она мне сейчас звонила, говорит: «Я отвезла на работу велосипед, чтоб мне там профилактику сделали, накачали шины, смазали цепь». Сейчас поеду кататься.

Кирилл: Класс! Так что... А где родители сейчас живут?

Аркадий Джем: В Красноярске. Они вернулись с Красноярска с Петрозаводска, потому что как-то им показалось там роднее и уютнее.

Кирилл: А частенько ли туда удаётся? К

Аркадий Джем: сожалению, нет. Я в прошлом году летал к папе на юбилей, и это было, наверное, впервые за пять или шесть лет. Редко я там бываю. Но мы каждый год встречаемся на нейтральной территории в Волгограде.

Кирилл: Да. А, там, где брат? А брат-то

Аркадий Джем: вообще в Праге уже? Да, ну там да, остались. Какой бы ты хотел приобрести

Кирилл: навык вот сейчас выучить, которого бы тебе не хватало, и ты понимаешь, что: «Ох,

Аркадий Джем: вот хорошо! Я так хотел петь

Кирилл: всю жизнь. Петь? Прямо вот петь так, как поют люди. Не мучаются

Аркадий Джем: и мучают своим вокалом остальных....мучает своим вокалом остальных.

Кирилл: Угу. А вот чтобы это было естественный талант природный... Мне так обидно, что у меня его нет. А ты считаешь, что это в первую очередь всё-таки талант? Конечно, да. Ну просто можно также и подумать, что у тебя талант, талант быть радиоведущим, но мы уже знаем историю, и это много работы на самом деле.

Аркадий Джем: Может быть. Нет. Нет, любой уровень высокий в профессии это, безусловно, работа бесконечная над собой. Но если дано, то дано. Да. Именно пение. Ну конечно, ну да. Хотя голос есть. Ты знаешь, я занимался пением. Я закончил музыкальную школу, у меня есть слух, да, я там на фортепиано что-то бренчал, на саксофоне дудел. и пел, естественно, в хоре, и потом я брал индивидуальные уроки. Угу. Я реально думал, может быть, я всё-таки стану звездой и буду петь и танцевать, раз я такой разносторонний. Но я слышу себя, я понимаю, что ну нет у меня голоса.

Кирилл: Как ты любишь больше всего проводить свободное время? Вот есть какое-то любимое занятие, которое вот выделил, появилась свободная минутка, пошёл. Пошёл гулять, да?

Аркадий Джем: Да, пошёл гулять-гулять. Либо кататься на машине. Вот уезжаю куда-нибудь за город. Если не улетаю, то еду на машине по прямой. У меня один раз было, я не знал, куда я поеду на майские праздники на прошлых, это было в прошлом году. Я поеду по прямой и всё, куда выеду. Ну

Кирилл: и оказался там в Польше, в Германии, естественно. Серьёзно?

Аркадий Джем: Вот я не планирую такие отпуска.

Кирилл: Какие ты ценишь качества в людях? Каких-нибудь, например, три самых главных, на твой взгляд?

Аркадий Джем: Наверное, простоту, но не в плане панибратства такого, а без каких-то... У меня просто есть друзья, с которыми вроде как легко, ты так от них устаёшь. А с некоторыми ты просто сидишь и молчишь, и тебе комфортно, и не возникает никакой неловкости. Какая-то лёгкость. Лёгкость, да. Неназойливые люди, мне кажется, это самое ценное. Угу. Которые знают, в какой момент можно промолчать, в который лучше уйти. Чувствовать так. Да. Ну просто ещё многие знают, что я закрываюсь очень часто ото всех.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: И меня лучше не беспокоить. Вот люди, которые понимают, чего ты хочешь.

Кирилл: Угу.

Аркадий Джем: Которые хотя бы думают о том, что же хочешь ты, а не только я.

Кирилл: Да-да. Это классно. Что ты больше всего боишься? И боишься ли ты чего-то вообще? Если такое есть? Вот прямо боюсь. Или нет?

Аркадий Джем: Э-э, тут недавно, по-моему, в прошлом году вышли два фильма про Ива Сана Лорана. Угу. Я не посмотрел разных режиссёров. Посмотри один, второй, они... Я слушал их историю. И там в обоих фильмах есть

Кирилл: сцена, где у него берут интервью. И ему задают этот вопрос: «Серьёзно? Чего ты боишься?» Да и он отвечает моими словами. Он

Аркадий Джем: боится облысеть больше всего на свете.

Кирилл: Ну, мне кажется, это не св... Ну, мне кажется, это не светит тебе.

Аркадий Джем: Не-не, ну мне это бы уже проявилось как-то. Я надеюсь. Я просто не знаю, сколько стоит вставить волосы, поэтому страшно.

Кирилл: Да. И последний вопрос. Что бы ты мог посоветовать такому же парню, как я, или, может быть, какому-то двадцати?...или, может быть, какому-то двадцатилетнему парню, девушке. Просто вот что ты сам не знал и хотел бы знать тогда. И это бы повлияло положительно.

Аркадий Джем: Мне кажется, что вот ваше поколение, да, как бы это ни показалось...

Кирилл: Да, я понимаю. Уже, да, показалось. Понимаю.

Аркадий Джем: Не, нормально. Но вот раньше...

Кирилл: Ага, нет, не-не,

Аркадий Джем: ну просто мы были намного скромнее и до сих пор это... Я не знаю, как это перебороть в себе. Я всегда боюсь лишний раз спросить, потревожить кого-то, показаться навязчивым, поставить человека в неудобную ситуацию. И поэтому я, наверно, многое упустил в своей жизни. И ребята, которые моложе, гораздо моложе меня, я вижу, что это проблем Даже меня я вижу, что эта проблема отсутствует очень у многих, и, наверно, это считать можно плюсом. Смелость даёт много возможностей. И поэтому я рад за тебя, что ты взялся за подкасты и что ты устроился на телек. Ну, это так. Пускай это с малого ты начинаешь, но главное не останавлив... С малого ты начинаешь, но главное не останавливаться и открывать ногами двери везде и продолжать работать.

Кирилл: Спасибо большое, Джем. Спасибо тебе большое за отзывчивость, за то, что согласился и проболтал с нами аж целых полтора часа. Офигеть. Было очень интересно. Я надеюсь, что все немножко получше тебя узнали, как-то ты раскрылся. Мне было самому безумно интересно. потому что я ничего этого не знал, я специально не читал интервью с тобой. А-а, так что да, будем разбегаться. Друзья, если у вас есть какие-то вопросы к Джему, о радио или о чём вообще угодно ещё, обязательно пишите их, и, может быть, если вопросов наберётся, мы запишем продолжение, если Джем не против, осенью. Вот. И да, спасибо тебе. большое ещё раз.

Аркадий Джем: Кирюх, спасибо тебе, что ты пригласил и поболтали. Мне правда очень понравилось. Я не знаю, насколько это было интересно, не на все вопросы я смог подобрать ответы, но так бывает. Жизнь, жизнь она такая, не всегда прямой эфир и всё супер идеально. Спасибо тебе. Спасибо тебе. Всё, счастливо! Счастливо! Всем пока-пока! Пока! Пока.