Кирилл: Всем привет! И добро пожаловать в очередной эпизод шоу Кирилла Скобелева, в котором я общаюсь с друзьями, коллегами и интересными мне людьми. Это могут быть артисты, предприниматели, музыканты, учёные, спортсмены, блогеры и все те, от кого можно чему-то научиться и вдохновиться их историями. Сегодня я в гостях у врача-психотерапевта, президента Высшей школы методологии, основателя интеллектуального кластера «Игры разума». Андрея Курпатова. Андрей, добрый вечер!

Андрей Курпатов: Да, добрый вечер. Долго думал о том, что можно обсудить,

Кирилл: потому что заметил одну нить среди многих интервью, что вас спрашивают вопросы о мышлении, естественно, о том, чем вы сейчас конкретно занимаетесь. Спрашивают наконец про мышление, потому что спрашивали раньше, как бороться со стрессом. Ну, это тоже было актуально и до сих пор, на самом деле. актуально, мне кажется. Да. Мне не хватает немножко, э-э, наверное, чего-то о вас. И, наверное, у тех, кто посмотрит ваши лекции, почитает книги, иногда может быть сложится такое впечатление, что вы человек очень рациональный, очень резкий иногда в каких-то суждениях, да, и мне кажется, что это неправильное представление, потому что, пообщавшись вживую, я понял, что вы на самом деле очень располагаете и очень открыты, и поэтому хочется узнать вас поближе. Можно, если вы не против.

Андрей Курпатов: Если в этом есть что-то интересное.

Кирилл: Мне кажется, безусловно, потому что огромное количество тех, кто всё-таки следит за вами уже давно. Всегда ли вы действительно мыслили настолько научно, насколько вы, ну, подходили к восприятию мира рационально, или у вас тоже были какие-то, ну, такие заблуждения, не знаю, веры в сказки и в то, как мир устроен?

Андрей Курпатов: Это сложный вопрос, потому что, во-первых, на него нельзя ответить корректно по причине того, что мы являемся генераторами ложных воспоминаний. Ни одно из наших воспоминаний не является подлинным. Вот. Это всегда реконструкция, которая делает мозг, который находится в нынешнем состоянии. Мы не можем вспомнить, как думает шестилетний ребёнок. У меня сейчас выходит книжка, я её там дописал, переиздал. «Счастливый ребёнок». И она вся посвящена тому, что я подробно показываю родителям, что всё, что они думают про своего ребёнка, вообще не соответствует действительности. Он совсем по-другому всё воспринимает, совсем, и мы не можем вспомнить, как он это делает. Вот. Поэтому нам кажется, что мы помним свои воспоминания, я у меня ощущение, что я помню какие-то свои воспоминания там из трёх лет, там, из шести лет, там, и так далее. Но я помню нынешний. А я не могу вспомнить теми, я где-то приводил недавно пример, как я разговаривал с автоответчиком. Вот. Раньше на телефонах, если нужно было узнать время, нужно было набрать 09. Да, и я что делал? Я, значит. А, это я пр- шутил по поводу, как можно пройти эксперимент этот тест тюринга. Значит, я брал телефон, мне было там четыре года. И я говорил: «Здравствуйте, можно ли узнать, какое время?» Вот. Мне женщина отвечала голосом: «Московское время 15 часов». Я говорю Пятнадцать часов. Я говорил: «А вы не подскажете, сколько минут?» Семнадцать минут. Я говорил: «Спасибо большое, вешал трубку». Бабушка хохотала. Ну вот, а я не понимал. Ну как бы я общался, звонил женщине, женщина мне говорила: «Сколько времени?» Ну вот. И-и-и как я тогда это воспринимал? Ну, точно не так, как сейчас, да? Поэтому в любом возрасте всё это всегда по-своему нас мозги меняются в процессе нашего нашей жизни. Вот. Если отвечать на вопрос, был ли у меня как, ну, то есть точно я думал иначе, вот, точно я думал по-другому там и в молодом возрасте, когда начинал заниматься наукой. Вот, потому что я-то в целом, вообще я вообще люб Вообще я вообще любил историю. У меня я был чемпионом Олимпиады по истории в городе, чемпионом каких-то краеведческих чтений там. Я вообще большой любитель был этой всей истории. И первая моя научная работа, она была как раз по основанию анатомического музея в Военно-медицинской академии, где я учился. В Академии, где я учился. Э-э, и дальше у меня была научная работа. Я нашёл, считавшийся утерянным первый атлас российский, сделанный русским автором по анатомии. Считалось, что сохранилось шесть листов из двадцати четырёх, а я нашёл полный комплект. Вот. Э-э, просто дотошливо, слишком много переб... Дотошливо, слишком много перебирал книжек и нашёл его случайным образом подшитый в книгу другого исследователя, которого я тоже изучал. Да, поэтому, ну, вообще другим интересовался историей в этом это, конечно, ну наука такая сомнительная. Можно найти атлас, конечно. Вот. Но какая-то реконструкция событий это всегда, знаешь, личная какая Событие это всегда наша личная какая-то история. Вот. Потом получилось, что моим научным руководителем был Олег Николаевич Кузнецов. Он выдающийся учёный, вот, он готовил первых космонавтов к полёту в космос с точки зрения психологической подготовки. Ну, это мы сейчас вот там люди летают в космос, и то, мне кажется, у них некоторый стресс должен быть. Вот. А тогда это вообще была гиперсложная история. Никто не понимал, как человек себя в одиночестве будет вести, у него монография там называлась психологией психопатологии одиночества. Вот я его застал уже очень пожилым человеком, и он к этому моменту занимался библиотерапией. Это был на самое начало девяностых, там девяносто первый—92-й год. И он Второй год. И он занимался библиотерапией. Значит, он изучал, каким образом можно использовать вот те психологические конфликты, которые мы обнаруживаем в художественных произведениях, в обсуждении с пациентами, чтобы они осознавали собственные конфликты. Вот. И он мне тогда дал задание, говорит, посчитай количество слов «истерия» в романе Достоевского «Братья Карамазовы». Вот. И я торжественно пошёл, значит, считать. Это сейчас можно в Орде открыть и набрать, и тебе тут же скажут статистику. Вот. Тогда нужно было многократно перечитывать, чтобы ничего не упустить. Вот. И я при втором перечитывании стал выделять там все диагры... Это не стал выделять там все диагнозы, ну, как бы словоформы, которые соотносятся с диагнозами, там нервный смешок, эпилептик там и так далее, у Достоевского целый набор таких образов и так далее. И ну вот в результате я сделал вот тогда научную работу, из которой потом родилась, собственно говоря, методология как таковая. потому что сначала я занимался процессом это забавно прозвучит, в свете того, что я пишу в «Красные таблетки». Я занимался процессом развития личности. Да, и, соответственно, я его обнаружил в, как бы сказать, вот в становлении Лёши Карамазова, все этапы, которые, собственно говоря, этому...те, которые, собственно говоря, этому процессу свойственны. И-и-и ну вот использовал это тогда для этого. Но пока я над этим работал, я вот и обнаружил то, что мы всё время все интеллектуальные объекты, которыми мы кортируем реальность. То есть вот мы же не воспринимаем реальность, мы всё время воспринимаем, имеем своё представление о ней, да, о... Мы имеем своё представление о ней, да, а объективная реальность где-то за гранью нашего представления. И вот то, как мы моделируем эту реальность, является некой технологией мозга, да, вот неким, некой методологией, метод производства интеллектуальных объектов. Вот. И первая моя монография, которую я написал в 21 год, она была как раз называлась «Философия психологии». Называлось «Философия психологии», «Новая методология». Вот, и была посвящена как раз, собственно, методологии. Но вот вышел я, ну, это путь очень такой, потом надо понимать, я же-я вообще пионер, председатель Совета Дружины был, председатель Совета Ленинского Зала. Я думаю, что вообще это мало кому что сейчас скажет. Ну вот, да, но это вообще Может, ну вот, да, но это вообще было как бы, я был председателем, я был членом Выборгского совета пионеров, участвовал в каких-то слётах, ездил в какие-то лагеря пионерского-Комсомольского Актива, там и так далее. Я был вообще продуктом той социальной среды, которая меня сделала. Да, и потом я, собственно, потом случилась перестройка, вот. Вот. Я ещё не успел стать комсомольцем. Забавное брал интервью у Горбачёва Михаила Сергеевича. И ему что-то разговорились мы, и он такой говорит: «А ты знаешь, что я пионером не был?» Я говорю: «Да ладно». Он говорит: «Да, война». Он над трактористом работал, его с 10 лет, что-то там, с одиннадцати лет посадили на трактор. Вот. И он не учился и всё потом экстерном сдал. Вот. И пионером не был. Вот. Это вот нам сложно представить, конечно. Да, а там случилась перестройка, и было вообще, чёрт знает что уже случилось. Никакой же другой идеологии не предложили. Вот, тем более стройной. Посыпалась куча литературы. Ну, то есть вот все мы зачитывались, мы читали Ницше, мы читали Рерихов, какую-то Агни-Йогу, там чёрт вступ. Это было какое-то время вообще какое-то перманентное мракобесия какого-то там. Ну, молодость, она всегда прекрасна, вне зависимости от того, какой Прекрасно, вне зависимости от того, какое мракобесие происходит вокруг. Но мы всё это читали. Я-я чита-я-я читал всю индийскую философию, буддийскую философию, все, как бы сказать. Недавно купил автограф дядьки первый, кто написал учебник по индийской философии двухтомник сейчас на Рамача. Нет, Рамачидран это нижнее. А это, да. Нет, гранаты. А это, да, а это что-то вот тоже. Ну, какой-то он рама там, они же все рамы. И вот всё я изучал тогда. Вот. И это был, конечно, какой-то хаос вот всего, потому что что стали издавать тогда, это просто не передать словами. Вот какая куча появилась каких-то этих всех течений, учений там и так далее. Фрейда начали отк- ну...и так далее. Фрейда начали, ну, издавать, он так был в спецранах там, что называется, для по специальному доступу. А тут, значит, всё это, и я это всё читал, конечно, всё это какое-то влияние оказывало. И, конечно, я думал как-то иначе, вот. Но иначе здесь же вопрос, как мы собираем интеллектуальные объекты. И другое дело из чего мы собираем интеллектуальные объекты. То, из чего мы собираем интеллектуальные объекты, может меняться. Сейчас откроют что-нибудь сверхъестественное. Ну, я не знаю, определят гравитацию, как, я не знаю, как какую-то антиматерию откроют и её научатся, так сказать, демонстрировать. Ну, как бы явно у нас немножко поменяется представление о всём происходящем, правильно? будет меняться, мы в этом смысле зависимы от той информационно-технологической инфраструктуры, в которой мы находимся, поэтому. А как я собирал? Ну чёрт, я думаю, что так же. Ну, я могу наврать. А как вас не унесло вот в духовно-материальный

