Кирилл: Всем привет, друзья. И добро пожаловать в очередной эпизод шоу Кирилла Скобелева, в котором я общаюсь со своими друзьями, коллегами и просто интересными мне людьми. Это могут быть артисты, предприниматели, музыканты, учёные, спортсмены, блогеры и все те, от кого можно чему-то научиться или вдохновиться их историями. Сегодня я в гостях у музыканта, композитора, диджея, создателя и солиста группы Тесла. Создателя и солиста группы Tesla Boy Антона Севидова. Антон, привет! Привет, привет. Спасибо большое за гостеприимство и отзывчивость, потому что я не ожидал, что настолько быстро мы можем договориться об этой беседе и за приглашение к себе, потому что мы сидим сейчас буквально в студии, там, где творится вся музыка. Очень необычно быть в таком месте и я хочу немножко рассказать о том, что я узнал о группе Testla Boy на концерте в 2011 году. И так. Да, это был день рождения как раз-таки Антона. И я впервые тогда их услышал и был вообще потрясён тем, что это русская группа, которая настолько великолепно играет который настолько, э-э, спасибо, круто звучит. И с того момента я давний фанат, поклонник и слушатель и слежу за тем, что происходит. Спасибо, очень приятно. Кстати, по-моему, уже тогда даже была статья на Википедии, и я смог как-то о вас узнать. И это очень круто, мне кажется, потому что о многих ничего такого не прочтёшь, где-то что... многих ничего такого не прочтёшь, где-то чтоб была выжимка. Насколько я знаю, музыкой ты начал заниматься в очень и очень раннем возрасте, в 12 лет.

Антон Севидов: Ну да, на самом деле, даже раньше, в 12 лет я уже пошёл на подготовительные курсы при джазовом училище на Ордынке, да, ну, бывшая Гнесинская, которая потом отдел Бывшая Гнесинская, которая потом отделилась. Вот. А вообще в музыкальную школу я пошёл 8 лет, то есть я до этого уже четыре года занимался и учился в Стасовской музыкальной школе в Москве на таком экспериментальном отделении, которое было специально создано для обучения не только классической музыке, но...классической музыки, но и джазовой и даже эстрадной. Ну, в том числе в старших классах у ребят был предмет под названием рок-ансамбль. Это очень смешно, наверное, звучит. Но на самом деле, я думаю, это прообраз был таких современных школ, которые сейчас и у нас стали появляться, но они особенно популярны......и особенно популярны и, скажем так, широкое такое распространение получили в Европе, в Америке, да. Ну, то есть, это и курсы электронной аранжировки, где музыканты могут или даже начинающие, да, просто ещё ребята могут изучать программы, в которых пишется музыка и так далее, и так далее. Вот. там это, в общем, такой был прообраз современного такого образования музыкального. В том числе у нас был класс синтезаторов. Это, ну, в прямом смысле слова, это такой класс, где стояли разные синтезаторы, преимущественно советские. Тогда нам, конечно, казалось, что это какой-то просто такой выглядело всё как космический корабль. Вот. И-и-и вот, собственно, вот с этого, с этого у меня началось такое профессиональное обучение музыке.

Кирилл: Это кто-то повлиял, кто-то предложил попробовать или было собственное желание? Я понимаю, что, может быть, уже сложно вспомнить, что там было в 8 лет, но я при этом знаю, что вроде бы есть эээ много спортсменов, да, из родственников футболистов. Да, у меня,

Антон Севидов: у меня, в общем, семья Севидовых это такая спортивная династия, то есть дед у меня был сначала игроком, но потом после травмы он переквалифицировался в футбольные тренеры и он тренировал Минска. Тренировал Минское, Киевское и Московское Динамо. Ну вот стоит упомянуть, что Киевское динамо становилось чемпионом в семьдесят первом году. Это вот прямо перед Лобановским, да? Вот, собственно, дед тренировал Киевское Динамо, а потом тренировала Московское, которая тоже чемпионом СССР была последний раз при вот Александре Александровиче....и вот Александра Александровича. Вот. А дядя играл в Московском Спартаке тоже в шестидесятые годы. И тоже был таким известным достаточно игроком. Но при этом они все очень любили музыку, и я думаю, что, конечно, вот этот, эта атмосфера дома, то есть и постоянное прослушивание... Постоянное прослушивание большого количества музыки, и то, что они были все меломанами, и папа собирал огромную коллекцию винилов, то есть она у меня осталась и-и-и постоянно что-то слушали, постоянно. И, конечно же, это папины друзья-музыканты, джазовые, в основном, с которыми он дружил. хотя среди них были и достаточно известные и эстрадные артисты. Вот, например, у нас часто в доме бывал Валера Дайнеко, это папин друг, который в составе песнеров исполнял песню «Беловержская пуща». Это вот его голос, собственно, звучит. Вот. И а он совершенно на самом деле, удивительный вокалист и музыкант, он большой знаток американской музыки. И он, приходя к нам в гости, очень часто всё время как бы приходил с какими-то новыми записями, и мы всё это сидели, слушали, разбирали, поэтому, ну, в общем, на самом деле неудивительно, что я стал музыкантом, потому что Сильно, что я стал музыкантом, потому что здесь не было никакого противоречия, а наоборот, когда, то есть родители поняли, что у меня есть какие-то способности, они, конечно же, всячески поддерживали и, в общем, поощряли, и помогали. Угу. Вот. Угу. Вот. Поэтому вот такая история. Но, конечно, мне три года пришлось до этого промучиться на теннисном корте. потому что сначала они думали, что я должен быть теннисистом. Вот. И я, честно, три года отпахал на Динамо, на тренировки по пять раз в неделю.

Кирилл: Обалдеть. А помимо музыки и помимо музыкальной школы, были ли какие-то увлечения вот ещё в детстве? Нет, у меня никогда ничего не было такого, что

Антон Севидов: У меня ничего не было такого, что... То есть я достаточно рано начал интересоваться именно электронной музыкой и диджейством, да? То есть я был ещё таким совсем юнцом, а как раз это в Россию пришла рэйф-музыка, да, и это всё стало очень интересно, и этого стало много, и стали открываться клубы, в которые пока меня ещё не пускали. поскольку я ещё, ну, фактически ребёнком был. Вот. Но потом уже чуть-чуть, став постарше, я начал сам уже диджейить в клубах и можно сказать, что это такое увлечение, да, которое вроде напрямую не относилось к музыке, да, к изучению музыки, к написанию музыки. но тем не менее, всё равно это внутри музыки. Вот. Поэтому ничего кроме музыки, никаких увлечений таких вот, о которых бы можно было заявить там, у меня не было.

Кирилл: Про участие в конкурсах и в «Утренней звезде». Для меня это было вообще удивление тоже, потому что утренняя звезда, ну, я её ещё помню. Я понимаю, что, может быть, сейчас поколение и не знает что такое утренняя звезда. Ну да, это такой

Антон Севидов: прообраз, наверное, голоса голоса, да, и не знаю, смеси там с Фабрикой звёзд, ещё чего-то такого. Да, это было действительно очень популярное, такое телешоу, да. Оно было действительно самое, по-моему, рейтинговое в тот момент. Как удалось

Кирилл: туда попасть? Там какой-то конкурс, его надо было проходить и так же, как сейчас, в принципе, на голос, тоже кастинг или... Ну, мы

Антон Севидов: просто узнали, как бы там были люди, которые предварительно занимались прослушиванием, да? А-а, вот. И мы, в общем-то, организовали вот такое вот прослушивание, нам удалось, по-моему, сделали даже какую-то запись, потом запись показали. Николаеву. Вот-вот он очень одобрил. И, конечно, здесь, как сказать, помогла фамилия, потому что оказалось, что Николаев такой футбольный болельщик был. И он сказал, что сказали, что это вот внук Александра Сандыча Сивидова. Его как-то это прямо тоже очень впечатлило. Вот. И, в общем, да я вот принял участие в этой программе, действительно, наверное, такое это было первое выступление на большой сцене. Мне было 12 лет. Каково это было? Вот есть сейчас хоть маленькие воспоминания о том, что я прекрасно всё помню. Театр Российской Армии, да. Э-э, в общем, такой большой огромный зал, красивый, большая сцена. На самом деле, я помню, что при том, что я испытывал какое-то, ну, такое естественное волнение. Я очень, ну, как бы серьёзно готовился, много занимался, и как-то я чувствовал какую-то такую действительно уверенность в своих силах. И поэтому у меня только какие-то самые-самые хорошие, наверно, воспоминания. Единственное Самые хорошие, наверное, воспоминания. Единственное, что, наверное, в каком-то смысле это у меня создало такое предвзятое отношение к конкурсам, да. То есть это всегда немножко странно, потому что я всегда всем говорю, что музыка, на самом деле, она не спорт, да? И очень, ну, как бы, мнения по поводу музыки, они всегда разнятся, да, они могут быть субъективны....всегда разнятся, да, и они могут быть субъективными. И поэтому у меня такой создало такой небольшой, как бы, как сказать, ну да, в каком-то смысле даже комплекс вот участия, да, в конкурсах, хотя я потом ещё участвовал в нескольких. Но в общем, вот последний конкурс, по-моему, в котором я участвовал, это было... Мне было 18 лет, если я не ошибаюсь. Да. И-и-и Да. И-и вот это был единственный, наверное, момент такой, ну, не то чтобы травматичный, ну он какой-то, то есть вот всё, что касалось самого выступления, какого-то, не знаю, обмена вот зрительской вот этой энергией, да, со слушателем. Э-э-э, это было всё здорово и у меня оставило только самые такие радужные воспоминания. Воспоминания. А выступление

Кирилл: было, это игра была на фортепиано или я просто... У меня

Антон Севидов: был синтезатор, ямаха CU99 на тот момент, такой очень серьёзный агрегат, и я сам в него, значит, записывал, или как аранжировщики говорят, забивал, забивал в него, значит, аккомпаниент Забивал в него, значит, аккомпанемент. И вот под этот аккомпанемент играя сверху как бы уже гармонии, аккомпанируя себе звуком электропиано, я, значит, вот играл. То есть и там это было, ну, по-моему, по-моему, пять выступлений, да, это было, то есть начиная с вот одной шестнадцати....с вот одной шестнадцатой и уже заканчивая там всякими финалами, суперфиналами и так далее, и далее. Угу. Вот. Но в финале я проиграл, я как бы занял второе место, я проиграл квартету из Иркутска, который назывался Jazz Baby. В котором, кстати, тоже хорошо, очень достойно выступали тогда.

Кирилл: Угу. А вы потом именно из-за этого ездили вот составе талантов России с гастролями? Или это никак не связано? Это как-то

Антон Севидов: не было связано, да? Это даже я не помню, как это получилось. Соцсетей ещё не было, поэтому вот как бы механику того, как они нашли меня, я не очень помню. Да, это действительно тоже такие были запомнения Это действительно тоже такие были запоминающиеся гастроли по Японии, ещё мы ездили в Польшу. То есть даже международные. Да-да-да-да, это были, да, это были гастроли.

Кирилл: А что это было? С кем это вы были? Ну то есть там были вообще

Антон Севидов: классические музыканты. Да, вот, да, «Таланты России», они играли классику. В тот момент это была такая действительно распространённая история. Была такая ещё параллельно программа «Новые имена», да. Они тоже делали серию концертов, и, по-моему, тоже концерты за границей. Вот. А-а, таланты России вот делали что-то подобное тоже параллельно, вот. и, собственно, меня пригласили тогда.