Кирилл: дуализм, читая все вот эти книги, да? Потому что, ну, я так понял, что да, вы действительно выросли в среде научной, очень рациональной, атеистической, абсолютно. Абсолютно. И из-за

Андрей Курпатов: этого... У тебя была книжка-учебник атеизма. Не, как-то нет, как-то, что-то атеиста, что-то там вот. Я всё изучил конкретно ещё в детстве.

Кирилл: Ну, то есть у вас не было никогда таких представлений каких-то о нематериальных Представлений каких-то о нематериальном.

Андрей Курпатов: Э-э, не, ну когда вот эта была вся эта атака, как бы сказать, всей этой информации, то, конечно, мы про всё про это думали, как бы сказать, какие-то идеи по этому поводу были. Вот. Но у меня счастье. Вот. Моё счастье состоит в том, что я врач. О том, что я врач. И вот моя первая лекция в Военно-медицинской академии, когда нас только вот мы привезли из лагеря, мы там шесть месяцев были курс молодого бойца. Там всё затянулось из-за пучи и всего. Ездили там на поля картошку собирали и так далее. А потом нас привезли в Военно-медицинскую академию. Вот, и первая лекция...скую академию. Вот, и первая лекция была по физкультуре. Вот. Что очень забавно. И-и мы с моим приятелем, значит, пошли на перерыве лекции. Мы спустились вниз и искали туалет. А здание лекция проходила, понятно, не на кафедре физкультуры, где нет лекционных залов, а проходила...залах, а проходила на в здании анатомическом, ну, кафедры анатомии. Ну, там у нас и патонатомия, и гистология, всё в этом здании. Такое великое здание. Вот. И мы пошли искать. И вдруг ходим по коридорам каким-то совершенно катакомбам. И появляется какой-то такой такого сморчкового вида и говорит: «Курсанты ко мне!» курсанты к нему, ну, как бы по команде там, как эти щенята. Вот пошли, значит. И вот, да, и это был хранитель, ну, не хранитель, там начальник этой вот трупной всей. Вот. Вот. И мы заходим, и вот это вспоминаю женская нога одна отдельная, лежащая на столе. Я в ужасе, значит, ну как бы я не ожидал этого. Я потом уже, мы уже привыкли к этому, потом адаптировались. Я в ужасе отклоняюсь назад и смотрю на человеческую голову. Вот такая. А это просто набор. до препараты делают, ну, как бы, там всё это, и-и-и нас он заставил, чтобы мы какие-то этих вот остатки какие-то человеческие в ящиках, значит, отнесли, чтобы их там загрузили на машину для утилизации. Вот. Ну, как бы можно сколько угодно про духовное рассуждать. Вот. Когда ты находишься регулиру Когда ты находишься регулярно в структуре вот такой естественно-научной, просто абсолютно такой лишённый всяких предрассудков, там. Я вот до сих пор помню это, там нас же постоянно фрустрировали наши преподаватели, там вот там лекция потфизиологии. Она в этой же аудитории, я думаю, происходила. И преподаватель Ходила. И преподаватель говорит: «Значит, тема лекции боль». Да. Ну вот. Ну, всем понятно, что такое боль, да? У них душевная бывает боль, у них там боль бывает ещё какая-то, там нога у них болит, там сердце болит и так далее. И он говорит: «Объективный ли это признак?» Все там напряжённо так, ну, вроде объясн... Там напряжённо так, ну, вроде объективно человек болит, что у него болит там, ногу оторвал, а болит. Говорит: «Нет, субъективный». И это правда, потому что у нас могут болеть, например, отсутствующие конечности. Субъективно субъективные. А могут быть боли, например, при маскированных депрессиях, когда депрессия проявляется болью в каких-нибудь частях тела и лечится антидепрессантами. И никакой боли тут как бы вообще нету, просто мозг создаёт такую иллюзию. Ну и потом эти блистательные разборы профессорские в-в на психиатрии. Вот. И просто было огромное количество, ну тогда пациенты, шизофреники же создают бред из актуальных событий. И если до этого были всё время КГБ, эксперименты инопланетян там в структуре бреда, вот, то сейчас были Христы, там, эти, как его, святые, там, я не знаю, какие-то энергии чувствовали там и так далее. Ну, сумасшедшие с этой всей как бы фабулой такой. Вот. И, э-э, конечно, это отрезвляет. Я в этом смысле везучий. Ну, то есть меня всё время говорили: «ты как-то». А потом надо же больных лечить. И больных ты лечишь, они вылечиваются, всё хорошо. Если ты действуешь факторами, которые какие-то умозрительные и не приводят...зрительнее и не приводит к эффекту, ну, тебе скажут: «Спасибо большое, там не пойдёшь ли ты куда-нибудь?»

Кирилл: Как вы считаете, можно ли усидеть на двух стульях в том плане, заниматься и наукой, и при этом быть человеком религиозным, верующим? Потому что периодически так вот на это указывают, что вот есть вообще-то учёные, которые очень верят. И вообще учёные верят в науку.

Андрей Курпатов: В любом случае вера присутствует. Не, ну у-во-первых, есть учёные, которые считают, что наука это объективное знание о мире. Значит, вот я считаю, и что это прямо такая есть у нас такие люди, которые считают, что они хранят, значит, какую-то священную науку, в которой, значит, они просто, видимо, историю нау Значит, они просто, видимо, историю науки не понимают и, ну, посмотрели бы в историю науки, да, и про эфир, который ещё не так давно переносил свет. Ну, как бы, и это было наукой, и тоже такие же, как бы сказать, умники ходили, значит, тыкали пальцем в небо и говорили, что они, значит, это научно, а вот то, что там Эйнштейн говорит это какая-то чушь собачья. Ну, как бы. Поэтому это, конечно, всё. Наука это просто способ моделирования реальности, который или позволяет вам получить эффект, или не позволяет получить эффект. Вот. Конечно, наука, в отличие от любой другой, как бы, сферы деятельности, в ней есть куча дополнительных каких-то факторов, которые позволяют проверять там и так далее, но что не...пять там и так далее. Но что не было у нас Нобелевские премии дали за блоботомию. Я прошу прощения. Ну, ну как бы вот, ну и после этого, ну, что вот? И вот поэтому я, честно говоря, раздражаюсь на это всё. Я не люблю этот статус учёного там и так далее. Есть безумно талантливые люди, которые реально способны собирать очень нестандартные рабочие модели реальности, которые позволяют, э-э-э... у Ризерфорда в 1900 внимание, в тридцать третьем году спросили, значит, сможет ли сделать атомную энергию. Это создатель, как бы сказать, хе-хе, Ризерфордовской модели атома, да? Вот. И он прекрасно понимал, что атом содержит огромное количество энергии. Он сказал: «Этого не будет никогда». Потому что усилия, которые мы должны будем потратить для того, чтобы эту энергию высвободить, значительно превышают всё, чем всё, что мы можем получить. Рейзерфорд. В сорок втором году, если мне не изменяет память, американцы делают первую цикл делают первую цепную реакцию. Ну вот. Ну ка-а ну как бы и-и дальше люди ходят и что-то рассказывают, как бы сказать, что они обладают каким-то сакральным знанием. Они вызывают у меня ощущение, что клинический разбор где-то должен был поблизости состояться, но прошёл мимо. Вот. То, что касается верований, понимаете, я-я в этом смысле Знаете, я-я в этом смысле придерживаюсь такой предельной человеколюбивой позиции. Значит, люди приходят к вере по одной простой причине, когда они испытывают необходимость в Отце, в Спасителе. Я красную таблетку начинаю со слов: Спаситель не придёт, да? Ну вот это моя позиция. Вот. Но люди, как бы никто не-не предаётся вере, ну, в сознательном возрасте, то, что её можно как бы культивировать в детстве, что сейчас происходит, что, конечно, безобразие. Вот. Но во взрослом возрасте люди приходят, как гибнет родственник, когда я не знаю, переживает какую-то измену, предательство, там, разорение там или ещё что-то, начинают уповать на чудо. Ну вот заболевает кто-то там, и-и-и так далее. Вот я болел когда, вот у меня был этот паралич, да, и-и-и все же считали, что я помру. Вот. И Вот. И-и-и ну огромное количество людей с докторскими степенями и неверующие были готовы любых шарлатанов, э-э-э, значит, ну попробуем. Ну, а вдруг? Ну, как бы сказать, чтобы я, значит, выжил тогда. Вот. Поэтому, ну, когда у людей страдания, они при Тогда у людей страдания, они приходят, и это их утешает. Вот. И-и-и ну и что мы теперь у них заберём это? Ну, на мой взгляд, как-то абсурдно. Вот. Доказать отсутствие Бога невозможно. Тоже какая-то ахинея. Ну вот. На мой взгляд, просто вообще в принципе смешно так думать. Ну, то есть, это вот то, что я называю антропоморфностью мышления, да? Мы всё пытаемся...мышление, да? Мы всё пытаемся объяснить через вот как бы известные нам схемы. Ну, то есть, если у нас есть родители, то значит есть родитель у мира. Он же не может возникнуть ниоткуда. То, что вы сами просто цепочка ДНК это у вас совершенно несколько нуклеотидов в какой-то последовательности, а вот не всё, что вы себе представляете. Это в этот момент как-то никто не думает, да? и мы антропоморфно просто думаем, что есть вот этот вот я люблю эту шутку Джона Гуда. Он был коллегой Тюринга. И они вместе работали, значит, вот тогда расшифровывали Энигму, он сам криптограф был, выдающийся совершенно дядька с невероятным чувством. юмора. Вот. Он потом уехал в Америку, где-то, по-моему, в Виржинии был в университете, работал, получал больше ректора и ничего не делал. Прекрасная биография, я всегда этому завидую. Вот. И-и-и да, и у него была шутка, он говорил, что Господь, а он был атеистом полным, и Господь всю жизнь искушает меня бесконечно. Всю жизнь искушает меня бесконечным количеством совпадений. Искушает, а проверяет мою веру бесконечным количеством совпадений. Вот. Ну, мы своим утлым, чахлым умом пытаемся как-то это всё охватить, и где-то вот нам не хватает в этом уравнении переменной, которая всё это сложит. Ну, Бог в этом смысле, почему нет? Поэтому я деликатно, ну то есть я-я проработал много лет на кризисном отделении. Это было единственное кризисное отделение в Санкт-Петербурге, куда привозили людей после всех трагических событий. Вот там расскажут, что упал портик на станции Э-э, на станции Мира или там на Петроградской по телевизору на завтра у меня мамы, папы, бабушки и дедушки