Кирилл: А можно сказать, что опыт вот того конкурса, как раз-таки участия в «Утренней звезде» и вот этих первых гастролей, очень сильно повлиял как на музыканта именно в плане выступлений и дал первый такой прямо серьёзный опыт? Или всё равно это было как-то ещё не до конца осознано и в таком юном возрасте? непонятно даже было, что ж происходит. Ты знаешь, я думаю,

Антон Севидов: что это, это, с одной стороны, было действительно важно, и, конечно, я думаю, это на меня как-то повлияло. Но при этом, конечно же, я думаю, что там в 12, в 13 лет очень сложно... Хмм, как бы себя осознавать, да, и анализировать и так далее, и так далее. Поэтому это всё так происходило по большей части интуитивно, но, конечно, оставило большой такой след. И-и-и ну и самое главное, такие приятные очень воспоминания. На публику. Я понимаю, что, ну, есть люди, которым как-то комфортно, они выходят и играют. Но у меня лично у самого в музыкальной школе ничего не выходило. То есть я прекрасно справлялся, играл с преподавателем, с, не знаю, с семьёй. И меня специально моя преподавательница водила по кабинетам незнакомым и говорила: «Играй в присутствии чужих людей». И это меня натаскало. Были Она натаскала. Были тоже такие проблемы или, в принципе, было, ну, ты знаешь, у меня, как мне кажется, такая достаточно распространённая история среди музыкантов и артистов. То есть я думаю, конечно же, в первую очередь о том, что сам тот факт, что То сам тот факт, что как бы человек вот занимается музыкой, да, занялся музыкой, он, конечно же, подразумевает его выступление на публике, да, и это как бы вроде по умолчанию как логичное такое, ну, продолжение. И поэтому у меня была такая история. Мне на самом деле очень нравилось выступл Э-э выступать перед людьми, потому что я как-то, ну, с детства замечал, что если так совсем очень просто сказать, да, то у меня как-то получается э-э, не знаю, поднять им настроение, ну, как-то, в общем, повлиять на их какое-то состояние, да, то есть своей игрой или там своим пением. И-и я как-то это вот интуитивно рано начал ощущать. Вот. Ну и потом, как часто это в детстве бывает, ты вдохновляешься какими-то всеобщеизвестными, да, примерами большими, там, не знаю, у меня это был и Стив Ундер, и Майкл Джексон, и потом уже какие-то другие там музыканты, и джазмены, и так далее, и так далее....ты джазмены и так далее, и так далее. И это просто ещё выходит из такого вот желания как бы подражать своим кумирам, да? Поэтому при этом, если говорить о проблемах, то мне, наверное, как и многим музыкантам, да, которые занимались вот и получали образование... в различных заведениях. Мне эти сложнее всего давались, конечно же, экзамены.

Кирилл: Угу. А были вообще сложности с выступлением на публику? Я понимаю, что, ну, де В каком смысле?

Антон Севидов: Это просто был действительно большой стресс, потому что нам приходилось играть очень много классической музыки, да? И в общем, это, конечно, требовало, во-первых, огромного количества чтобы всё это выучивать. Ну, вот, например, могу сказать, что на свой диплом в училище я играл финал первого концерта Рахманинова. Это такое самое сложное, что, в общем, я освоил, но и сейчас я думаю, что я это не сыграю, потому что, конечно, ну то есть я-я сейчас, у меня как бы и задачи такой, и желания заниматься по там по пять-шесть часов в день, да. Вот тогда это приходилось делать вот так. Вот. Поэтому, что касается выступлений, здесь, мне кажется, очень важно, ну, ощущать действительно уверенность. А уверенность она, она приходит только из опыта, ну то есть, чем больше ты выступаешь Опыт, ну то есть, чем больше ты выступаешь, тем ты увереннее себя чувствуешь, и, соответственно, ну, и плюс ко всему занятия. То есть действительно надо просто, ну, регулярно практиковаться. То есть, если ты поёшь, ну, значит, надо там ещё заниматься вокалом, да? Если ты на чём-то играешь, значит, надо практиковаться на инструменте, на котором ты играешь. Вот и всё. И-и-и ну и плюс ко всему, то есть вот занятия самостоятельные и сами концерты. То есть это две-две вещи очень простые, которые надо делать. То есть е-е-е, ну и да, если ты, грубо говоря, если нет концертов, значит, ну, занимайся дома.

Кирилл: Угу.

Антон Севидов: Если есть концерты, ну, значит, ты играешь концерты. Вот и всё.

Кирилл: По поводу, э-э-э... Концерты, вот и всё. По поводу училища как раз-таки хотел спросить. Это было уже после окончания музыкальной школы, потому что в девяносто пятом году, я так понял, была группа Critic Esit. Сытрик и сит, да?

Антон Севидов: Да, Сытрик, Сытк Сытрик, а там написано «критик». Критик ошибка. Да.

Кирилл: Надо будет неплохо. И я так понял, это была джазовая группа, первая.

Антон Севидов: Да, но мы играли Группы. Первая. Да, но мы играли вот уже я начал слушать электронную музыку. И надо сказать, что мы пытались делать такой, как бы джаз, как тогда, почему, собственно, в названии использовано слово Acid, потому что тогда очень был моден Acid-джаз. И в общем, я активно пытался это внедрять в нашу музыку. То есть у нас там были и синтезаторы, и я даже использовал, ну, семплеров у меня тогда ещё не было, но какие-то подобия семплеров у меня была такая штука, которая называлась мини-диск. Sony мини-диск. И я на него записывал разные семплы, и в общем, и как бы пытался ими играть, пускал их... прямо вот со сцены, у меня стоял рядом этот, собственно, мини-диск. Я с него запускал какие-то сэмпы, лупы, вот. И в общем, сейчас это, конечно, всё забавно очень вспоминать, вот. Поэтому, да, вот в названии использовано такое модное словечко на тот момент.

Кирилл: А-а, это была группа с кем-то, то есть это не сольный проект. И как она была организована? Потому что очень интересно, опять же...зовано, потому что очень интересно, опять же, 15 лет. Ну да, создание первой группы и

Антон Севидов: уже участие в фестивалях, гастролях. Ну да. Ну, я влился, я очень влился в, ну, то есть меня уже на самом деле знали, потому что меня приглашали до этого момента сольно выступать как джазового пианиста. Вот. И потом, когда я попал на Ордынку, я влился в Московскую джазовую как бы тусовку и со всеми уже познакомился. И-и-и в общем, вот пригласил ребят, которые к тому моменту, по-моему, кстати говоря, один из них Денис Прушанский, саксофонист, он, по-моему, заканчивал уже училище. Вот. А-а Дима Севастьянов и Антон Ревнюк, бас-гитарист... Стианов и Антон Ревнюк, бас-гитарист, он тоже заканчивал. Вот. Дима уже отучился, вот, и они все были сильно старше меня. Ну, в тот момент, это прямо совсем было, там Дима на 10 лет меня старше был. Барабанщик Антон, по-моему, на пять-на шесть лет. В общем, ну и, конечно, когда тебе там 14—15 лет, такая Четырнадцать-пятнадцать лет такая ощутимая разница. Вот. Ну и, конечно, это был абсолютный такой кайф, и было большое наслаждение играть с ребятами, потому что они, ну, действительно были и остаются очень как бы классными музыкантами, крутыми. Ну, надо сказать, что вот Дима Севастьян-барабанщик, он Вот Дима Севастьянов Барабанщик, он, например, сейчас выступает в играет в концертах с Денисом Мацуевым, который, помимо классической программы, играет ещё и джаз. То есть у него есть такая опция, как бы, да, такая вишенка вот на вершине этого торта. И вот Дима играет с ним. То есть, ну, это действительно очень-очень талантливые ребята, и я прямо очень ценю тот период, потому что, конечно, они были опытнее меня, конечно, они больше знали, и я просто играя с ними, да, при том, что играли там в основном мою музыку авторскую, играли какие-то мои аранжировки. Ну, конечно же, это было такое коллективное творчество, и, конечно же, э-э, они очень много привносили в это, и я очень многому у них учился, просто вот играя с ними. Это было, конечно, круто. А уточнить, э-э,

Кирилл: в целом идея была создания и там название группы именно вся от тебя исходила? Да, то есть 15 лет, как удалось Да, то есть в 15 лет. Как удалось собрать-то этих людей? Они как-то видели уже тогда в тебе музыканта и просто уважительно относясь как-то собрались, потому что я не представляю, как я вот Представляю, Как я пятнадцатилетний подошёл бы к двадцатипятилетнему и сказал: «Давай в группе будешь у меня играть».

Антон Севидов: Ну вот как-то мне удалось их, видимо, не знаю, убедить в том, что вот действительно это...тому, что вот действительно это что-то, что будет здорово получаться. И у нас правда, ну, здорово получалось, к сожалению, очень мало осталось записей, вот то, что в тот момент как-то мы не придавали этому значения. Ну, вроде играем и играем. То есть казалось, что вот сыграть концерт это уже какая-то такая вот история. Ну, то есть, уже как бы ничего больше, в общем, не требуется. То есть осознание того, что надо делать записи, ко мне пришло где-то уже там лет в 17—18. Вот действительно, в каком-то смысле, наверное, мне повезло. Ну, и повезло, что я оказался нардынке, повезло, что меня, в общем, обо мне уже знали и знали, и, ну, в общем, то есть я уже как бы подходя к ним, не было такого, что они вообще не знают, кто это, да, к ним обращается. Ну, и потом все знали, конечно, что я занимаюсь у Михаила Моисеевича Окуня. Он такой известный наш джазовый пианист, который меня взял, когда мне было 12 лет. То есть я у него начал заниматься с двенадцати

Кирилл: лет. Угу. Это ещё до училища, естественно? Да, это до училища.

Антон Севидов: Училище, естественно. Да, это до училища, да, в училище я поступил в 14.

Кирилл: А в училище было решено поступить на джазовое фортепиано, потому что это самое прогрессивное, современное из того, что там есть? Или я просто вообще даже не представляю, какие есть специальности именно по фортепиану?

Антон Севидов: Там есть вокал, да, там есть ещё какие-то инструменты другие, да, бас-гитара, гитара, саксофон, труба и так далее. Ну Труба и так далее. Э-э, но поскольку я занимался на инструменте, да, то есть, помимо того, что я пел и играл на фортепиано, э-э, в тот момент, э-э, вот мне казалось, что, ну, и родители тоже меня в этом поддержали. Ну, то есть вокалом можно было заниматься отдельно с педагогами, а-а вот действительно стать музыкантом получить образование, изучить это всё, да, научиться играть импровизационную музыку, джазовую музыку, вот это казалось более важным. Поэтому как-то даже не помню, чтобы были какие-то сомнения на этот счёт. То есть при этом уже тогда я понимал, что я не, то есть я не видел продолжения себя как именно джазового пианиста. У меня никогда не было У пианиста. У меня никогда не было в этом никаких иллюзий. То есть, мне было это действительно очень интересно, э-э, но я понимал, что это действительно очень классная школа, это такой важный очень этап получения вот такого образования, это мне необходимо было. И действительно это сыграло очень такую важную роль, как мне По поводу первой музыки и

Кирилл: кажется. по поводу первых каких-то собственных уже попыток написать музыку. Когда это вообще началось? И всё время было такое желание и не было большого увлечения играть чью-то чужую, и хотелось уже играть что-то своё, импровизировать? Это уже в 12 началось, кто может быть повлиял и как-то вдохновил? Я и как-то вдохновил. На самом

Антон Севидов: деле, первую песню я написал, когда мне было восемь. Я даже обалдеть. Я даже помню, она, кстати, была на русском языке. И она называлась «Замок красных чертей». Я не знаю почему. Но помню, что я даже написал ноты, то есть вот фломастером, даже сделал какой-то арт-ворк там на бумажке. А-а, вот. И-и-и да, это как-то с самого начала происходило. То есть мне именно с самого начала хотелось импровизировать, сочинять. И как раз мне всегда казалось, ну, за редкими исключением, мне всегда очень тяжело было развучивать классические произведения, хотя, ну, когда я втягивался действительно всю их красоту, я тоже ощущал. И когда уже произведение было выучено, это тоже большое было такое удовольствие играть это, да, всё. Тем более, когда это сложное произведение у тебя получается, это вообще здорово.

Кирилл: Особенно если это Рахманинов?