Кирилл: людей, которые там или супруги, чьи дети там погибли. Вот. Там суицидент, что-нибудь рассказали там, что кто-то прыгнул с этажа ино выжил. Но выжил. Через там две недели мне его переводят из Джинилидзе. Вот. Как бы я знаю, что такое человеческое страдание. Ну, то есть я его как бы, я с ним прожил слишком долгую историю. Поэтому, ну, если люди так решают свою проблему вот эту нашего безопасности. Вот это наше безотцовства, а мы безотцовны. Как у нуклеатидов могут быть отцы? Действительно ли решает? Потому что у меня ощущение возникло в «Красной таблетке» как раз-таки, что ну вот спаситель не придёт, потому что ну нету, нету никакого, на самом деле, в этом решения. На самом деле в этом решение, в этом спасителе, который ты... Нету. Да, но этот, чем сердцу успокоится. Какое-то такое выражение раньше было, из стихов или откуда там. Вот. Чем сердцу успокоится? Ну, для кого-то это является хорошим успокоением. Ну, то есть они ходят, вот они прикладываются к этому вот, вот, к двадцать второму ребру, как говорит Александр Глебович, там и так далее. Ну, как бы что? Ну, что вообще предложить тем людям? Потому что часто возникает опустошение, что им не во что. И мы, как люди какие-то со стороны научные, ничего не предлагаем в ответ. То есть иди страдай. Вот и нету ничего.

Андрей Курпатов: Что же им тогда делать? Вопрос хороший, ответ будет неожиданный. Значит, вопрос смысла жизни появляется у людей, у которых в этой жизни есть проблемы. Значит, проблемы в этой жизни возникают у них в том случае, если у них травмированы базовые потребности. Наши базовые потребности состоят в том, чтобы мы чувствовали себя защищёнными. В частности, например, у нас в мозгу центры боли активизируются при расставании с деньгами. Деньги являются просто, а если вам дают деньги, у вас наоборот центр удовольствия активизируется. Вы у нас он сопряжён, этот инстинкт самосохранения с деньгами, и если у человека достаточно средств...достаточно средств, э-э, то ему уже лучше, да? Второе это социальная, социальная общность, когда у вас есть: мы стайные животные. Мы должны быть внутри стаи, у нас должны быть люди, с которыми мы всё время взаимодействуем, которые нас поддерживают, которых мы поддерживаем, о ком мы заботимся, там и так далее. И это такая вещь необходимая. и сейчас всё меньше и меньше её есть, потому что все страдают цифровым аутизмом, все как бы сказать, общаются с чёрным зеркалом, вот своих телефонов, кто знает этот сериал, Чарли Брукера. Вот. И-и-и да, поэтому общности. Вот у меня здесь в Академии, в Академии смысла, которая главное терапевтическое средство, не являющееся, конечно, никакой терапией, потому что мы здесь занимаемся мышлением, а не... Но это очень важно, когда люди чувствуют, что они действительно находятся в едином информационном континууме, когда им интересно с другом что-то обсуждать, они куда-то в этом развиваются, они могут помогать другим, они как бы чувствуют поддержку и так далее. Вот. Если человек это будет чувствовать, у него есть деньги, он социально чувствует себя комфортно, вот, он не будет чувствовать. И осталось третье. Третье это такого Такого эротико-психологического свойства. Вот. Мы почему-то думаем, что половой инстинкт это секс. На самом деле половой инстинкт это не секс. Секс это просто инструментарий некий, который вообще у человека отделён, как мы знаем, от полового инстинкта, у нас нету естественных раздражителей сексуальных там и так далее. Ну, кроме эрогенных зон. Вот. То есть, если воздействовать на ээрогенные зоны, тогда будет половое возбуждение. Вот. Вот такое раздражительное. У нас нету на феромоны мы не реагируем там и так далее. То есть на павлиньи хвосты мы не реагируем там возбуждением сексуальным и прочим. У нас половой инстинкт оторван от нашей физиологии, вот, он очень в этом смысле такой видоизменённый культурой. Мы гиперсексуальны, никакие животные столько не занимаются. Ну, банобы, может, что ли? Но у них это служит для снятия агрессии внутри стаи. Они когда просыпаются, вот, они же друг друга видят и думают: «Ё, кто это все?» Потом потискались, потыркались и вроде все в компания нормальной. Потыркались, и вроде все компания нормальная довольны. Вот. Да, снятие агрессии. Вот. Да, у нас половой инстинкт, на самом деле, это желание производить впечатление, чтобы вот это вот желание, желание другого, как ещё Лакан там в своё время говорил: «Мы хотим, чтобы нас хотели». Вот. Мы сами хотим кого-то хотим. Мы сами хотим кого-то хотеть. Ну, то есть вот есть у нас есть должно быть вот эта потребность. Значит, как это в социуме реализовать? Ну, понятно, что можно пытаться реализовывать таким предельно примитивным способом, сексуально-эротическим. Значит, этот, как его, каблуки надели, губы надули, значит, мышцы накачали, попу накачали, значит, обтягивающие Понакачали, значит, обтягивающие джинсы надели и вот пошли, значит, восхищаться, восхищаться там, и как бы сказать. Вот. Но проблема в том, что это всё приводит в тупик, потому что дальше вроде как надо создавать какие-то пары. Вот, а пары это не сексуально-эротическое действие, да? Это соц, это ячейка общества. Они партизм-ленинизм плохо учили. А ячейка общ... А ячейка общества это социальный инструмент, да? Вот. Это, ну, это там уже иерархический инстинкт работает, а не половой. Вот. Поэтому, да, для нас восхищение на самом деле переходит в зону творчества и в зону созидательной деятельности. Вот. И вот, когда мы делаем что-то, что производит впечатление, это очень хорошо видно. на творческих людях, которые там сняли какой-то фильм. Это надо видеть, просто я много работал на телевидении. Человек снял кино, он два года, значит, сидел, снимал кино, ну, сидел, бегал-прыгал, снимал кино, снял кино, и дальше он бегает, как списанный торба и говорит: «Посмотри, а ты видел моё? Ну ты видел моё кино?» Ну как тебе? Ну что тебе там и так далее. Это он ждал этого восхищения, он создавал это ощущение, он получил это восхищение. Но ровно то же самое мы ищем и в любом другом нашем деле. Если есть дело, в котором вы вызываете восхищение, в котором есть люди, которые у вас вызывают восхищение, вы, эта потребность тоже будет удовлетворена. И вот удовлетворение этих потребностей...удовлетворения этих потребностей и нет проблем со смыслом. Потому вы у вас просто вопрос не встанет, зачем я живу? Ну, потому что всё хочу дальше. Не отбирайте. Ну вот, а не потому, что это какой-то смысл имеет там это... Какой смысл? Господи, всё это началось сколько там миллиардов лет... Восемь, сколько там миллиардов лет назад и закончится примерно через столько же?