Антон Севидов: Да, Рахманинов или там Прокофьев, Шопен. Что-то такое действительно технически и вообще сложное, да. Вот....и вообще сложная, да. Вот. Поэтому какая-то тяга к импровизации, к сочинению, она достаточно рано проявилась. То есть я как-то тоже опять же не было такого, что вот раз момент, и я понял, что я сейчас начну импровизировать. Ну, как-то оно как будто бы всегда было, просто вот наступил момент, когда я начал это делать, просто

Кирилл: и всё. После джазовой группы я понял так, что появился ещё танцевальный проект Дафанк. Насколько это было вообще серьёзно или это было такое хобби? Насколько на эту ставку была прямо? Вообще, это было

Антон Севидов: абсолютно несерьёзно. Хотя, ну, то есть, мы действительно с моим тогдашним приятелем Ди Жокеем, с которым мы работали во Дворце молодёжи. Я тогда уже играл регулярно во Дворце молодёжи. как диджей, мне было 18 лет. Вот. И мы с моим как бы напарником, который тоже был резидентом, мы решили записать несколько треков. И вот, собственно, это мы и сделали. Ничего, к сожалению, из этого, это не вылилось в такой действительно долгоиграющий проект, хотя там несколько треков, которые мы записали А-а, там несколько треков, которые мы записали, а-а, они вошли в какие-то сборники и даже, по-моему, играли тогда на радиостанции 168, которая вот крутила, да, электронную музыку, была очень популярной в Москве. Сразу после вот этого проекта я начал уже делать другой альбом, то есть вот это был мой первая такой действительно осознанная такая запись уже серьёзная, когда я стал делать проект, который так и не получил названия, я стал записывать пластинку, попал на студию, которая находилась тогда в здании консерватории. И она была примечательна тем, что там была куча аналоговых старых синтезаторов, и там, собственно, я познакомился сам со всеми этими инструментами. То есть там были мини-муги, это, ну, в общем, МуГ такая известная фирма американская, которая с там, где-то, начиная с середины, да, прошлого века выпускает различные синтезаторы. И...синтезаторы, и там, значит, были муги, там был Родос Пьяно, тоже такой культовый инструмент клавишный. Ну, в общем, и всё-всё-всё, вот очень много других синтезаторов. И я с ребятами зазнакомился, и, в общем, вот там начал проводить очень много времени, изучая это всё и делая следующую как бы запись, э-э-э, которая Запись, э-э, которая, к сожалению, тоже как бы не вышла. И, кстати, я даже иногда подумываю, то есть эти архивы, они где-то лежат, сохранились, всё это поднять и, э-э, может быть, в какой-то божий вид это привести всё. Вот. Но всё это было, конечно же, ещё тоже достаточно такое незрелое, и, то есть оно было с точки зрения, наверное, качества, очень хорошо всё сделано, добротно, но с точки зрения идеи, это всё равно ещё было такое, конечно же, э-э, как сказать, подражательство и попытка вот воспроизвести музыку детства, скажем так. Это был такой живой такой фанк с элементами диска то есть всё игралось живьём, местами это напоминало Джими Руква, местамин Файр. В общем, вот-вот такая была музыка. И в общем, ну я думаю, что это был важный период в плане того, что действительно я стал после этого разбираться вообще в студийном процессе, что такое звукозапись, да, как это всё записывается. Запись, да, как это всё записывается. То есть и какую-то инженерную тоже вот сторону всего этого процесса я как-то изучил достаточно хорошо.

Кирилл: А у этого проекта было название? Это же ещё не неонафт? Нет, это не неонавт

Антон Севидов: был, да, это был другой проект. Кстати, ещё, наверное, то, что он так и не вышел, потому что, в принципе, там было почти всё готово, повлияло то, что я в самый ответственный момент я сорвал Было то, что я в самый ответственный момент я сорвал голос на студии. Да. И я потом, в принципе, не мог нормально петь, наверное, в течение года или полутора лет. То есть это, да, это была такая серьёзная у меня такое испытание с депрессиями, в общем, со всеми вытекающими последствиями. Ну да, такая серьёзная была штука. Ну, то есть вот действительно сильный срыв, причём, ну Сильно сильный срыв, причём, ну, это не было никаких узлов на связок, а просто вот сорвал голос и как будто бы даже не мог местами говорить, да, вроде. Вот. И вот это, наверное, тоже повлияло, то есть и после этого я уже параллельно занимался самудпродюсированием, писал кому-то какие-то аранжировки, песни, вот. Но вот уже действительно как бы я вернулся к такому сольному творчеству уже с группой Неонафт. И вот дальше был период неонавта. До периода Неонафта,

Кирилл: я так понял, что уже была и диджейская деятельность какая-то первая. Да. И можно ли сказать, что это была такая работа в первую очередь и возможность как-то свою творческую деятельность и продолжать вроде бы заниматься музыкой. Или это тоже было прямо очень

Антон Севидов: интересно, и хотелось играть, вечеринки. Это было и интересно, но и в то же время, да, это был заработок. И поскольку, когда мне было 16 лет, не стало моего отца, в общем, мы с мамой остались в таком сложном финансовом положении, поэтому э-э деньги, которые я зарабатывал тогда, они, да, они были, в общем, деньгами, на которые мы как-то существовали и жили, потому что мама в тот момент не работала. Поэтому, да, это был такой, ну, сложный достаточно период, и...

Кирилл: Угу. А диджейингу как-то отдельно пришлось учиться? Или в целом там всё довольно понятно, если ты музыкант, тем... более профессиональный. Ты знаешь, вот сейчас

Антон Севидов: вспоминают очень смешно, потому что тогда информации вообще не было, и были уже московские первые диджаки, да, ну, их было достаточно много. Конечно, намного меньше, чем сейчас, но был, скажем, диджей Фонарь, у которого была своя передача.

Кирилл: Да-да. Свою передачу.

Антон Севидов: Да-да-да. И, ну и, соответственно, там все вот, кто в Москве тогда был известен всякие там Ваня Салмасов, Компас Врубель, Спайдер, да, там кто ещё? Диджей Коля. Все они как бы такими были звёздами, и они для нас, ну то есть, поскольку там Э-э-э, там моё поколение, там, мы сильно моложе были, и, конечно, они для нас были совершенно недосягаемыми какими-то, вот. И мы с ребятами, мы, то есть мы первый раз, когда я увидел, как играет диджей, да, там, ну, как бы не было понятно. То есть вот пульт, значит, виниловые пластинки, он почему-то, значит одну кладёт, потом снимает, с другой стороны, ставит другую. И-и-и мы, я помню, то есть я как искренне, как музыкант, я сначала подумал, ну то есть мне показалось, что музыка достаточно простая, да? И-и-и этим она как бы подкупает. Она очень простая и как бы интересная. И мне сначала казалось, что, значит, эти диджеи, что это всё живое Что, значит, эти диджеи, что это всё живьём происходит. Я думал: «Как же они вот... Так, а вот откуда сейчас вот этот звук пошёл?» «А вот это как они запускают?» Я реально, то есть это так смешно. Я первые месяцы, когда вот, значит, я погрузился в эту тему, и мы это очень обсуждали с моими там приятелями, товарищами, они тоже ничего не знали про это. И мы, значит, стояли и думали: «Что же он там делает?» И думаю: «Ничего себе». Думаю, на самом Ну, и думаю: «Ничего себе». Ну, на самом деле музыка-то простая, но это же сложно вот это всё запускать, вот как он ещё играет. Клавиш вроде нет. В общем, это всё было очень загадочно. А потом я помню, что у меня такое было удивление, когда я, значит, понял, что, в общем, смысл, как бы, если, да, очень просто объяснять, то это как бы, собственно, ты очень плавно, аккуратно с одной композиции переходишь на другую, да? Ну, понятно, мы не будем сейчас говорить о таких мастерах, как там Джефф Милс из Detroit, да, который на трёх, на четырёх вертушках уже тогда играл и как бы вот это фактически слово играл, да, оно здесь уместно, потому что он, то есть, грубо говоря, там один из Грубо говоря, там один инструмент брал с одной пластинки, там другой какой-то элемент с другой, да, и всё это, в общем, на пульте очень хитро так миксовалось, и здесь действительно можно было бы уже говорить о том, что это а-а какое-то подобие игры. Вот. Но хмм но когда я понял, что это как бы фактически вот переход с одного трека на другой, я подумал: «О, ну это же вообще легко». А-а, вот. Но по Вообще легко. А-а, вот. Но а потом, конечно, когда я стал в это погружаться, я понял, что здесь есть очень важные такие тонкости, и, конечно, то есть понятно, что важно как бы, что ты играешь, да, но как бы как треки между собой на самом деле миксуются, и вообще, как это сделать так аккуратно, чтобы как бы никто не заметил, да, и в общем, это, то есть мне тогда стало понятно что с одной стороны это всё очень просто, да, но с другой стороны, вот здесь действительно тоже нужно определённое мастерство, и понятно, почему некоторые диджеи действительно такими большими звёздами, да, являются мировые, да? Потому что, ну, в общем, здесь надо обладать и музыкальным вкусом, чувством ритма. Вот. Ну, и уметь это всё как бы качественно сводить. Вот. Поэтому, хмм, в общем, вот фактически мы сами учились, да? И помню, что как раз я выиграл конкурс «Хрустальная нота», и там приз был $10 000, но их не давали наличными, и ты должен был эти деньги пот И ты должен был эти деньги потратить на музыкальное оборудование. И первое, что я сделал, я купил себе сэмплер, купил синтезатор и купил дорогущие по тем временам вертушки Техник с пультом. И, собственно, дома вот начал, значит, заниматься, потому что до этого у меня были какие-то дешёвые вертушки, которые совершенно не были похожи. Э-э, вертушки, которые совершенно не были похожи на нормальную профессиональную технику. А-а, вот. И вот тогда уже я как-то, значит, более-менее уже освоился с этим всем. А как удалось найти первую

Кирилл: работу? Потому что я понимаю, одно дело играть, учиться, а другое дело всё-таки получить первые деньги за это? Э-э, ну,

Антон Севидов: кстати говоря, во Дворец молодёжи я попал вообще очень случайно. Промоутеры, к-которые туда пришли работать, они вообще меня узнали как, знали, они где-то слышали мой джазовый концерт, вот. И-и-и как-то мы случайно встретились. И-и я, в общем, обмолвился вот тем, что я сейчас интересуюсь очень диджейством и вот занимаюсь, значит, этой всей историей. А-а Всей истории. А-а и в общем, они сказали: «О, как здорово! Мы сейчас как раз вот будем заниматься программой во Дворце молодёжи, а давай приходи к нам, попробуешь у нас поиграть». Ну вот, и я пришёл, сыграл, им очень понравилось. Ну вот, и-и-и ну я как-то уже когда ты где-то хотя бы начинаешь играть, да, то есть о тебе начинают говорить, вот. Начинает говорить, вот. Ну и так далее, и так далее. Ну, как во всех сферах, наверное, происходит, то есть, что называется, да, попал

Кирилл: в какую-то тусовку. А вот как относились к диджейству и каким-то проектам в Гнесинге в училище? Насколько люди ходили, говорили: «Ой, это он занимается, не знаю, популярным?»

Антон Севидов: Ну, было такое? Конечно, конечно. И вообще, на самом деле, очень были с удивлением. Ну, то есть, скажем так, ребята помоложе, посовременнее, да, которые там были, они как бы интересовались, и, в общем, мы как-то это обсуждали, это такая была активная история. Вот. Ну, а ребята там у нас были, да, которые приверженцы такие прямо традиционного архаичного джаза. Вот, они, конечно очень снобски ко всему этому относились, очень смеялись. Ну, я как бы тоже, в общем, смеялся, но понимал, что можно было бы их назвать, да, что это просто ребята без вектора современности. Поэтому, угу. Конечно же, снобировали, вот. Ну и педагог мой тоже, в общем так со смехом ко всему этому относился. Я помню, я ему пытался поставить голи. Э-э Пытался поставить Голди, э-э, альбом Timeless. Вот. Он сказал: «Ну да, ну классно, классный груф, но почему я его должен слушать на протяжении 15 минут, одно и то же? Я не очень понимаю». Вот, сказал он. Ну, в общем, так мы посмеялись, и больше я никогда ему ничего не ставил из

Кирилл: этого. Немножко про Академию, мы сейчас как раз об учёбе. Почему было решено не оканчивать и как Почему было решено не оканчивать? Какая была история?