Кирилл: Можно ли сказать, что, ну, то есть, по сути, нужно заниматься вот этими тремя проблемами, смотреть, где у тебя жизнь как бы хромает, и целенаправленно просто стараться себя заставлять в этих местах чинить. И можно ли сказать при этом, что счастье это когда все три вот эти характеристики закрыты. Но и опять же счастье, я понимаю, что это ужасно заезженное слово, но хоть как-то его определить-то нужно, чтобы пользоваться и жить. Счастье

Андрей Курпатов: это, конечно, просто переживание каких-то эпизодов. То есть это не какое-то состояние, да? Мы находимся в мире, полном страданий. Это в своё время Будда сказал, и, в общем, в целом дядька был прав. Мы живём в мире страданий, болезней, бедности, рисков, смерти, предательства, несправедливости, там и так далее. Мир жестокая, хреновая штука. Ну, как бы все, кто говорят обратное, врут. Вот. Э-э, ну, такой мир как бы некомфортный. Вот. В моменты, когда мы Вот. Моменты, когда мы можем добиваться чувства комфорта в нём, это моменты счастья. Их надо ловить и как бы максимально, как показано в экспериментах, если попросить вас вспомнить событие пятилет, хорошее события за последние пять лет, ваше настроение улучшится, и вы всё, что с вами сейчас происходит, начинаете оценивать лучше. Эти события...лучше. Если события отрицательные за 5 лет, то восприятие нынешнего тоже становится чёрт знает каким. Вот. Поэтому, чем больше таких моментов, тем лучше. Вот. Чем больше у нас таких стереотипов поведенческих накоплено, которые улучшают наше состояние, тем лучше. Потому что проблема состоит в том, что основной стереотип, который сейчас используется для улучшения настроения, это как...используется для улучшения настроения это какой пьянство, компьютерные игры и так далее, и так далее, и так далее. Это такие стереотипы, которые, ну, они придают, это как в казино, знаете, главное в казино сделать так, чтобы человек, который сел за машину, выиграл как можно быстрее. У него будет момент счастья, и дальше он будет зависимо, значит, в эту машину кидать и кидать следующий......в эту машину кидать и кидать следующие монеты. Да. И, соответственно, наша задача, она сказать, эти моменты, про- эти стереотипы такие, которые, ну, конструктивные, они нас, у нас их было больше. Вот. Важно, чтобы у нас были дела с другими людьми совместные. Вот, потому что из-за вот этого бы сказать, социального атомизации, которая сейчас происходит, потому что общение всё становится очень формальным, очень поверхностным. Вот. И люди общаются друг с другом, в общем, убого, вот, не находят вот как бы не о чем говорить. Как мне кто-то сказал, говорит: «Я, говорит, проклинаю Инста...» Кто-то сказал, говорит: «Я, говорит, проклинаю Инстаграм, потому что раньше встречаешься с человеком и хоть что-то можно у него спросить». Вот. А сейчас встречаешься, ты всё уже знаешь. Вот. Ну, как бы это, конечно, это, но действительно глубина общения остаётся меньше. Вот. И когда у вас есть сложное дело, которым вы совместно заняты Если дело, которым вы совместно заняты, то, конечно, у вас очень содержательное общение. И когда у вас есть эти общие дела, вы чувствуете себя интегрированными в социальную жизнь, чувствуете себя значительно более комфортно, чем когда вы чувствуете себя там вот один я как в пустыне, и что мне теперь осталось ныне только имя, Констанция, Констанция,

Кирилл: Констанция? Можно ли сказать, что вот применяя эти знания как метасознание Меняя эти знания как метасознание, можно свою жизнь именно выстраивать. Например, поставить себя в ситуацию, когда ты должен кому-то, не знаю, помогать, или ты в какой-то обязанности перед кем-то, потому что это помогает, насколько я понимаю, заниматься каким-то делом, работой. Не знаю, может быть, какие-то вы предложите механизмы, которые, может быть, сами использовали, чтобы вот уйти из вот этого кризиса, там, смысла, счастья и так далее?...сло счастья и так далее. Ну,

Андрей Курпатов: я не люблю искусственных вещей, потому что мне кажется, что они не работают. Ну вот. Работает что-то естественное. Значит, вот когда мы с вами разговариваем здесь, мы таким образом, для тех людей, которые это слышат, вот, у них в голове появляется просто дополнительный мем, всё, на что мы можем рассчитывать, вот, который у них будет сопряжён с их там чувствами, да? С их чувством одиночества или их чувством, что они хотят какой-то самореализации или ещё чего-то там и так далее. И вполне возможно, что наличие этого мема позволит им сделать какой-то следующий шаг в реальности. Приведёт он их в результате к какому-то существенному изменению или не приведёт, мы не знаем. Поэтому нужно просто максимально сеять мемы, которые, ну вот как со здоровым образом жизни, понимаете? Ну, это абсолютный абсурд. Ну кто будет в здравом уме и твёрдой памяти заниматься здоровым образом жизни? Вот не-не-не смешите меня, да? Ну, как бы, у меня бабушка вот занималась всё время здоровым образом жизни, выписывала... из всех газет, вырезала, значит, там, что какую траву эффективно есть там для чего-то, там ещё что-то и пятое-десятое. А сейчас, значит, все здоровый образ жизни, что они едят то здоровое, что не делают, то здоровое, там, и так далее, и так далее. Это ж полная чушь. Ну, как бы никто нейрофизиологически, психофизиологически мы не можем хотеть здоровья, да? Да? Мы вот заболели и мы сразу хотим быть здоровыми. В нормальной жизни нет, да? Но вот людям распыляют эти мемы, да, говорят: «Белая смерть», вот эта соль, сахар, там, что там ещё там, газировку не пейте, там, и так далее, и так далее, и так далее, и помогает. Вот. Ну, постепенно, по мере накопления этих мемов, они сопрягаются с каким-то чувством чувством дискомфорта, социальным давлением, потому что все уже перестали есть сахар, а я ещё ем. Вот нехорошо, давайте тоже так же и так далее. Не потому, что человек сознательно принял решение. Никакого мы ничего сознательно не можем принять. Просто мы вот, если мы погружаемся в информационную среду, которая создаёт благоприятные условия для какого-то направл... Приятные условия для какого-то направления развития событий, наше индивидуальное существование с большей вероятностью, значит, получит это направление позитивное развитие событий. Или плохое. Как тоже можно угодно распространить. Мемы-то какие угодно и к чему угодно в конце концов привести. Фашизм какой-нибудь. Это же какие были? Это ж просто у него всё это сборник вообще его блистательные книжки запрещённые, это сборник же мемов. Вот. Каждый из них там просто бьёт, и он соединялся там с чувством ущемлённости там и так далее какой-то. Я помню, для меня было вообще откровением. когда я-я вот всё время там, что фашисты, как вот они всё могли, там и так далее, вот евреев уничтожать и прочее. И-и я посмотрел, давно было какое-то документальное кино про старых немцев, живущих в деревне, ну, каких-то очень таких простых людей. Вот. И-и-и они жили концлагерем. И-и-и, ну, когда-то там был концлагерь, и они там всю жизнь жили в деревне. И корреспондент у них спрашивает: «Вот вы там вообще к этому всему относитесь?» Он говорит: «Ну как, конечно. Неловко там, то-сё». Но они же Христа нашего распяли. Ну вот, ну как бы, вот, вот что это? Да? Ну, как бы это мем, да? Ну, как бы сказать, если мне сначала внедрили веру: «Это мой спаситель», да? Потом оказывается, что какие-то люди, его распяли, ну как, давайте мы теперь будем. Ну вот. Мы-то думаем, что фашизм это какая-то идеология там невероятная. А оно действовало на предельно примитивных вещах. Оно примитивным людям, без образования, без культуры, без ничего, говорило вот там. Ну культура без ничего говорила вот там. Ну, как с образованием, с культурой говорил что-то другое. Ну, как бы, и вот эти мемы сажались на эти комплексы, на эти, как бы сказать, дискомфорты там и так далее. Это всё объясняло, и они туда шли. Вот. Поэтому заразить общество можно чем угодно. Вот. И-и вот я-то как раз... Но с другой стороны, понимаете, где тут что хорошее? что плохое? Кто нам скажет? Ну, может быть, главное, чтобы человек был

Кирилл: доволен жизнью в итоге как-то.

Андрей Курпатов: На самом деле интересно было

Кирилл: бы узнать, были ли у вас лично какие-то кризисы в жизни именно в плане там того, что вы делаете, в плане творчества, научной работы психологического характера. И как вы из них выходили?