Антон Севидов: Ну и да. Ты знаешь, я бы так, наверное, обрисовал своё обучение в Гнесинге уже в Академии. Я скорее, наверное, внутренне так и не принял решение там учиться, потому что, честно говоря, честно говоря, джазовое отделение в том виде, в котором оно было тогда, оно не представляло мне какого-то интереса. Ну и не представляло мне, ну, какого-то интереса. Ну и плюс ко всему, я, как человек всё-таки такой, ну, склонный, скажем так, к какой-то лени, да, и, наверное, вот здесь сыграло то, что я был, как сказать, на особом счету, да, и меня очень терпели долго, и поэтому я вообще как-то умудрился там два курса отучиться. Потому что я не очень понимал, какие знания я сейчас могу здесь получить, да. То есть я сейчас так уже отматывая плёнку назад. Я думаю, что я вдруг в какой-то момент подумал, что, может быть, мне именно вот по этой причине, что мне казалось, что я просто не знаю, что я там ещё смогу получить на джазовом отделении, да? Что, может быть, мне надо поступить на композиторский в консервации. Мне надо поступить на композиторский в консерваторию, но я просто как бы не был к этому готов, потому что действительно, чтобы поступить на композиторский в консерваторию, мне надо было очень и очень серьёзно готовиться к этому поступлению. В общем, и так в итоге я этого не сделал. И думаю, что, конечно, если бы это произошло, то, наверное, бы, ну, мне пришлось бы, конечно же учиться и, конечно же, пахать по полной программе. Вот. А поскольку я себя так вальяжно чувствовал, э-э, ну, в какой-то момент я просто, просто, скажем так, забил на учёбу, да, именно понимая, что мне там важнее сидеть в студии, непосредственно изучать там что-то, чем я занимаюсь. и сейчас, да. Хотя, ну, вот из того периода мне как-то особенно полюбилась, полюбился один курс зарубежной музыкальной литературы. У нас была очень хорошая преподавательница. И вот благодаря ей я как бы там открыл для себя много новой музыки, новой старой музыки. Новые старые музыки. Вот-вот это было интересно. Ну, в общем, у меня есть, да, такое иногда ощущение, что, когда с людьми общаешься и говоришь, что ну да, я вот там есть незаконченное высшее образование. Хотя я помню, что кто-то из, кстати, каких-то очень взрослых музыкантов, с кем-то мы обсуждали, я не помню с кем. Может быть, даже это был Анатолий Герасимов, джазовый саксофонист, который играл в оркестре Дюк Эллингтона, который записывался с аукционом, записал альбом «Птица». Такой, наверное, один из самых сильных альбомов аукциона. Вот. И он, когда ему сказал, что вот меня выгнали, а я тогда играл с ним в его ансамбле, играл джаз. Точнее, даже это не джаз, а такая вот именно его авторская музыка. Вот он сказал, что это хороший признак, потому что, ну, это признак твоей неординарности, потому что если б ты был обычным, ты, наверное, бы доучился. Ну, я не стал говорить, что на самом деле дело всё просто, наверное, в моей как бы неорганизованности. да, и такой, угу, таком разгильдяйстве на самом деле. Вот. Но, в общем, как-то меня эта мысль успокаивала. А можно сказать, что всё-таки

Кирилл: такое ощущение неважности Академии и нежелания в ней учиться было из-за того, что уже была работа, я так понял, было и диджейство, и свои проекты, и, видимо, как музыкант уже в других группах участвовал, да, как-то

Антон Севидов: Ну да, да, то есть я не чувствовал, что я сейчас что-то важное для себя здесь получу, да? То есть, если в училище это действительно было... Ну, во-первых, в училище, конечно, был один огромный плюс, очень важный, что там вот было ощущение того, что ты находишься среди музыкантов, да. которые с тобой вместе что-то делают, да. То есть это постоянная как бы какая-то игра, то есть и ты слушаешь, что другие делают, да? И то есть мы находились как-то в одном пространстве, и это очень важно. А в институте там такого не было, в Академии. То есть там как все-все так То есть, э-э, там как все-все так разрозненно сидели по своим углам, в основном занимались дома, и-и не было такого места, где бы все могли просто садиться, импровизировать, да? То есть это скорее уже происходило там в каких-то джазовых клубах. Вот. Но а клуб он не всегда даёт возможность вот в таком объёме. да, как бы играть и общаться с музыкантами. Вот поэтому, поэтому вот здесь вот такая вот разница была.

Кирилл: Создание группы Нионафт уже было после Академии или

Антон Севидов: да-да-да, после. И после

Кирилл: вот этого проекта, который

Антон Севидов: не получился фанковый, да.

Кирилл: Почему было решено создать именно такой проект и...но создать именно такой проект. И вообще, что он из себя представлял? Потому что сейчас, ну, послушать можно, наверное, ВКонтакте, если вбить.

Антон Севидов: Ну да-да, какие-то... Ты знаешь, всё очень спонтанно произошло, потому что вот с того момента, когда я сорвал голос, я при этом всё равно не прекращал кто-то делать, да? И я-я начал писать песни, и они очень сильно отличались от того, что я делал до этого. В этот момент я Дело до этого. В этот момент я начал особенно увлекаться гитарной музыкой. То есть я открыл для себя там Radiohead, Que изучать. И-и-и это очень сильно повлияло на меня. И вот эти песни вот этого периода, они сильно отличаются, они вообще не связаны ни с фанком, ни с джазом, ни с солом, да, и первые песни, они какие-то вообще были Ну, афта, они какие-то вообще были в таком каком-то гитарном даже ключе, то есть там практически и клавиш-то не было. Вот. А потом уже вот то, что касается самого альбома, здесь уже как бы у меня соединилось то, что я до этого любил и знал, да, с вот этим каким-то новым знанием современной музыки, да, и получился вот альбом, который в себя вбирал какие-то элементы и, скажем, такой музыки, приближённой к фанку, и к солу, ну и как бы современной электронной музыки и местами вот даже гитарной. Вот-вот как-то это так вот произошло.

Кирилл: Во время создания NanAPTo было ли уже ощущение того, что это будет такой следующий серьёзный проект?

Антон Севидов: Или опять же это был Проект. Или опять же, это было

Кирилл: довольно легко, и хотелось просто что-то создать в новом коллективе?

Антон Севидов: Не-не-не, мы как раз был очень решительный настрой был. И я очень переживал, и-и как бы всех пытался серьёзно настроить на это, и были там большие планы, и в итоге это вылилось вот в подписание контракта с юниверсал Мьюзик российским. Вот. И Э-э, вот. И как бы всё-все были очень серьёзно настроены, но вот действительно не сложилось. Это вот важная вещь, когда ты понимаешь, что ещё важно попасть в нужное время. Знаешь, я тут недавно пересматривал какое-то интервью Цоя, и его спросили: «Вот в чём секрет вообще популярности, да, вашей?» И-и-и он я-я не знаю, наверное, наверное, я просто попал вот в какое-то ощущение времени, но говорит, мог и не попасть, да. И от этого песни бы не стали хуже, ну вот просто в каком-то смысле мне повезло. То есть, мог не попасть, и люди могли и не услышать никогда то, чего мы делаем, да....когда то, чего мы делаем, да. Поэтому вот я думаю, что снеонафтом, наверное, какая-то такая история произошла. Ну, просто это не совпало по каким-то параметрам с тем, на что тогда люди реагировали, да? Хотя я даже сейчас этот альбом переслушиваю, мне он кажется, ну, скажем так, неплохо сделанным. В общем, там есть пара даже каких-то

Кирилл: таких удачных песен. А подписание с Universal всё-таки вроде бы это серьёзная компания, и и они так на обо кого они ставят. Угу. Почему? Даже они как-то ошиблись, что ли, в итоге? И вообще что обязывало этот контракт? Что такое вот на самом деле для людей, которые не из музыкального мира, когда

Антон Севидов: тебя подписывают? Я могу сказать, это может ровным счётом ничего вообще не значить. И я знаю очень много примеров, да, то есть помимо вот своего собственного примера, я знаю очень много примеров, когда группы подписывают менеджеры, да, подписывают большие компании, и это ничего не даёт, да. Здесь действительно очень важно, чтобы люди, которые работали в Лейве, они были заинтересованы в группе. Просто мы, когда подписались на Юниверсал, нами просто тупо никто не занимался вообще. То есть нас подписали, и ничего не происходило. Ну, реально, то есть лейбл был в тот момент не сделан ничего, кроме того, что они дали денег на сведение, да, даже не на запись, а на сведение. И всё, этим всё ограничилось. То есть никаких шагов предпринято не было. И вот это очень, я сейчас так понимаю, что видимо, мы ещё попали под смену руководства. Нас подписывал Дэвид Джанк, который был руководителем Universal. Вот. А потом другое руководство уже, да? И я думаю, видимо, они, ну, вот сейчас, по прошествии времени, я думаю, они приняли решение, что им как бы это не очень интересно. И они просто этим не занимались, то есть и альбом остался так и не выпущенным.

Кирилл: А альбом даже не вышел.

Антон Севидов: Всё так и не выпущен.

Кирилл: Альбом даже не выпущен?

Антон Севидов: Нет, он официально даже не выпущен, да? То есть он лежит в интернете, поэтому официально его нигде нет. Да, поэтому я всегда всем музыкантам говорю, да это и можно из любых интервью даже различных групп, да, вычитать, что, ребят, то есть, ну да, бывает действительно, что так складывается, что, подписав контракт, то есть идут дела в гору, да. Но это не всегда стопроцентная гарантия того, что вот я подписал контракт и всё, и завтра я проснусь популярным. Тем более, ну, сейчас, то есть важно, что за контракт, да, какие условия и какие реально конкретные люди в звукозаписывающей компании будут работать с тем или иным проектом, да? Потому что до сих пор сейчас То, что до сих пор сейчас лейблы подписывают. Мы не знаем даже этих групп, да, они подписаны, но, грубо говоря, никогда о них не узнаешь и не услышишь их, да? Они просто как бы подписаны, даже выпускают релизы, но по какой-то причине вот они не становятся популярными, и ими перестают просто заниматься. Я таких историй очень много в Америке слышал, то есть мне рассказывали музыканты.

Кирилл: Я просто удивлён, я думал что контракт он подразумевает исполнение каких-то обязательств с обеих сторон. Ну то есть, на самом деле, всё может как-то забыться и затухнуть и... Ну, ты знаешь,

Антон Севидов: я могу сказать так, что, конечно же, менеджер лейбл никогда не будет подписывать контракт, по которому он будет ставить себя в такое положение, да, когда он, если там группа условно...когда, если там группа, условно говоря, не стала популярной и они ничего не делают, самое худшее для них это то, что, грубо говоря, артист как бы расторгнет контракт, ничего, не оставшись должным, да, лейблом, то есть ни альбомов, ни записей. Понятно, что все изначально хотят заполучить всех с потрохами, то есть все права, э-э-э... Полностью все фонограммы, естественно, и-и так далее, и так далее, чтобы это принадлежало лейблу, да? Редко я слышал такие истории, что, значит, Лейбл, не выполняя условия, значит, как-то артистам компенсировал. Как правило, ну вот в лучшем случае артист просто может уйти до, как бы, окончания срока контракта. Если такая лазейка есть, это очень, это считается Если такая лазейка есть, это очень, это считайте, что, ну, как бы артисту очень повезло. Самое худшее, что может быть, что Лейбл ничего не делает и уйти ты не можешь, да? Ну, такая ситуация у меня тоже была, только не с лейблом, а с продюсером, да, с человеком, с которым я вот как раз в момент Неонавта подписывал контракт, что он будет продюсером, вот, при этом человек этот был достаточно мне там близкий. и так далее, и так далее, но тем не менее, вот когда речь зашла о каких-то бизнес-составляющих, я вынужден был ждать окончания этого контракта, чтобы не создавать как бы каких-то проблем в будущем. Как вы вообще нашли

Кирилл: лейбл, который хочет вас подписать, не имеющий, например, даже альбом? У вас уже были синглы, были какие-то рекомендации, вы ходили, отправляли свои демо, э-э, просто чтобы люди поняли, как вообще это возможно. Всё, конечно

Антон Севидов: же, э-э, возможно, когда вы просто отправляете демо, да. Но опять же, это такая очень банальная распространённая вещь: всё строится как бы на личных контактах, вот. И поэтому у нас оказались значит, какие-то знакомые знакомых, которые были знакомы с руководством лейбла, и они просто их позвали, затащили на наш какой-то концерт, мы где-то выступали. Вот, они увидели, причём они приходили к вам на несколько концертов. И после этого вот были долгие-длинные переговоры. Всё это вообще очень долго с большими лейблами, всегда очень долго. это тоже было очень всё долго, нудно. А с другой стороны, скажем, с Тесла Бой это была, с первым альбом, с пермой Пи, это была история очень быстрая. Это была абсолютная интернет-история, когда мы выложили первые треки в Интернет ещё тогда My Space был популярен. Ну да. И-и-и нам сразу написали там с нескольких лейблов, вот мы выбрали тот, который нам на тот момент подходил. больше всего английский лейбл Маллет. Э-э, и вот, собственно, первые записи были выпущены на нём. То есть тут всё было так быстро

Кирилл: и... Такой, может быть, немножко дурацкий вопрос. Да, нет, музыканта, а зачем вообще лейбл?

Антон Севидов: Вот почему музыканты его ищут и тем более сейчас, когда вроде бы ты можешь сам публиковать музыку? Ну, вообще, я думаю, что прежде всего это, конечно же, в идеальном мире, да? Лейбл с музыканта снимает большое количество задач, которыми музыкант не всегда в силах заниматься, ну, в силу нехватки средств и в силу нехватки времени, да. То есть лейбл очень часто, ну, на Западе лейблы, которые действительно хорошо работают, да, они дают определённые возможности именно с точки зрения продвижения артиста, да. То есть, помимо того что, ну, грубо говоря, вот есть, например, XL-Records, да, такой старый английский лейбл, на котором там выпускаются и Prodigy, и группа The XX и ещё масса-масса разных артистов совершенно. Если какой-то артист выпускает Всё совершенно. Если какой-то артист выпускается на таком лейбле, то к нему уже по умолчанию будет обращено какое-то количество внимания, потому что есть репутация лейбла, да, то, что этот лейбл не выпускает там какой-то плохой музыки, да, и всё, что он выпускает, оно, как правило, интересно. Поэтому такая стартовая площадка уже будет очень такой неплохой, да, и хорошей. Вот. Ну и плюс, конечно же, Record Label, ну, в зависимости, конечно, от его мощности, он занимается продвижением артиста. Он там часто какую-то часть, грубо говоря, PRа берёт на себя, да, то есть предлагает и делает артисту какие-то публикации в различных изданиях, да. Ну, сейчас это там какие-то интернет-издания и так далее, и так далее. вставляет треки в какие-то там важные компиляции, да, на радио какие-то лейблы более мощные ставят песни. То есть, конечно, у нас и западная как бы система, она сильно отличается. Ну, то есть у нас у нас её фактически нет, она такая очень кустарная, да, до сих пор. А и то, что касается инди-музыки, у нас вообще нет никакой индустрии. Это просто однозначно, даже тут и говорить нечего. А на Западе это действительно такая отстроенная уже схема. И что ещё делает Лейбл на Западе? Лейбл, как правило, помогает с нахождением бокинг-агентства, да, или бокинг-агента, да? То есть, как правило, есть бокинг-агентства, которые уже работают с лейблами. Бокинг-агент это человек, который просто начинает договариваться с различными, то есть даже у него есть, да, список там, грубо говоря, и фестивалей, и площадок, которые он просто, ну, и, собственно, так организуются туры, да? Вот мы работали с несколькими бокинг-агентствами в Америке. Такая чёткая абсолютно работа, прямо присылается список городов, мест, и они занимаются сугубо концертами. Поэтому лейбл, как бы скажем так, он не разрешает всех проблем, да, на 100%, но он всё-таки чуть-чуть помогает артисту чувствовать себя поуверенней. Если это хороший лейбл, да, если он действительно заинтересован в артисте, то он вот такие возможности даёт. Плюс, конечно, я говорю, что это работа с определённой аудиторией. То есть, в зависимости от того, какую музыку, да, вы делаете. Если это, не знаю, там металл, то это как бы...метал, то это как бы определённые, да, рэкред-компании, у которых тоже есть какая-то своя репутация. Если это, не знаю, хип-хоп, рэп, это тоже определённые, да, лейблы, которые занимаются хип-хопом. Вот. Ну и, соответственно, там, не знаю, какой-нибудь там, если это техно-музыка, то это ещё какие-то...

Кирилл: В чём была всё-таки история, если вкратце? То есть вам пришлось, подписав контракт, ждать, пока он закончится, чтобы начать заниматься чем-то другим? Или можно было запускать другие проекты? Нельзя было вести концепцию... Ну, вот по этому контракту,

Антон Севидов: который мы подписали, нет, нельзя было ничего делать. То есть понятно, что всегда можно обо всём договориться. И понятно было, что поскольку они уже не занимаются, то как бы я не думаю, что кто-то бы ко мне пришёл и сказал бы там Антон, почему ты... Там Антон почему-то занимаешься другим каким-то проектом, вот. Но тем не менее, начало Testla Boy как раз это был прямо стык в стык. То есть я объявил, и вот, грубо говоря, мы объявили название, и уже официально это всё везде появилось, прямо вот в момент, когда контракт закончился на самом деле с Universal. То есть, чтобы просто, ну, соблюдать в этом смысле как бы такую юридическую точность, чтобы не было никаких потом проблем. Касаемо Теста боя.

Кирилл: Как пришла идея создания? Хотелось создавать что-то новое на английском языке. Почему Теста Бой? Я понимаю, что наверняка ответ где-то уже есть, но опять же для зрителей, для наших слушателей. И насколько долго продумывался этот проект? Был ли он? Делался ли он из невозможности что-то делать с неопланом и понимания с неонавтом.

Антон Севидов: Ой, с неопланом, с неонаптом. Хорошее название. Да. Неоплан. Неоплан. Во-первых, надо сказать, что опять же вот это, ну, как бы, как всегда происходит у меня в моей жизни. да? То есть я постоянно что-то пишу, да, постоянно сочиняю какие-то вещи. И те песни первые, которые появились, да, для Тесла Боя, они на самом деле появились ещё до того, как появилось название Testla Boy. То есть первые три вещи, четыре. А-а, ну, там были ещё другие, которые не вошли в этот альбом, но основные, там Электрик Лейди был, Спирида Night и Far... Электрик Лейди был, Spirid the Night и Fire. Вот эти три песни, такие как бы основополагающие, да, они были уже написаны. Не было ещё названия, но я потом стал ощущать, что есть потребность не просто, чтобы эти песни были записаны, а хочется уже их как-то исполнять. И тогда мне с текстами помогал Дима Мидборн, который сейчас играет Von the Go. Играет On The Go на бас-гитаре. Вот. И тогда он играл только на гитаре, и мы, значит, с ним сидели, и я говорю: «Слушай, надо как-то вообще попробовать это сыграть всё живьём». Я ему единственное сказал, говорю: «Ты знаешь, я говорю: «Ну вот здесь гитара, ну как бы непонятно вообще, куда её как бы встроить, да? То есть гитары здесь точно нет, а вот бас-гитара здесь очень даже нужна». Ну и в общем, после чего, значит, я Диму заставил взять бас-гитару в руки. И с того момента он стал играть на бас-гитаре. И первое выступление у нас было совершенно спонтанное. Нас позвали, значит, ребята выступать на вечеринке на корабле, и мы играли вдвоём. Это было такое неофициальное название, но, значит, ребята нас попросили написать на флаере, говорит, как название группы. И вот мы, значит, стали быстро очень думать. А в тот момент мы написали песню Tesla Boy. Была такая песня, она, кстати, даже не вышла. Мы её играли одно время на концертах. Это такой, да, синтетический рокобили, то есть это как фактически такой синтетический рок-н-ролл про, значит, парня, который не хотел никому делать больно, но всё время, значит, когда к нему кто-то притрагивался, он был такой наэлектризованный, что он, значит, всех шарахал тохом. Ну и вот его назвали Tesla Boy. В общем, мы подумали, что, наверное, почему бы нам не назвать вообще, собственно, и группу так? Классное название песни, и вот можно и группу так назвать. Так, собственно, и закрепилось. И вот с того момента, то есть мы выступали какое-то время вдвоём, а потом мой старый друг ещё из Гнесинского училища Боря Левшин, барабанщик, с которым мы, когда познакомились, он ещё был совсем юным и зелёным во всех смыслах и в плане игры тоже. Вот, к тому моменту он уже как-то так окреп профессионально, и, в общем, он сам предложил играть в группе на барабанах. То есть он сам вызвался, при том, что он уже играл в Би-2. То он уже играл в Би-2.

Кирилл: Угу.

Антон Севидов: То есть до этого мы играли вместе в Neon Aft, но он играл уже в Би-2. И, собственно, мы через какой-то момент начали играть уже в ТРИО. Ну, а потом, собственно, выпустили первый P, ну и там уже всё понеслось, уже просто со страшной силой.

Кирилл: По поводу того, всё-таки почему было желание на английском что-то сделать? Оно уже было давно, всё-таки одно дело писать на русском языке, на котором вырос. Было какое-то хорошее очень знание английского языка или просто очень хотелось сделать что-то интернациональное? Какой мотив основной? Ну, во-первых,

Антон Севидов: это было абсолютно естественное желание, потому что современная музыка, да, у неё всё-таки есть международный язык. это английский. Так же, как пилоты, которые в гражданской авиации, да, работают, они тоже, даже если они летают на внутренних рейсах, они общаются, все команды выполняют на английском языке. Это такая же, в общем, ассоциация, да, то же самое. То есть есть какая-то история глобальная, международная, музыкальная. И-и-и я просто абсолютно точно осознавал, что мне было всегда так обидно, что у нас есть много талантливых исполнителей, да, ну, которые, в силу того, что они поют на русском языке, они ограничивали себя вот определённой территорией, ну и, соответственно, людьми только которые понимают русскую речь. Поэтому я для себя даже такую вывел формулу, что я не являюсь снобом и не выделяю никакую группу людей, которая говорит на одном отдельно взятом языке. А я, в общем, всех считаю, что все должны быть на равных, и поэтому в равной степени они имеют право слушать музыку, которую я делаю. Вот. И поэтому, поскольку есть международно принятый язык английский, то Если ты язык английский, то, мне кажется, правильно делать музыку на английском, помимо того, что мне просто это естественно и приятно делать. И я, кстати, я в этот момент ещё отталкивался от того, что я во время того, когда мы делали нео-нанафт, мы выкладывали там треки в интернет, и я получал очень много сообщений со всего мира, прямо очень много....общений со всего мира, прямо очень много, когда люди писали, что: «Блин, нам так нравится музыка, пожалуйста, сделайте что-нибудь на английском». Ну, чтобы мы тоже могли понимать, о чём вы поёте. И я подумал, что: «Блин, это же действительно так просто». Э-э, я, на самом деле, я переживаю за это вот глобально, и мне бы хотелось, чтобы у нас наша ситуация, хотя я боюсь, что это небыстрая штука такая. Я думаю, это должно произойти, наверное, после первых каких-то серьёзных успехов наших артистов на Западе, серьёзных, да. Но хотелось бы, чтобы было, например, не знаю, как в Швеции, да, где совершенно естественно воспринимается то, что музыканты поют на английском языке, потому что, ну, понятно, что у шведов есть история успеха англоязычных групп, да. Но, э-э, мне кажется, нам не надо этого бояться. И несмотря на то, что политическая ситуация, скажем так, не способствует, да, такому, как бы, ходу мысли, такой логики вроде бы не прослеживается, я считаю, что всё равно важно продолжать это делать, потому что, ну, у нас есть способные ребята, у нас есть талантливые музыканты, и есть все предпосылки к тому, чтобы в конце концов действительно мир весь остальной принял, что есть русская современная, современная поп-музыка, да, потому что классические музыканты играют, их знают во всём мире, балет наш знают. Балет нас знают. Спорт понятное дело, тут вообще вопросов нету. А вот с футболом, да, только проблемы у нас. Вот. Поэтому и мы должны действительно продолжать верить в себя. Ну, рано или поздно, я думаю, кто-то должен выйти на какой-то действительно глобальный уровень. То есть, на какой-то уровень мы уже вышли в каком-то смысле. что, ну, это очень приятно и здорово, что, грубо говоря, у нас там есть возможность ездить за границу, и нас слушают там тоже. И мне всегда как раз наоборот гордо и приятно говорить, что мы группа из России. То есть мы никогда не скрываем это, наоборот и всегда об этом сообщаем.

Кирилл: Насколько Угу, об этом сообщаем. Насколько каждый проект, ну вот неон-афт и, может быть, какие-то до, он имел свои рамки стилистические? Или это всё время было именно развитие твоих предпочтений и уже их выражение в том, что происходит?

Антон Севидов: Я думаю, что да, это было скорее такое выражение предпочтений, какое-то ощущение от того, что происходит. э-э в мире, да, именно в музыкальном плане. И я, в общем, ну, может быть, вот только один раз делал какой-то резкое кульбит это вот с первыми, наверное, записями Nowaft, потому что они действительно радикально отличались от того, что я делал до этого. А

Кирилл: в целом, как бы, да, я думаю, здесь какое-то общее такое движение. При этом, конечно, я При этом, конечно, даже я сейчас понимаю, что Testla Boy

Антон Севидов: имеет свои какие-то стилистические рамки, и именно по этой причине вот я сейчас записываю сольную пластинку, да, просто Антон Севидов, которая не-не вписалась, эта музыка, она бы не вписалась в Теслу-Бой, то есть это звучит иначе. Вот. Но тем не менее, тоже, да, какое-то Это тоже, да, какое-то развитие, я думаю, что всё равно можно будет услышать какие-то похожие мотивы, вещи, подходы. Первые

Кирилл: песни на английском, э-э, сразу старались их придумывать на английском или появлялась идея на русском, и дальше уже как-то эти слова переводились на английский. Сначала появляется музыка, потом появляются слова, а-а Потом появляются слова, э-э, ну, понять творческий процессы, потому что для меня это абсолютная магия, и я могу понять там, как делаются видео, ещё что-то.