Андрей Курпатов: Ну, я думаю, что на самом деле у меня был один очень хороший урок. Или у меня был один очень хороший урок. Я же вот с гордостью говорю, что я в 21 год написал монографию. Действительно считаю, что неплохая. Вот. Я её написал, и мне казалось, что такая хорошая штука. Вот. И в Эмицинской академии не было ни одного, был один парень, который в 23 года написал монографию челюстно-лицевой хирург, а так и не было. Но Это так и не было. Но даже дело не в первенстве, а дело в том, что, ну, действительно, мне казалось, что это неплохая вещь. Сейчас я нахожу этому новые и новые доказательства, так сказать. Вот, нейрофизиологически уже. И-и-и да, и это никому не было нужно. Никому. Ну, то есть вот научные работы я печатал по публиковал по Э-э, публиковал по психической адаптации, по психодиагностике, там я придумал, как это адаптировать тест незаконченных предложений там к разным экспериментам, там, и потом это в больших экспериментах это всё проводилось, мы высчитывали кривые адаптационные вот на психофизиологических показателях и на...психофизиологических показателей и на структуре тестов, которые я придумал, адаптировал к этому всему. Вот, в экспериментах по герметизации и так далее. Ну то есть, вот поэтому я, у меня было даже, как это, лучше было среди студентов в Петербурге научные работы вот с этим связанные. Но мне было скучно... ну, как бы, вот печально. Ты напишешь что-то хорошее Хорошее, но нафиг никому не нужно, и вот, и да, а какую-то ерунду эту пишешь там, и значит, все как бы медаль тебе там и так далее. Я думаю, что это было какое-то такое, конечно, разочарование в целом во всей структуре: образовательной, научной, там и так далее. Ну, как-то стало понятно, что всё Ну, вообще понятно, что наука это в значительной степени там на 10% учёные и на 90% игры, распределение должностей. Ну, возьмите любое заседание кафедры. Вот они после кафедры позаседало, а после этого они пошли: кто в баню, кто, значит, в кафе, кто в рестора......кто, значит, в кафе, кто в ресторан. Они о чём говорят? У кого какая должность, где кому какие зарплаты повысили, кто куда перевёлся, там, и так далее, и так далее, и так далее. В самых прекрасных, так сказать, никто там науку не обсуждает. И в общем, всё, чем я занимался, то есть, ну, я учился, я продолжал учиться в Академии. И я работал с пациентами на отделении. Вот. И мне нужно было тогда выбрать субординатуру, по-моему, тогда так называлось. И я как-то пошёл в гнойное отделение на субординатуру хирургом. По сути дела, это было такое вот гнойное отделение, там были только такие торпедно, с торпедными инфекциями такие бомжи. То есть вот их со всего города свозили. И это у них инфекци И это у них инфекции, которые устойчивы к любым антибиотикам. Ну то есть вообще невозможно ничего лечить. И им что делали? Им разрезали по сути деласти, которые у них были поражены, э-э-э, ну, кожные покровы, разрезали и вставляли резинки насквозь через мышцы. Вот. И-и-и мы занимались тем что промывали. То есть мы заливали в эти раны антисептики, да? И-и-и это было вот бесконечное промывание этих вот. Я помню это бесконечное, количество этих ног. Я длительное время как-то вот, ну то есть я занимался реальным делом. Я лечил больных. Вот. Я на отделении неврозов психотерапевтических, и я мыл эти раны. Чем закончилось? Закончилось падением иммунитета, и я же, меня парализовало из-за гриппа. Значит, в год один на миллион человек заболевает той же штукой, это периферический паралич гиены боре по типу Ландри. Им заболевают один на миллион человек. Это последствия гриппа. Аутоиммунная реакция на, вирус гриппа попадает, поражает, как бы сказать миелин изначально, и дальше собственные клетки воспринимают собственный миелин как патологический. И собственно, иммунная система уничтожает оболочки нервов. Вот. И вот я заработал себе. И вот это было, мне кажется, в значительной степени просто вызвано тем, что у меня было какое-то такое разочарование, что я такое что-то прекрасное сделал, а оно нафиг никому не нужно. И потом пошёл, значит, вот заниматься какой-то деятельностью. Видимо, не на роду у меня она была написана. И в общем, в результате был парализован, потом комиссован два года лечения там бесконечно. Вот. И как-то я с тех пор решил, что, в общем, ну и наплевать, и будем просто делать то, что, ну, то, что я считаю правильным. А там оценят это, не оценят, как говорила моя первая пациентка: «Дураки остались в дураках, а журавлик снова в облаках». Это наша позиция. На самом деле, хотелось ещё узнать как раз-таки про

Кирилл: научную деятельность. Я немножко всё время не понимаю, то есть сейчас вы считаете, что вы ведёте прямо научную деятельность и ведёт Что вы ведёте прямо научную деятельность и ведёте ли её?

Андрей Курпатов: Я просто уточнить хочу. Я просто не понимаю, что люди называют наукой. Если они наукой называют публикацию в лицензируемых журналах, там и так далее, если они наукой считают научные степени выполнения каких-то проектов в рамках научных программ там и так далее, ну, как бы я не знаю, я навер Я не знаю, я, наверное, не занимаюсь наукой. Ну вот. Если говорить о том, что там меня просит какая-нибудь крупная компания помочь им отстроить так процесс, там, я не знаю, начисления премий или там ещё чего-нибудь там и так далее, чтобы это работало, вот я для этого провожу исследования и предлагаю варианты решений, которые дают результаты Предлагаю варианты решений, которые дают результат. Ну, я занимаюсь наукой. Если говорить про экспериментальную деятельность, вот мы работали, создавали целую там технологию, например, как с детишками работать таким образом, чтобы у них восстанавливать. Сейчас же вообще просто проблема родители находятся без контакта совершенно с детьми собственными, все в параллельных реальностях. Вот. И-и мы там проводили целые, мы сделали. У нас даже оборудовано есть помещение, где там мы с обратной связью, мы там заснимали работу мамы с ребёнком, выполнение самых разных заданий там и так далее. Потом маме обратно это возвращали, смотрели, насколько она, как бы сказать, способна оценить там и так далее. Ну вот, мы проводили большое исследование по психодиагностике для того, чтобы определить характер мыслительного типа. Вот. И сейчас эти разработки активно востребованы и используются разными структурами. Вот. Поэтому является ли это наукой? Мне, честно говоря, безразлично. Вы даже можете это назвать парамедициной. Ну вот вообще чем угодно. Промедициной. Ну вот вообще чем угодно. Мне всегда важно, что есть что-то конкретное и у меня нету абстрактных научных интересов. То есть, вот если говорить про моё то, что я делал по мышлению, у меня был вопрос. У меня был вопрос: можно ли улучшить мышление? Научить думать. Все же говорят, все кругом: «Ты не думал». А что это такое? Что он должен был делать? Как этому научить? Да? И вот, собственно, моя-вся деятельность состояла в том, чтобы рассмотреть всё, что вообще сделано, потом проверить что-то из этого. Ну, как с психотерапией было. То есть вот я же пришёл в психотерапию, не было никакого учебника на психотерапию. Как у учебника на психотерапию? Приказ о медицинской помощи, который хоть какие-то стандарты ввёл, был принят Министерством здравоохранения в 1995 году. Я к этому моменту написал монографию. Ну, про это. Поэтому что было? Было были какие-то разрозненные материалы и были пациенты. И вот из этого всего, как бы имея нейрофизиологическое нормальное образование, всё-таки я учился на кафедре Ивана Петровича Павлова. Вот. Там как бы сохранился к тому моменту ещё было, конечно, была кафедрая физиологическая, на мой взгляд. И высшую нервную деятельность гениальную преподавали и так далее. Поэтому, ну, я просто, имея это, имея паци... Я просто, имея это, имея пациентов и имея набор всяких техник, методик, теорий там и так далее, мог это сочленить для того, чтобы дальше вот вышло это... Не вышло, а я написал эту книгу системное руководство по системно-поведенческой психотерапии. Там, я не знаю, там 800 страниц, убожество текста с ссылками, чем угодно там и так далее. Вот. Борис Дмитриевич. Кравосарский говорил, что это готовая докторская диссертация, я должен её немедленно защищать. Это главный психотерапевт России. Я отказался по известным причинам, потому что иначе начинаем опять играть в игры. Сейчас я могу говорить всё, что я считаю нужным. Я могу быть неправ, но я могу говорить всё, что я считаю нужным. Если я учёный какой-то если я какое-то имею какое-то звание, дальше выбежит куча людей и скажет мне, что этого говорить нельзя, потому-то, потому-то и потому-то. Ну, как бы, может, им нельзя. Вот, а мы пойдём дальше. Вот. Поэтому я в этом смысле чувствую себя предельно свободным, и я ни за что это не применяю. И я ни за что это не променяю ни на что. Я могу ошибаться. И я считаю, что я в каких-то вещах точно ошибаюсь. Где-то точно надо что-то доделывать как бы и так далее. Вот. До сих пор вот там, например, теста на мышление у нас нету до сих пор. Ну, нигде в мире, правда, нету. Ну, у нас в том числе. Вот. Но я планирую у меня есть идеи, я буду это проверять. И мне не нужно для этого ни гранта, ни благословения научного руководителя или кого-нибудь там ещё. А не считаете ли вы, что

Кирилл: может быть такой должна быть наука, которая решает какие-то практические задачи и то, собственно, что вы делаете?

Андрей Курпатов: Так и есть. Понимаете, вот в компании Джонсон и Джонсон работа Джонсон и Джонсон работает больше учёных, чем во всём Стэнфорде и Гарварде вместе взятом. Они решают задачи. Как сделать так, чтобы у вас кожа не облезала после того, как вы попользовались каким-то этим? Они решают, как вот это, чтобы там аллергии не было, чтобы там, я не знаю, чтобы оно вычищало грязь вот эту. Оно же магическим образом, как раньше вот это нужно было сколько тереть, я помню, роту убираешь и мы убирали стеклом и газетой. Очень эффективно. Если нужно помыть окна, стеклом оттираете это, что не отника отшкрябывается, а газетой моете и газетой очень эффективно. И также пол, вот всё тоже хорошо помогает. Вот. А они сейчас чудеса плюнул, понимаете, этой какой-то жидкостью на окно, и оно осветлело. Да вот. И работают учёные, решают конкретные задачи. Ну, то есть там и развивается нормальная наука. И эти все учёные востребованы. Если вы возьмёте какой-нибудь Фейсбук, Google и так далее, там каждый, куда ни плюнь, будет учёным, который решает сложные задачи, придумывает что-то, решает какие-то и использует для этого научные знания. Ну, чем это не... Ну, как бы это не фундаментальная наука. Да, есть фундаментальная наука, да, есть Церн, да, есть то-сё, пятое-десятое, никаких нет вопросов, вот они сидят, как бы сказать, каждый там в своей милипусечной области, то, что это раньше можно было резерфордом и дальше Раньше можно было Razerford'ом и дальше всеми руководить гейгерами и-и кого ни придётся там. А сейчас что? Каждый в вот такой в милипусечном моменте разбирается, специализируется там и так далее, и он единственный свой собственный эксперт. Ну, если вы войдёте в этот коллайдер, понимаете, и посмотрите там, ну, этот этим занимается, это Смотрите там: «Ну, этот этим занимается, этот этим занимается, этим этим». Кто будет экспертом, который оценит его деятельность? Он сам как так

Кирилл: оказалось, что по сути никто больше мышлением не занимается в том формате, что вы? Или всё-таки есть где-то какие-то исследователи, или, может быть, такие же как-то энтузиасты и прикладные люди, кто пытаются выстраивать или не находили? Что здесь нужно понимать? Значит, во-первых, мышлением занимаются в огромных количествах, огромное количество специалистов. Ну, там, я не знаю, тот же Нисбит, да, тот же Каниман там и так далее. Ну, как бы, все занимаются, решают свои задачи в огромных количествах, вот, занимаются мышлением. Вот. Другое дело, что ну, там каждый находится в своих парадигмах. Что, вот Уолтер Мишел, что ли не называется мышлением? Занимается. Он вот просто прямо, если вы посмотрите его рекомендации, которые он там даёт по результатам зефирового теста, это куча рекомендаций, связанных с развитием мышления, вот, и использованием его ресурсов и так далее. Вот. Вот. Мы немножко заложники. То есть вот мы, например, заложники опять же языковых игр, да? Что у нас в России вот личность

Андрей Курпатов: это вот что-то такое вот. А в Америке, ну, вообще в Западном мире личность вообще очень стандартный пакет данных. У них есть единственный опросник... личности пятифакторный опросник, который определяет личность. Всё вот каждая шкала определяет и всё понятно с вашей личностью. И никаких других способов использования личности в научной среде не существует. Если вы хотите личность пятифакторный опросник. Пожалуйста, с личностью всё понятно. То же самое проблема с IQ. И то же самое проблема с IQ, потому что IQ было, конечно, интегрировано практически во все системы оценки. Вот. Сейчас это уже становится меньше, вот, но оно существенно определяло для там поступления куда-то, определение там и так далее. Вот. Ну, тест, на мой взгляд, абсолютно, конечно, хинетичный, но вот интеллект определялся, что IQ определяет способность человека эффективно решать ребусы, придуманные авторами теста. Ну то есть вот вы можете придумать другие ребусы, и его, значит, не решит западный человек, и решит любой там из племени Масаев в три секунды и будет с IQ Мазайев....секунды и будет с IQ мазайским, мало не покажется. Да. И потом надо тоже понимать, нейрофизиологию вообще есть когнитивистика. Вот. Она, на мой взгляд, наука такая очень, она такая, знаете, она какая-то как вот крупа посыпалась. Ну, то есть там каждая крупинка очень ценная. Вот. Но это вообще не система. Вот. И сейчас они с нейрофизиологией начинают объединяться с современной нейробиологией. Это очень интересно. Вот. Я не понимаю, там сольются они или нет, если это там будет происходить, это очень круто. Ну вот. Поэтому когнитивистика это совершенно замечательная, как бы вещь с точки зрения там мышления. Вот. Но они определяют Там мышление. Вот, но они определяют очень частые узкие процессы, не помогая и не позволяя им вот, они кашу из этого сварить не могут. Вот. Нужна каша, у них пока крупа. Вот. Эволюционная психология мощнейшая совершенно вещь. Вот. Она как бы тоже сейчас только вот как бы преодолевает все, как бы сказать, предыдущие нам Э-э, как бы сказать, предыдущие наша заш зашоренность, да? Потому что когда Франц Де Валь свою политику Шимпанзе публиковал, это же был скандал. Да? Это семидесятый какой-то, я не знаю, восьмой-седьмой год, я не знаю. Э-э, скандал животным приписал человечность. Вот. Сейчас мы вообще просто понимаем, что они там способны на такие фокусы, многие животные которые мы, в принципе, не способны потянуть ни при каких обстоятельствах. Но мы же у нас был венец творения, вот это всё мы, да? Эволюционная биология очень большой ресурс. Дальше зреют очень вещи, их просто мало знают, ну вот условно говоря, есть же такое гитрохимическое направление, да? Вот у нас это школа Каштоянца в своё время начина У нас это школа Каштоянцева в своё время начиналась, вот, в Америке сейчас, ну, и в Европе, значит, это очень большое, серьёзное направление. Это, по сути дела определяется, как химические вещества влияют на работу мозга, потому что мозг это фабрика по производству химических веществ. И там совершенно гениальное открытие. То есть там мы теперь знаем, например, что есть эээ такие когнитивные комплексы, которые актив когнитивные комплексы, которые активизируются химическим раздражением. То есть они не сами по себе там что-то генерят, да? А вот они создают такие паттерны, которые просто вот капаете туда условно серотонином, и у вас раз, и музыка в голове заиграла. Серотонином капнули. Я подчёркиваю, химическое вещество. Серотонин нехитрая химическая формула, понимаете? Капнули, а у вас в голове музыка. Нужно только место нужно капать. Очень много исследований по этому поводу. Ну, не много, но не, ну, наверное, много уже, чёрт его. Просто сейчас в науке непонятно, где сколько много исследований, потому что их везде бесконечное количество. Это генерирует как этот, но да, например, дальше конъюнктомика, например. Но они точно сейчас сообразят огромное количество вещей каких-то, которые они нам предложат. Я говорю, есть три нейрофизиологических революции. Мы пережили только первую. Мы увидели живой работающий мозг с помощью ФМРТ. Да, издержки, да, там это как бы сказать непрямые данные, да, это как бы сказать, там, и так далее, и так далее. Бог с ним. Но мы впервые увидели живой мозг, до этого видели его на разрезе. Я лично выпиливал неоднократно. Вот, да. А тут что? Тут мы заглянули в живой мозг. И будет ещё две, вот эта гетерохимическая, как мы поймём, как химические вещества по сути дела влияют на всё это, и конъъъюнктомика. Вторая... На всё это. И конъюннюктомика, вторая-третья нейрофизиологическая революция, когда мы поймём, получим полную схему взаимоотношений между клетками мозга. Если это удастся сопрячь, то мы вообще просто будем станем как боги, что, в общем, я вряд ли не думаю. Я вообще оптимист-пессимистично настроен. Я

Кирилл: так понял, что сейчас вы продолжаете идею вопроса, как заставить человека думать...идеи вопроса, как заставить человека думать, как научить человека думать. И, собственно, из этого вытекает всё, что есть сейчас. И кластер, игры разума, и, соответственно, школа. Я так понимаю, что сейчас у вас уже есть просто готовый продукт, который реально помогает людям как-то эффективнее использовать голову, скажем так. Правильно ли я понимаю,

Андрей Курпатов: да? Если так вот. Я скажу «да», но я ещё скажу к этому, что это не на всех он работает. Угу. То есть вы как-то

Кирилл: уже проверяли и смотрели? Не, ну у нас же есть три

Андрей Курпатов: уровня подготовки. Первый вот красная таблетка это, по сути дела просто формирование хоть сколько-нибудь критического, адекватного мышления. Вот. Его проходят все, кто зачисляется, просто мы не всех берём. Те, кто проходят, для одних этого достаточно, они как бы сказать, получают какие-то новые инструменты, как они могут думать, как они могут что-то оценивать, как они могут где-то реагировать там и так далее, понимают, что ими движет там, и им этого достаточно, и слава Богу. Вот. Чертоги разума, вторая ступень подготовки это значительно более такая сложная штука. Вот. Здесь мы же мыслим постоянно, сами не знаем, а думаем. 46% времени мы проводим в состоянии блуждания. Это когда вы о чём-то думаете, но не знаете о чём. И если вас в этот момент спросить: «О чём вы думаете», вы скажете: «Ни о чём». На самом деле идёт сложная работа мозга. Дефолт-система активно работает в этот момент. Вот, крутит интеллектуальные объекты, которые туда. Обычно, правда, это всякая окрошка из социальных игр и прочих как бы конфликтов. Вот. Но если вы озабочены решением какой-нибудь задачи, что все люди испытывали там, или как к экзамену готовились, или когда, я не знаю, в экстренные какие-то ситуации, которые требовали от них принятия решения решения там и так далее. Вот. Эта же система прокручивает интеллектуальные объекты, связанные с соответствующей тематикой. Поэтому уже не все могут пройти чертоги. И да, и на чертогах можно ощутить и, как бы сказать, создать вот концептуальный аппарат, который позволяет схватывать собственное мышление и направлять его. Задача второго этапа создание создание целенаправленного мышления, чтобы думалось не то, что думается, а думалось то, что мы хотим, чтобы думалось. Ещё меньшее количество людей доходит до Троицы. Троица это три способа разных сборки интеллектуальных объектов. То есть, ну вот как мы показали, и вот нашими этими типами, исследованиями там и так далее. Вот. Действительно, есть три способа как бы видеть мир и воспринимать его. И поскольку мы все живём в мире, который создан нашими мозгами, если вы используете все три стратегии, которые используют все три типа людей как бы по сборке интересных объектов, вы можете, во-первых, добиться взаимопонимания, во-вторых, будете собира... Понимание, во-вторых, будете собирать наиболее сложные и э-э-э как бы сказать, адекватные реальности интеллектуальной модели её. Вот, поэтому третий этап ещё меньше проходит людей. Я не думал вообще, что все должны думать. Это с какого ряда? Они им просто сказали, что они должны быть умными. Вообще у многих потребности Вообще у многих потребность очень... Понимаете, есть люди, у которых шилы в одном месте. Я на таких насмотрелся за свою жизнь, большое количество. Я всё-таки в разных местах действовал, работал. Да, и у них их не остановишь. Они просто постоянно чего-то. А есть люди, которые вот они думают про отдых, например. Вот я не думаю про отдых. Мне как кто-то говорит, что хочу ли я запланировать отдых? Вот я думаю, что сначала меня оскорбили, потом меня поставили в неловкое положение, и, в-третьих, я теперь должен думать ещё и об отдыхе. Не хотелось бы. Вот. Ну, то есть, я бы не против, конечно, отдохнуть, но я не могу про это думать. А есть люди думают, как они будут отдыхать. отдыхать?