Антон Севидов: Но в этом плане интересно, как происходит у тебя. Э-э у меня это происходит по-разному, и есть песни, которые рождаются достаточно быстро, и вообще...ются достаточно быстро. И вообще вот самые лучшие песни, они, как бы, скажем так, их основной каркас он вообще там за 5, десять, за 15 минут рождается. То есть это вот идеальная песня это когда ты просто садишься и как бы её играешь. Или, если в случае с аранжировкой, да, то ты сразу основные какие-то партии, они из-под тебя как бы прост Партии, они из-под тебя как бы просто вылезают, да, и-и-и ты сразу вот этими крупными мазками фиксируешь фактически все основные как бы точки, да? Но так не всегда получается. Самые классные песни, они, как правило, скажем так, ключевые основные какие-то фразы, они сразу появлялись. То есть вот есть какое-то, я не знаю, это ощущение, которое внутри зарождается, это как бы ощущение, когда ты чувствуешь какой-то уже смысл, да, и как бы начинает вертеться какая-то фраза основная, да, которая, которую хочется вот которая является таким выражением, да, этого чувства и этой мысли. И, как правило, основные вот эти хуки, они сразу с текстом. и с музыкой сразу уже вылезают. То есть вот лучшие самые песни именно так рождаются. То есть я не говорю, что так всегда всё получается, были треки, которые долго очень писались. Как правило, то есть вот и аранжировка, и куплеты, тексты, они дописывались уже потом. То есть, как правило, куплеты и их лирикс... да, вот их текст он дописывается уже впоследствии, да. То есть это такая вещь, которая уже требует доработки, да. Но основная идея, вот как бы основной хуг, там, например, с песней там Electric Lady, вот именно было так. То есть это как-то получилось, то есть я сразу начал делать вот этот грув, бас и вот эти вот аккорды, то есть они сразу как-то появились, появился вот этот и сразу в голове вот у меня что-то какое-то было такое вот стало крутиться вот эта фраза. То есть я её сразу как бы записал, то есть она так и осталась в припеве. И со спирит овight, с песней было то же самое. Хотя там мелодия куплета у меня появилась, как ни странно, это был такой случай. Сначала появилась мелодия куплета, а припев я уже дописал чуть позже, да. А есть ли примеры песен, которые

Кирилл: были именно вымучены, но в итоге народом очень круто восприняты? Или в целом такие песни не доходят ни до кого, и стараешься... Ты

Антон Севидов: знаешь, вымученных? Не, они почему? Они ну как бы есть. Есть в альбомах вымученные песни, которые Песни, эээ, которые долго писались... Сейчас я-сейчас я даже попытаюсь вспомнить. Ну, кстати говоря, эээ вот песня Dream Machine, она долго очень писалась. Да, очень долго, да. Вот-вот она писалась долго. Там был изначально придуман вот этот вот такой хук, э-э, вообще без вокальной партии. То есть вот эти аккорды просто на репетиции, в общем, мы их придумали, записали. И я сразу понял, что это очень классные аккорды, прямо мне они очень понравились.

Кирилл: Угу.

Антон Севидов: То есть вот эти: ту-ру-ду-ру-ту, ту-ру-ту. Вот. И они мне настолько понравились, что мы их долго очень играли, записали на диктофон. И я долго не мог понять, то есть я-я понимал, что надо сделать прямо это трек, прямо классная песня. Но я не понимал, то есть как это оформить в, то есть какая должна быть вокальная партия, чтобы по уровню, ну, вот соответствовало этому хуку. Потому что здесь вот самый этот хук, он как бы как у Давпанка, да, там были вот очень много песен, да, где просто по даже биту, да, по аккомпанементу ты уже понимаешь, что это именно К моменту ты уже понимаешь, что это именно эта песня, и она очень классная. И вот здесь хотелось, да, создать, то есть вокальную партию, которая бы соответствовала. И я помню, что да, я прямо уже просто сел и думаю: «Так, всё, я сейчас-я сейчас напишу припев, вот какой получится, вот такой и получится». Вот просто-и-и стал такой как бы появляться в голове такой образ, что я пою сразу с огромной толпой. людей, да, и вот что они поют? И вот как бы получилась вот такая фраза. А потом ещё прошло время, я долго не мог придумать куплет, у меня было несколько вариантов. Да. Вот один был очень попсовый, и мы решили от него избавиться всё-таки. Хотя я помню, что демо-версии, которые мы слушали, и ребята говорили: «Оставь, оставь это очень классно, очень запоминающееся». И я понял, что всё-таки нет, слишком-слишком как бы просто. И вот придумал такие более заковыристые, скажем, куплеты, хотя они тоже, ну, они очень понятные, но вот-вот песня Dream Machine очень долго писалась. Но это, кстати, тот случай, когда, в общем, я доволен Э-э, в общем, я доволен результатом был, но это был, да, долгий был путь. То есть, если, наверное, от первой демки до того, когда мы её закончили, наверное, прошло, я не знаю, года полтора. То есть, понятно, что это не то, что я всё время работал над ней, но вот возвращался, возвращался к ней, это очень такой долгий процесс был.

Кирилл: Ну, как начало альбома, она великолепно.

Антон Севидов: Да-да-да, просто очень. Да, прямо она как начало.

Кирилл: А прямо она как начало, и она задаёт и тон, и да-да-да. Всё время очень круто. По поводу работы над Тест-боем, было ли большее понимание того, как стоит делать вещи именно в плане с бизнес-стороны уже продвигать группу и с работой?

Антон Севидов: Знаешь, на самом деле мы, конечно, абсолютно всему учились с нуля, ничего не понимали вообще, как чего происходит. И-и-и когда начались какие-то наши контакты с западным менеджментом, с западными букерами, мы тоже ничего не понимали. Поэтому всё пришлось как бы вот методом проб и ошибок собственных проходить. Ну и плюс ко всему, действительно, у нас до сих пор эта проблема сохраняется в том, что для таких групп, да, для подобных, как мы, действительно нету рынка, нету менеджеров, которые могли бы этим заниматься. Более того, те менеджеры, которые с нами работали, они как бы сейчас работают с другими артистами. Ну, здесь тоже Тесла Бой в их жизни как бы сыграл такую определённую роль, то есть они обучались и, ну, и я как я надеюсь, чему-то научились, вот. То есть и это свидетельствует о том, что, э-э, очень мало специалистов подобных, и их большая нехватка. Поэтому я надеюсь, что через какое-то время они появятся, да. И действительно в этом большая есть необходимость, потому что музыкант должен заниматься музыкой всё-таки. Он должен заниматься музыкой всё-таки. Понятно, что он может контролировать там и визуальную составляющую, и всё равно он должен каким-то образом участвовать в определении как-то какой-то политики, грубо говоря, представления и во всех там, не знаю, соцсетях, да, то есть в цифровом пространстве, но тем не менее, всё-таки часть работы, конечно же, в идеале должен выполнять менеджмент группы, чтобы музыкантам оставалось больше времени и энергии заниматься музыкой непосредственно.

Кирилл: По поводу нахождения именно аудитории слушателей, даже не то чтобы концертов. Я читал о том, что в 2013 году, когда вышел альбом The Universe Med of Darkness, он был в топах в России, США, Мексике, Европе, по крайней мере, как в Википедии написано. Насколько это действительно расширило аудиторию людей, которые вас слушают? И, может быть, у вас даже есть какое-то соотношение того, кто слушает? Или всё-таки в России больше о вас знают, чем за рубежом? У

Антон Севидов: нас примерно, если говорить про аудиторию, примерно 50 на 50, как ни странно, изначально это было наоборот, нас больше знали за рубежом. Меньше в России. Но сейчас в России стали больше знать. И при этом вот есть такие неожиданные вещи, как, например, почему-то популярность определённая в Мексике, да, вот именно в этой стране. Угу. Причём мы действительно загадочные. Мы там уже были несколько раз, играли концерты, в общем, у нас там есть какое-то количество фанатов. Мы когда приезжали, было очень круто, потому что люди на концерте поют песни, всё знают. Это было очень-очень странно. Ну, то есть приятно, но очень необычно. Знаешь, я, честно говоря, я стараюсь особенно об этом не задумываться и особенно в это не погружаться, потому что, ну, мне важно, что просто люди приходят на концерты, и-и-и в общем неважно, где это происходит, да. И, конечно же, приятно видеть там полные залы, да, и по большому счёту, ну, то есть, мне каждый человек важен в каком-то смысле. Поэтому я вот стараюсь этим не заниматься. Вот мне кажется, как раз этим должны заниматься менеджеры, там, маркетологи. Вот пусть они этим и занимаются.

Кирилл: А я больше буду думать про грувые, про ноты, про песни. Угу. Класс. То есть больше о создании музыки даже цель и именно выражении её?

Антон Севидов: Да-да-да, конечно, конечно, потому что, ну, есть разные люди, музыканты, но я, честно вам скажу, мой личный опыт из того, что я знаю, да, что вам любой даже менеджер или скорее даже менеджер, да, скажет, что если вы слишком занимаетесь много именно бизнес-стороной вашего предприятия, то, на самом деле, это не говорит о чём-то хорошем. Это говорит о том, что какие-то есть определённые проблемы с музыкой у вас, потому что, ну, человек, музыкант должен заниматься музыкой большую часть времени. Потому что если он слишком погружается в бизнес, это говорит о том, что с музыкой что-то

Кирилл: не так у него. Если выбирать между написанием новой музыки или игрой концертов. Было ли раньше желание вот именно ходить как рок-звезда на концертах выступать? Или в целом это побочный эффект скорее? И то, что идёт уже, ну, естественно, это идёт после, но на чём акцент всегда был? Э-э,

Антон Севидов: для меня вообще это как бы неразделимые какие-то вещи, то есть они разные при этом очень. Эти вещи, то есть они разные при этом очень, да? Потому что я обожаю сидеть дома, я обожаю студийный процесс, мне очень нравится. То есть сидеть, что-то вот в спокойном каком-то режиме, когда тебя никто и ничто не отвлекает, что-то создавать постепенно, как-то так. Или наоборот, когда у тебя вдохновение это очень быстро. А-а, с другой стороны, выступать на сцене это тоже такой такой кайф. Мне кажется, вот в моём случае это абсолютно такие связанные вещи, и они в равной степени имеют смысл, и мне сложно пока представить, что я выбираю что-то. Хотя, э-э, это всегда интересно думать, не знаю, что со мной будет, когда мне там будет 70 лет. или там, я не знаю, или 60, да? И захочется ли мне играть концерты и-и в какой форме это будет выглядеть, да? Потому что иногда действительно хочется сделать какую-то паузу, да, чтобы просто что-то посочинять, как-то понаходить какие-то новые штуки, позаписывать их. Э-э-э, и иногда даже, то есть не хочется вот отрываться, когда уже процесс идёт, да, какой-то сочинительный, да, студийный, не хочется отрываться от этого. Иногда концерты перебивают эту волну, и-и-и ты действительно в таком в некоем таком обломе, да, пребываешь, что чёрт, ну, надо играть концерт, а ты вот вроде только настроился на создание чего-то записи. Вот. Э-э, но Вот. Но бывает, что это наоборот встряхивает как-то, потому что бывают моменты, ну, когда ты уже вот в каком-то ступоре пребываешь, уже не понимаешь, то есть, как это звучит, что это. И лучше иногда сделать какую-то паузу и отвлечься от студийной записи и играть концерты. Поэтому не могу ответить на твой вопрос. Я бы не хотел такой выбор совершать, потому что и то, и то это большое удовольствие.