Кирилл: Как можно про это думать? Я вообще не могу понять. Уже прошло больше года, да, с запуска первого курса? Ну, год это небольшое время.

Андрей Курпатов: Да. Ну, просто всё

Кирилл: равно, видите ли вы какие-то осязаемые результаты? Да, вижу осязаемые результаты. Просто

Андрей Курпатов: интересно, ну, как-то более ощутимо, да, понять, почему стоит идти тем, кто действительно озабоченным. Не ходить, не ходить. Не надо ходить, не ходите, не надо. У нас, во-первых, перезагрузка уже, мы не справляемся. Ну вот, во-вторых, зачем нужно мышление? Для того чтобы создавать более точные, более функциональные карты реальности. Потому что если вы создаёте более функциональные, фективные, точные карты реальности, вы с большей вероятностью доберётесь в то место, куда вам надо. Значит, вот можно, конечно, использовать карты Марка Пола, книжку и попытаться, значит, доехать до Индии или куда он там приглашает. А можно использовать Google Meps. Вот я бы рекомендовал Google Meps. Вот задача состоит в том, чтобы научить мозг, который ленивый, который хочет всё по-простенькому, по-быстренькому, стереотипно и так далее, заставить его...типные и так далее, заставить его строить сложные карты, для того чтобы видеть маршруты принятия решений. Вот. И-и-и у меня сейчас ребята, которые, ну то есть я точно могу сказать, то есть у меня есть как бы отзывы от людей, которые прошли академию, которые говорят, что они вот это научились решать, они здесь вот справляются, у них здесь улучшается там и так далее. Но это как бы может, они мне просто приятное хотят сделать. Но есть те, которые у меня и делают Академию. Её делают её же как бы студенты. Я никогда ничего вообще в ней не делал. Они все устраивают эти структуры, инструктажи, приёмы там и так далее, и так далее, пишут методические рекомендации. Я просто вижу ребят, которые пришли, они в научных исследованиях... участвуют, в исследовательских группах состоят там и так далее. Ну, то есть, я вижу, как у них, и главное, они хотят. Они были тоскливым, унылым несчастьем, вот, а стали как бы активными, деятельными людьми, которым это важно. Я считаю, что это мышление и результат его. Но тест я ещё же не придумал, я же сказал, я же буду... Не, я же сейчас я сделал тест на типы. Вот. Сейчас мы будем думать, как тестировать мышление. Если получится, тогда у нас будет уже модель. Мы будем говорить, вот человек зашёл так, вышел так. Вот. Ну, сейчас только можем на субъективные, ну, как бы люди считают, что стали лучше думать. Может, врут. Ну да, конечно, тут вообще проблемы, как идентифиция.

Кирилл: Ну да, конечно, тут вообще проблемы, как идентифицировать, кто думает, кто нет. Интересно про вас. Как вы старались, может быть, развивать своё мышление, собирать новые объекты или это как бы в целом

Андрей Курпатов: с образованием пришло, с опытом? Потому что, ну, объективно как-то люди, наверное, и без красной таблетки, да, в этом-то всё и дело. Ну как? Да тогда? Значит, в этом всё и дело. У людей значит, у которых шило в одном месте, которым не сидится, вот, которые творят какие-то вот непотребства вечные, они активнее, как вот представляете, какая-то молекула. Возьмём какое-нибудь газообразное, это, и там будет какая-то бешеная молекула, которая, значит, совершает большее количество итераций в единицу времени, чем, значит,...итерацией в единицу времени, чем, значит, все соседи сталкивается в результате с большим количеством и как бы натягивает на себя кучу дополнительного функционала, связанного с этими столкновениями, да, как бы бита информации, условно говоря. Каждое столкновение, будем считать дополнительным битом. И вот она, как бы сказать, есть люди, которым не сидится, и они реально просто с большим количеством людей взаимодействуют... с большим количеством процессов включаются там и так далее. У них биологически, я не знаю, там уровень ретикулярной информации, как угодно это объясняйте. Вот у них реально больше подвижность. Если вы возьмёте вот людей, я консультировал людей, ну, самых богатых в этой стране. Я консультирую самых знаменитых людей в этой стране. Значит, правильно говорить, из самых богатых из самых знаменитых, чтобы никто не думал. Да, и я вам должен сказать, что это все люди с необыкновенным просто внутренним движком. Они просто те молекулы, которые движутся с большей скоростью. Они больше приобретают. И-и я такой же. Ну, вы много знаете людей, которые в 21 год монографию написали, в 23 написали книгу, которая там потом какими-то сотнями тысяч экземпляров была издана. Ну, наверное, немного.

Кирилл: То есть вы подозреваете, что это как-то заложено всё-таки? Это

Андрей Курпатов: очевидно прямо. Это невооружённым глазом. Есть движуха. Ну вот. И дальше я всё время смотрел, как они это делают. И дальше они мне демонстрировали, что в чём счастье психотерапии. Что, в чём счастье психотерапевта? Ты видишь, как разворачивается мыслительный процесс, как человек принимает решение, что он учитывает там и так далее. И естественным образом все люди, конечно, имеют изначально мышление. Вообще просто любая работа мозга это сборка интеллектуальных объектов. Дальше какие-то люди вырываются относительно других могут создать более сложные интеллектуальные объекты с большим количеством этих касаний, этих битов информации и их как бы комбинации сложности. И дальше мой вопрос состоит в том, что не как у них развивать мышление, а как у тех, у кого нету этого шила и нету ну вот прямо такое какое-то, и что им и оно не нужно, потому что это без И оно не нужно, потому что это бездна страданий.

Кирилл: Что ты мало спишь, постоянно, значит, это, всё у тебя это, куда-то ты добегаешь вечно, потом трагически, значит, добежал, думаешь, что тебе с этим делать?

Андрей Курпатов: Это вообще так биография никому так просто не пожелаешь. Вот. И как Ну вот. И как нормальным людям, условно говоря, без этой психопатии, как им иметь возможность как бы использовать эту штуку? Вот про что. Как бы я думаю, как воспроизвести в лабораторных условиях то, что люди более успешные в интеллектуальном, профессиональном, поведенческом и прочем действиях, как они это могут восп...... действия, как они это может воспроизвести лучший опыт, так сказать, на людях нормальных.

Кирилл: Предыдущий гость, предприниматель, сказал, что такую фразу, что из активных и умных выигрывают активные. А уже из активных

Андрей Курпатов: те, кто поумнее. Да. Вот. И мне кажется,

Кирилл: это очень бьётся. Но реально ли вообще завести вот этот, да, моторчик у тех, кто более спокоен?

Андрей Курпатов: ...у тех, кто более? Я не уверен. Ага. Вот про моторчик

Кирилл: я не знаю. Ну, какой-то там моторчик?

Андрей Курпатов: Да. Ну вот. Я считаю, что в целом у нас с вами энергии очень много. Просто большинство людей тратят эту свою энергию на всякую ерунду. Ну, то есть она тратится на всякие страдания, переживания, мучения, вот это вот какое-то бесконечное потребление ненужной информации и прочее. То есть вот йога, да в мирных целях. Этот бы атом, да в мирных целях. А

Кирилл: как это грамотно сделать? Вот.

Андрей Курпатов: Вот задача состоит в том, чтобы найти такую матрицу, как бы сказать, схватывания собственного мышления, его концептуализации, когда вы можете его из хаотического, которое...его из хаотического, который думает мозг сам по себе. Вот что ему забрело, где ему чё-то прижало, он то и думает. А вот как его сделать целенаправленным? Ну, то есть вот главная идея чертогов создании целенаправленного мышления. Там в книжках про это написано.

Кирилл: Да. Я же дарил, нет?

Андрей Курпатов: Я всё читал. Я

Кирилл: на самом деле замечаю, как люди для того, чтобы достигать каких-то результатов, выстраивают полезные привычки, значит, расписание того, как им жить, какие у них, что делать, чтобы вот вроде бы. И они занимаются, я заметил, часто вот налаживанием вот этих привычек. Вы считаете, что на самом деле важнее гораздо заниматься именно мышлением или это всё в совокупности

Андрей Курпатов: может? Никто следственный эксперимент не проводил, мы бы должны были взять 100 человек, которые этой ерундой занимаются, 100 человек этих, посадить их в какие-то идеальные условия, провести какое-то тестирование. Нету вариантов.

Кирилл: Ну, на ваш взгляд, важнее всё-таки именно мышление построить, и оно тебя приведёт к результату, нежели. Вы спрашиваете

Андрей Курпатов: у человека, который этим занимается. Ну да, это всё равно, что у учителя в школе спросить, какой предмет главный. Он какой ответит? Угу. Он какой ответит? А, ну его. Да какой же ещё? И это правильно! Кстати, на самом

Кирилл: деле, по поводу школы хотелось у вас спросить, каких не хватает предметов, на ваш взгляд, самых вот важных, актуальных, которые должны были быть? Потому что я удивлён, что не учат там критическому мышлению, да, толком в...