Кирилл: В плане творческого процесса и создания чего-то нового, как бы выглядел идеальный день Антона Севидова для того, чтобы написать что-то новое? Я так скажу,

Антон Севидов: идеальный день выглядит, наверное, так. Во-первых, надо выспаться. Если ты не выспался, очень сложно что-то делать, практически невозможно. То есть вот первый залог успеха это вот прямо выспаться. В моём случае это было бы идеально не включать никакие телефоны, никакие гаджеты, да, чтобы не соприкасаться с внешней реальностью никак. Прогуляться, обязательно позавтракать. Ну, то есть позавтракать Нам позавтракать. Ну то есть позавтракать, выпить чай. Я пью и чай, кофе утром. У меня такой ритуал. Пью чай, кофе и сок ещё пью. А-а, вот, значит, обеспечить своё тело витаминами какими-то, распеться, сделать минимальную такую разминку, физическую, я имею в виду, такую небольшую. И И потом сидеть часа три-четыре заниматься музыкой, то есть это всё, что угодно, может быть: аранжировкой, петь, записывать вокал, сочинять что-то новое, потом перерыв на обед, прогулка и ещё какое-то количество часов провести за работой. Но вот я уже вывел такую Вот. Ну вот я уже вывел такую закономерность, что продуктивно я могу работать, то есть я могу сидеть и 9, и десять, и 12 часов, когда это студия, сведение, да? Вот. Но именно в плане продуктивного сочинения не больше пяти-шести часов в день. Вот именно чистого рабочего времени. То есть вот больше уже как-то оно бесполезно скорее там. так скажем. Вот. Так что вот идеальный день, вот так бы, наверное, выглядел.

Кирилл: Класс. А как ввести себя в процесс именно творческий? Потому что, да, ты проснулся, размялся, или за счёт того, что ты находишься в студии и есть везде какие-то намётки, я вижу вокруг меня везде стикеры, какие-то записи, все они погружают? Кстати, ещё

Антон Севидов: больше было это. Да. Кстати, ещё больше было этого. Да, это я поснимал, тут вообще всё

Кирилл: было завешано. Именно это погружает в рабочую атмосферу именно создания чего-то нового. Или как сделать этот процесс не таким спонтанным, пришло вдохновение, а именно ежедневной, там, рутиной, грубо

Антон Севидов: говоря? Я очень ценю вдохновение, и это очень здорово, когда оно приходит, но оно приходит не всегда. Поэтому я не помню, кто-то сказал из великих, по-моему, писателей или художников? А, по-моему, это Пикассо говорил, что я предпочитаю... Вы когда его спрашивали, почему вы так много работаете? Он говорил, что вы знаете, ну, есть художники, которые ждут вдохновения. А-а, я, конечно его тоже жду, но я предпочитаю, чтобы, значит, муза застала меня в работе. Поэтому, вот мне кажется, это очень важная вещь, поэтому надо просто действительно себя приучать. Это очень сложно. Я на самом деле, я себя считаю очень ленивым человеком, очень склонным к праздному времяпрепровождению. Но праздное в моём случае это, не знаю, это Ну, празднование в моём случае это, не знаю, такое ничегонеделание, да? Ну, в которое может входить всё-всё, что угодно. Но, конечно же, важно очень себя приучать к работе. И на самом деле очень помогают такие дедлайны, да, хотя бы внутренние просто ты их ставишь себе, то есть ты их можешь передвигать. Я вот, например, сейчас свою пластинку делаю, я уже раза три-четыре передвигал дедлайн. Я уже вот к этому моменту хотел всё закончить, но каждый раз передвигаю, потому что понимаю, что есть определённая скорость того, как я делаю. Я могу делать быстрее намного, я могу очень быстро всё делать, но результат меня не будет удовлетворять в этом случае. Поэтому я вот предпочитаю всё-таки делать в таком темпе, когда я понимаю что я делаю что-то, что действительно будет иметь какую-то ценность во внешнем мире, да? В этом смысле мне очень близка позиция группы Феникс, есть такая французская команда, которую я очень люблю. Они не занимаются выпуском там ежемесячных сингвелов, да, именно по той причине, что они сидят в студии и до момента, пока у них нет ощущения, что это действительно что-то классное, они оттуда не выходят. И вот, то есть они пишут альбом там по несколько лет, да. Ну, может быть, это не совсем отвечает современному темпу шоу-бизнеса, да, но как бы тем не менее, это их позиция, и они как бы её придерживаются. И мне...и они как бы ей придерживаются. И мне это кажется симпатичным. То есть это как бы есть такое всё время ощущение, что надо больше выпускать музыки, чтобы оставаться как бы в поле зрения, да? Но я чаще наблюдаю за такими музыкантами, которые, как бы, оставаясь в поле зрения, выпускают что-то. Я вижу, что не всегда этот результат является таким... действительно стоящим. То есть, я не уверен, что по прошествии там какого-то количества времени, лет то, что они сделали, да, вот выпускают очень часто и регулярно, что это будет иметь ценность. Не знаю. Могу ошибаться, но вот мне так кажется. Тем, кто начинает заниматься музыкой сейчас или задумывается о своей группе, какие, не знаю, основные, может быть Какие, я не знаю, основные, может быть, три совета для начала дать? Я уже понял, что, например, образование всё-таки необходимо на твой взгляд. Ты знаешь, вот я бы не стал прямо ставить таким условием. Я бы сказал так, что всё зависит очень от преподавателя. Ну, правда, мне вот повезло с моим педагогом Михаилом Моисеевичем Окуневым, к которому я попал....сеющим окунем, к которому я попал. Потому что это действительно очень много мне открыло каких-то возможностей и много чего дало. Я думаю, что сейчас, если вы занимаетесь современной музыкой, да, то вы можете брать какие-то основные вещи. Ну, вот, например, музыкантам я всем рекомендую брать частные уроки, проходить курс сольфеджио, потому что это действительно очень развива... Курс Solfejo, потому что это действительно очень развивает слух и ритм в каком-то смысле. То есть это обязательно. Если вы вокалист, то, конечно, найдите себе классного педагога по вокалу. Если вы осваиваете продакшн, да, то есть какие-то программы, сейчас масса каких-то онлайн-курсов, вы можете попробовать найти какого-то педагога, который вам объяснит, как это всё работает. Самообразование, да. То есть я бы, наверное, вот, одно из условий, да, обязательно занимайтесь самообразованием, саморазвитием. Найдите педагогов, которые вам будут подходить, классных, занимайтесь сальфеджу. Это очень помогает. Занимайтесь своим, если вы там играете на гитаре, то занимайтесь какими-то Если на гитаре, то занимайтесь с каким-нибудь преподавателем по гитаре. Здесь все-все-все методы хороши. Ну, мне очень помогает действительно как-то ориентироваться на людей, которых я уважаю как музыкантов. Я стараюсь, мне всегда интересно изучать их биографию, да, что их вдохновляло, как они работали, какими принципами они пользовались, как у них всё устроено, да. Ну, вот как я рассказал про Феникс, да, мне в какой-то момент стало просто интересно, как вот они добиваются такого результата. Оказалось, что действительно это, в их случае это групповое творчество, и это такая длительная, ежедневная практически работа, да, и они не гонятся за, скажем так, у них нету вот этого раша, то есть быстрее, быстрее, быстрее, да, что-то делать. Поэтому вот...и быстрее, да, что-то делать. Поэтому вот надо найти здесь, как бы, что именно конкретно подходит вам. Ну и вот как такой один из инструментов, который мне помогает действительно ставить какие-то себе дедлайны, да? То есть вот что там, я не знаю, ну, условно говоря, там в этом году я пройду курс Сальфеджа там, не знаю, там, до октября там, или, не знаю, там... э-э, сейчас, на-на следующей неделе найду себе педагога там по гитаре и пройду курс там, не знаю, до сентября там позанимаюсь там, не знаю, пять-десять раз, да? Ну, вот-вот какие-то такие простые вещи, их действительно стоит делать. Ну и потом, мне кажется, ещё важно вокруг себя собрать действительно людей, которые будут вас поддерживать, да, но они не будут просто льстить вам, да? Они будут действительно какие-то давать важные советы и тем самым будут вас поддерживать, то есть в вашем начинании. Это очень важно. Если вокруг вас будут люди, которые будут несерьёзно относиться к тому, что вы делаете, и будут считать это каким-то не знаю, баловством, то я бы исключил бы общение с этими людьми. Это важно, правда. Те люди, которые вас окружают, они должны вас поддерживать, потому что одному всегда очень тяжело. Одному тяжело, а когда есть вокруг поддержка, она порой помогает проходить через какие-то трудности. Они, конечно, будут и сомнения, и трудности, это нормальная история. Говоря вот о том, кем вдохновляешься ты, потому что Феникс, да, я тоже слышал, очень классные ребята. Кто ещё из современных именно? Кто постоянно в плейлисте или какие вещи могут быть в жизни вдохновляют? Знаешь, вот вдохновляют меня в основном уже такие признанные звёзды. То есть есть музыканты, которым мне нравится то, что они сейчас делают. Я могу здесь назвать и лондонского музыканта, который сейчас в Нью-Йорке. живёт, Бладорш, такой чернокожий парень. Очень нравится всё, что он делает. Мне нравится то, что делает группа Джангл, правда, они пока вот один альбом выпустили, сейчас вроде второй пишет, из Лондона. Э-э, мне нравится такой исполнитель, который правда с очень пока непонятной, кстати говоря, вот очень странной... Такая вот очень странная у него судьба, его зовут Джей Пол. Он тоже из Лондона, насколько я понимаю, потому что про него как бы мало известно. Он, значит, выпустил несколько демо-записей, даже они как-то просочились в Интернет. Его, причём, я насколько помню, его подписал чуть ли не Excel Records, и почему-то, в общем, они не выпустили альбом его, и его де- Телеальбом его, и его демо-записи попали в интернет, причём про них написал там и Peach Fork, и все-все-все, и назвали чуть ли там не лучшим треком там года. То есть его демо-записи, да? Такой парадокс, да? То есть человек не выпустил ещё ничего, а уже о нём все, значит, заговорили. И правда очень такой классный звук, классный саунд. Э-э, вот про него могу сказать. Мне нравится то, что Tundercat Сказать, мне нравится то, что Tandercat делает. Ещё из последнего, что мне так понравилось. Tame Impalo. Кстати, это чувак, который всё записывал сам и всё сводил даже сам. Очень интересно, что, ну, как бы визуально они выглядят как инди Бэнд, да, и обычно Indi-Bend это такое коллективное творчество, но вот в его случае это вот как бы чувак, который всё записал. сам. Ну, из поп-музыки мне нравится, как ни странно, то, что причём, как ни странно, как раз вполне логично. Мне нравится то, что Марк Ронсон сделал, да, с своим вот этим альбомом, который стал просто мега-популярным. Вот. Причём это как раз человек, с которым мы общались, как бы мы знакомы лично, когда он приезжал в Москву, играли на мероприятии, где он диджей, и как-то иногда переписываемся. А так, ну, меня вдохновляют разные абсолютно истории из разного времени. Вот сейчас, например, я прочитал самую такую полную биографию Сергея Васильевича Рахманинова, и меня я абсолютно вообще вдохновлён тем, как он оп Он вообще вдохновлён тем, как он описывает, как он вообще начал сочинять, да, и музыкально, как он развивался, это дико интересно. Вот, например, выяснилось, что я-я вспомнил, что мы это, конечно, все проходили по музыкальной литературе, что когда он написал первую симфонию, она была представлена в Питере, был полный провал, и у него образовалась какая-то совершенно страшная которая несколько лет длилась, и из депрессии его вывел психотерапевт по фамилии Даль, которому он и посвятил второй концерт. Вот. Он занимался гипнозом, то есть он приходил к нему каждый день. И Рахманинов уже к тому моменту достаточно известный, при этом он фактически был молодым таким ещё очень музыкантом, вот, его уже знали все. Вот. И он, то есть у него была депрессия, он несколько лет ничего не мог написать и не хотел. И только чтобы выживать, он давал уроки по фортепиано, что ненавидел вообще делать. И вот ему помог профессор Даль, который использовал гипноз. Он приходил к нему каждый день и повторял одну и ту же фразу, что вы напишете фортепианный концерт, и он будет потрясающий. Концерт, и он будет потрясающим, и вы будете легко работать. И он повторял эту фразу просто бесконечно. И, собственно, он через несколько там месяцев уже начал себя чувствовать намного лучше и вышел из депрессии. Так что вот можно ещё добавить в список гипноз можно использовать кому-то,

Кирилл: кто подходит. Кто не может. Да. Какую цель в первую очередь ставишь перед своей музыкой, перед тем, что ты делаешь? Что преследуется? Я на сегодняшний день

Антон Севидов: для себя вывел одну простую такую формулу, что я сочиняю музыку, играю, записываю её, вообще всё это, да, весь этот процесс просто потому что иначе не могу. То есть и в этом и есть цель, то есть в делании. Вот и всё. То есть, мне кажется, какие-то такие, скажем, более пафосные там цели, которые могли бы звучать, там, они... Ну, то есть они могут быть там, не знаю, даже более приземлёнными, более какими-то высокими, но вот цель в том, что я просто как бы это такое моё существование. Скажем так, я могу наблюдать за тем, что происходит, да, в процессе и как музыка влияет. Ну, то есть я вижу, например, мы там иногда, выезжая за границу, там выступая, когда русская группа играет там в Америке или там, не знаю, в Мексике, или в Колумбии. Я понимаю, что люди, слушая фактически, ну, получается музыка, которую играют русские ребята она русская музыка, да? Слушая русскую музыку, таким образом мы как-то сближаемся. То есть здесь есть тема какого-то, на самом деле, объединения, да, и какого-то общения более тесного. То есть это не политика, да? Это не политики, которые общаются на высоком уровне, да? А это простые люди, которые таким образом, мне кажется объединяются. То есть я вижу то, что музыка делает, да, она действительно объединяет. И это важно. Вот. Но цели такой себе ставить какое-то объединение, конечно, было бы, наверное, немного глупо, но тем не менее это происходит. Поэтому я занимаюсь, потому что я не могу не заниматься. Вот-вот-вот так звучит, наверное, моё описание. описание.

Кирилл: Если бы был шанс что-то в жизни переделать, хотелось ли бы и-и-и даже если бы не хотелось, всё равно, может быть, был какой-то момент, который, ну, можно было бы и лучше? Ну, я думаю,

Антон Севидов: что таких моментов очень много, и я не буду сейчас говорить, что меня всё устраивает. Ну, наверное, конечно, если возвращаться в прошлое, ты всегда думаешь, что можно было бы вот сделать что-то лучше, не знаю, меньше терять времени. Но, с другой стороны, я-я скажу так, я стараюсь принимать тот факт, что тем не менее всё происходит именно так, как оно должно происходить. Да, мне, наверное, бы, ну, это и сейчас относится и к нынешнему периоду, мне хотелось бы, наверное, быть В нынешнем периодом мне хотелось бы, наверное, быть более трудолюбивым. Мне всё время кажется, что я ленивый человек. Мне всё время кажется, что я мог бы делать намного больше, но делаю вот столько, сколько я делаю. Вот.

Кирилл: Очень понимаю. Да. Насколько ты перфекционист в своём творчестве и если можешь себя таковым назвать, как с ним борешься или не борешься, э-э до посинения? Или есть всегда ощущение и та точка, когда всё хорошо, вот как надо? И это не какой-то бесконечный путь в никуда

Антон Севидов: в плане доделки... Ты знаешь, очень странно. Мне, люди, которые меня окружают, они считают, что я перфекционист. Я так не считаю. Мне кажется, что я доделаю вот именно до какой-то точки... вот ниже которой я просто не могу себе позволить. И бывают на самом деле ситуации, когда мне кажется, что я даже не дохожу до какой-то точки и думаю: «Ну окей, ну ладно, давайте остановимся». То есть и такое бывает тоже. Но вот при всём при этом люди, которые со мной работают, вот которые вокруг меня, они почему-то всё время считают, что я перфекционист. Я так не считаю. Поэтому мне кажется, что можно сказать, что я всё-таки, наверное, не перфекционист. Хотя есть ли что-то, за что

Кирилл: чувствуешь гордость? Хмм, ну, я так

Антон Севидов: скажу, наверное, у меня нету, по крайней мере, может быть, так моя память выборочно работает. Я не могу ничего такого вспомнить. за что бы мне было стыдно, и мне кажется, это уже очень важно. А вот так прямо, чтобы гордиться, я бы, наверное, не использовал такое слово.

Кирилл: Я могу сказать, что есть вещи, за которые, да, действительно, мне не стыдно, которые, мне кажется, неплохо получились.

Антон Севидов: Вот. А есть вещи, которые не так получились классно. Угу. Понял. Но, но даже они, наверное, мне бы не было стыдно. Это просто скорее, наверное, я подумал, что, да, наверное, здесь можно было бы лучше сделать. И-и-и вот здесь вот что-то я упустил, а вот здесь вот не очень получилось. Вот так вот. То есть, я понимаю, что на самом деле и все артисты должны понимать, что, особенно это, наверное, касается живых выступлений, все на самом деле иногда лажают. да? И это нормально. К сожалению, ну вот человек так устроен, он не робот, он лажает иногда. Иногда кто-то, кто с тобой на сцене играет, он лажает. Такое случается. Ну, просто действительно надо стремиться к тому, чтобы этого не происходило. Но тем не менее, это неизбежно. И у самых-у самых выдающихся, самых крутых исполнителей в любом жанре всегда можно найти эээ какие-то неточности, какие-то ошибки, но от этого мы же как бы их не-не то чтобы мы их любим за их лучшие, да, проявления, за их лучшие моменты. Поэтому можно у кого угодно. Можно и Фредди Меркури найти, да, там моменты, где он не попадает в ноты и не знаю там у Стивра...и не знаю, там Усть Ивандера, да? Ну, хотя Усть Вандера сложно найти. Он всегда попадает в ноты. Вот. Но тем не менее, да. Ну, в общем, смысл, я думаю, понятен, да? Поэтому не надо бояться своих ошибок. Ну, мы ошибаемся, да, это происходит иногда.

Кирилл: Какой момент в жизни был, на твой взгляд, самым определяющим и который повернул в какую-то сторону, э-э, очень...

Антон Севидов: Ну, в какую-то сторону, э-э, очень сильно или уже в осознанном, может быть, возрасте. Ну, таких моментов было несколько, я думаю, что один из моментов это когда в школу, в которой я учился, в обычную образовательную школу, пришла женщина отбирать детей в хор. И когда вот это потом пришло письмо с приглашением на прослушивание уже в хор домой. Я думаю, это было определяющее, потому что именно после этого как-то родители стали всерьёз задумываться о том, что, может быть, мне стоит заниматься музыкой. Потом, я думаю, ещё определяющим был, как-то мне очень это запомнилось, и мне кажется, это важный был момент, когда я в детском саду исполнял песню про Ленина, и в какой-то момент воспитательница попросила меня одного спеть. То есть мы пели хором, и потом она, значит, сказала: «Сейчас ещё один раз, но только споёт один Антон, а вы послушайте, как надо петь». И меня это так... Я пришёл домой, я это рассказал маме, мне было, наверное, наверное, шесть лет, я думаю. И я рассказал это маме или пять лет. Вот. И-и я просто Вот. И я просто запомнил это, это ощущение. Правда, я песню не помню про Ленин, какую я пел, и я рассказал маме. И-и-и она очень так как-то удивилась, порадовалась, ну и удивилась. Вот. Э-э-э так что, мне кажется, вот из детства такие вещи, но в более осознанном возрасте я, наверное, знаешь, вот всё-таки отвечу так: мне в этом смысле очень нравится роман «Облачный Атлас» и, собственно, кино, да, снятое по нему. Мне кажется, что на самом деле наша судьба, она формируется исходя не из каких-то важных вот поворотных решений. Она, мне кажется, больше формируется исходя из наших ежедневных каких-то решений даже по каким-то их каких-то решений даже по каким-то самым маленьким вопросам Ну вот серьёзно, вот, не знаю пойти погулять или остаться, что-то поделать, позаниматься, написать ответить на это письмо или не ответить? Что сейчас сказать? Промолчать или что-то сказать? Ну, то есть вот, и мне кажется, вот-вот такие вещи они на самом деле более даже важные, чем какие-то глобальные решения. Ну да, бывают такие вещи, да, но там, не знаю, это связано, может быть, не знаю, там, с переездом в другие страны, или там, или, конечно же, очень часто решения, там касающиеся твоей личной жизни, да, остаёшься ты с этим человеком, или наоборот принимаешь решение, что ты...

Кирилл: что ты эмм вот с этим человеком.

Антон Севидов: Хмм, вот, ну, наверное, да, такие вещи. Но тем не менее, они тоже, мне кажется, исходят из нашего ежедневного принятия решений каких-то по каким-то кажущимся неважным вещам.

Кирилл: Угу. Вот так вот. Много слышал про разные книги, э-э, интересно, есть ли какие-то три любимые вот которые за последнее время запомнились и прямо хочется порекомендовать всем

Антон Севидов: прочесть? Ну вот очень крутая книжка биографии Сергея Васильевича Рахманинова, которую я сейчас прочитал, которая вышла вообще изначально в Лондоне. А-а, и она просто удивительная. Я вот её рекомендую. Э-э-э, потом очень классная книга «Режим гениев». Это книга, где собраны режимы дня разных выдающихся людей. Она очень интересная. Там все, начиная от, не знаю, там того же Пикассо, заканчивая Чайковским и каким-нибудь Гайдаровым, там все очень интересные книга. И ещё я понял, что то, что мы читали в школе, да, когда вот была школьная программа, на самом деле, это как-то совершенно не отложилось в голове так, как хотелось бы. Я вот перечитывал «Герой нашего времени» и просто получил какое-то прямо фантастическое удовольствие, поэтому... Ну, это вот из последнего...

Кирилл: Да, я тоже перечитал, ну, относительно недавно и был прямо в восторге. Да, это совершенно удивительно. Угу. Есть ли какой-то навык, которому хотел бы научиться и почему?

Антон Севидов: Я бы хотел, наверное, научиться меньше, меньше рефлексировать по раз... Меньше рефлексировать по разным вопросам. Я слишком, мне кажется, много энергии и сил порой трачу на какую-то рефлексию и анализ слишком такой каких-то глубоких вещей, которые порой, может быть, вообще не надо анализировать.

Кирилл: Что для тебя успех и кто для тебя успешный, может быть, человек? Есть ли пример какой-то успех?

Антон Севидов: Ты знаешь Ты знаешь, успех, я думаю, для меня это я сейчас воспользуюсь словами Бориса Борисовича Гребенщикова, который очень точно, мне кажется, описал, что такое успех для музыканта. И я вот здесь с ним согласен. У меня такое же ощущение. Знаешь, успех это когда, ну, Гребенщиков, описывая успех, говорил ещё о меломанах, которые реально покупали там CD или пластинки, хотя сейчас винил опять возвращается, опять все покупают винил, мода на винил возвращается. То есть я-я не буду говорить там пластинки именно, ну, скажем так, коллекция, да, это может быть и цифровая, как угодно. А-а, это когда среднестатистический житель любой цивилизованной страны меломан, и вот у него есть сто любимых альбомов. И вот когда в эти 100 любимых альбомов входит какой-то твой альбом, мне кажется, это успех. То есть вот если меломан какой-то среднестатистический, находящийся в любой стране Практически находящийся в любой стране, вот в сотне его любимых альбомов будет твой альбом. Мне кажется, это действительно, вот если так произойдёт, я-я буду считать, что действительно это всё было не напрасно.

Кирилл: Класс! Спасибо большое, Антон. Спасибо за беседу, было интересно. Э-э-э, меня всегда, на самом деле, поражает, как помимо всего прочего, в разговоре как-то ты даже для себя что-то по-новому про себя понимаешь и какие-то вещи по-другому начинают выглядеть. Поэтому спасибо за беседу. Спасибо тебе, Антон, ещё раз за гостеприимство, за отзывчивость и за такие классные ответы. Ребята, на Антона обязательно все будут в описании ссылки, заходите к нему в Инстаграм. Кто не слышал группу Тесло Бой, пожалуйста, послушайте. И у кого есть сотня альбомов,

Антон Севидов: у кого есть обязательно. У меня точно входит в сотню. Спасибо альбомы Тесло Боя. Круто! Заслушал их до дыр и мне

Кирилл: очень-очень нравится. Также обязательно, может быть, некоторые вопросы были немножко непонятны, потому что я читал на Википедии, как биографию Антона, так и информацию про группу Тестa Бой. Да, просто чтобы, если какие-то моменты были непонятны, можете прочесть. Спасибо ещё раз. Спасибо. Я надеюсь, что действительно в мире у каждого сотни будет альбом ТестБой, и мы ещё услышим много и много крутого, ждём сольник.

Антон Севидов: Супер, спасибо. Да. И до новых встреч! До новых! встреч и удачи. Всем пока-пока-пока.