Андрей Курпатов: Да нельзя ничего учить

Кирилл: учить. Выготский всё сформулиров...

Андрей Курпатов: Выготский всё сформулировал: фазы ближайшего развития. Есть определённые зоны, в которых вы можете чему-то учить. Ну и есть возраст, в котором вы чему-то просто не можете научить. Угу. Вот. Ну, на мой взгляд, проблема школы сейчас состоит в том, что непонятно, к какому будущему мы готовим детей. Непонятно, какие профессии будут, какие знания, навыки будут востребованы там и так далее....востребован там и так далее. Вот. Проблема существующей школы это то, что она абсурдно цифровизуется тогда как у ребёнку очень важен перцептивный опыт, опыт социального взаимодействия там и так далее. Ну как, на мой взгляд, это одна большая такая проблема. И я-я здесь не голословен, потому что я ознакомился со всеми программами. Потому что я знакомился со всеми программами Сбербанк в этом смысле большой набор исследований произвёл, и они все весь мировой опыт изучали, это очень всё интересно, я всё это тоже смотрел у них, они мне всё рассказывали, показывали, ну, непонятно пока. Американское образование очень разное сейчас, оно очень неровное, очень. Мы не знаем просто Очень. И мы не знаем просто вот, понимаете, когда вы получаете новую генерацию людей и вы чего-то учите к будущему, которое вам неизвестно. Ну вот все пункты неизвестны. Что сейчас за дети, как устроен их мозг? Да, мы сейчас понимаем, что он устроен уже не так, как у детей, которые воспитывались вне гаджетов. Хорошо или плохо? Ну, с нашей точки зрения плохо. Реально мы можем показать вот что вот там связи недостаточно, там сего, пятого-десятое, СДВГ там и прочее. Но для какого будущего? Чёрт его знает. Ну, то есть все непонятны, как учить, чему учить, куда учить, кого мы учим. Поэтому я не знаю. Я отказываюсь. Отказываюсь отвечать на этот вопрос. На самом деле, да, мне понравилось, как

Кирилл: вы сказали про то, что, ну, нам естественно, кажется, что всё хуже. И я, ну, как-то замечал в лекциях, что да, у вас есть иногда такой налёт того, что ну раньше было лучше и лучше мы жили. Вы, понимая, ну, вы осознанно как бы делаете это, чтобы людей немножко заставить подумать, что можно как-то альтернативно просто жить и там, больше там уделять внимания личным контактам, уходить из этих гаджетов. да, из цифрового мира. Или вы действительно считаете, что раньше было лучше для нашего мозга?

Андрей Курпатов: Я считаю, что для нашего мозга лучше быть в той среде, для которой он сформирован. Потому что его навыки, ну то есть мы рождаемся с вами с заготовкой к мозгу. В нём нету тех связей, которые нам потом потребуются, значит, его клетки не обучены работать и выполнять те задачи, которые нужны....выполнять те задачи, которые нужно ему потребуются и так далее. Это процесс долгий, процесс обучения мозга. Вот. И есть среда, в которой органично, эволюция подготовила. Понимаете, вот ЛСД это аналог серотонина. Ну, чтобы вы понимали. Ну, там чуть-чуть, несколько химических связей других. Ну вот ну а что плохого? Да? Ну, как бы, но мозг адаптирован под серотонин. Потому что если вы ему дадите ЛСД, то он слегка, так сказать, поедет крышей. Будет нормальный психоз, дилирий, всё, наркотический и так далее. Это не галлюциноген, это дилириоген, понимаете? Он создаёт психическое Знаете, он создаёт психическое расстройство. Ну, как бы его можно посмотреть. Сейчас уже, к счастью, разрешили эксперименты делать, посмотреть на ФМРТ, как это всё выглядит. Вот. Поэтому, ну, и-и сейчас вот тоже меня спрашивают: «Вот-вот я говорю, мозг привык к серотонину. У него всё настроено, чтобы воспринимать серотонин». Он всё настроен для того, чтобы формировать Он всё настроен для того, чтобы формироваться вот в такой нецифровой среде. Вот. Теперь мы дадим цифровую среду и посмотрим, как будет формироваться. Ну, я могу быть неправ. Я тут как бы я, ну я не могу не сказать то, что я думаю. Вот. И вот с точки зрения того, как я вижу, конечно, куча людей, они мне все пишут, вот. Причём Ну вот. Причём иногда просто где-то тут выступал на конференции и всё рассказывал про информационную псевдодебильность, про отсутствие авторитетов, про то, сё, пятое-десятое. Потом встал парень и начал мне, значит, возражать. Я его выслушал, никто не мог понять, что он говорит. Ну, то есть, я-то понимал, вот, но в целом это был поток сознания. Я говорю: «Пнаедите, вы сейчас просто взяли Я говорю: «Пнаете, вы сейчас просто взяли, а он спорил со мной». Я говорю: «Вы сейчас продемонстрировали вот то, что я рассказывал». Ну вот, ну вы не можете структурировать, да? Вы не можете главного второстепенного, вы не понимаете, что именно вы говорите и так далее. Я вот сейчас говорю, что в этом проблема, что вот вас таких производят. Вы встаёте и на голубом глазу просто не имея ни малейшего стеснения, потому что даже не понимая. То есть вы даже этого не можете оценить. Насколько вы подтверждаете каждый мой тезис? Зал ржал. Ну, а ну а как? И, к сожалению, возражения я слышу, вот, как правило, такого вот чем меньше человек может что-то, как бы сказать, осмысленного сказать, тем больше он против этого. Осмысленно сказать, тем больше он против этого возражает. Ну, как бы, если вдруг я услышу какую-то невероятную, ну то есть, ну, мы видим по исследованиям, креативность детей падает, там, мы видим СДВГ растёт, мы видим, что эффективность падает, мотивация падает и так далее. Но это объективные вещи. Ну, это можно в исследованиях показать. Ну, то есть, для этого не надо себе пядей во лбу. Но при этом вроде бы

Кирилл: гуманизация общества растёт, вроде бы образование там в странах делает более людей интеллектуальных как раз. Ну вот как это оценивают непонятно. Непонятно, как оценивать, потому что, ну вот, если вы почитаете, у Нисбита

Андрей Курпатов: есть книжка, называется дурацкое название «Мозгоускоритель». Да-да-да. Вот. Он там долго-долго всё рассказывает. Он забавный дядька. А если почитать Ну, он забавный дядька. А если почитать конец книжки, ну, конец книжки, знаете, для кого пишется? Всегда очень важно читать у умных людей конец книжки. Потому что конец книжки пишется для тех, кто дочитал до конца и смог это понять. После этого им можно сказать, что ты думаешь на самом деле. И он говорит: «Студенты дебилы у меня». Там это написано прямым текстом. Ну, просто, ну, он приводит примеры и обсуждения с другими профессорами проблемы, которые они имеют. Ну, как бы, вот во всём мире идёт. Это вот всё нормально. Вот, у нас есть высшее образование. Я прошу прощения, да? Меня сейчас спрашивают: «Поступать в медицинскую академию?» Я говорю: «Нет». Хотя это было лучшее учебное заведение медицинское, я искренне так считаю. Ну, как бы, потому что мы кроме как бы всего этого знали ещё военный опыт и так далее. Ну, то есть у нас была просто реально невероятно прекрасная академия. Сейчас ничего не осталось-то. Но там люди продолжают учиться, им тоже выдадут такой же дипло. Продолжают учиться, им тоже выдадут такой же диплом, как у меня. Ну, будем надеяться, что из этого выход есть, и нейропластичность всех спасёт от той среды, в которой люди изначально выросли.

Кирилл: Да, я просто тоже, естественно, читал комментарии там к лекциям, смотрел, что люди иногда возражают. И ну одно из частых такое, что я замечал, что в каких-то тонкостях вас пытаются подловить. там, например, я даже выписывал, о том, что вы говорите, что в мозге 87 млрд. По последним исследованиям, там 120. Или что, например, вы говорили, мол, миндалины у женщин поменьше, а на самом деле они поменьше в силу того, насколько женщины в целом поменьше, чем мужчины. Также я находил о том, что миндалины это

Андрей Курпатов: амигдал, имеете в виду? Может быть, да. быть, да, потому что может быть что-то я не то видел. Миндалины поменьше. Да. Нет, это не то, да, явно.

Кирилл: Ещё говорилось про болтливость женщин, и там ребята даже скинули исследование 2007 года, где вешали какой-то приборчик, который подсчитывал количество слов, оказалось и у мужчин, и у женщин по 16 000 в день, и это одинаково. Насколько вы смогли? И это одинаково. Насколько вы смотрите, учитываете, как-то стараетесь и свои карты, да, реальности обновить?

Андрей Курпатов: Ну, то, что касается вот этих данных, которые я приводил, я и в лекции ссылался, это большое исследование, которое было произведено Центром развития мозга, и там на каждое исследование, которое они приводят, есть научные исследования, которые это доказывают. Ну, как бы мне в целом абсолютно безразлично. То, что у женщины речевой центр является по-другому устроен, чем у мужчин, это как бы я не знаю, что они там считали, но они: «Давайте устроим». Это же, знаете, вот как Лоренс ругал Павлова, вы в курсе? Да, контрет Лоренс. Да, контрерт Лоренс, выдающийся Нобелевский лауреат. Вот, ругал Павлова Ивана Петровича, другого Нобелевского лауреата, значит, за то, что тот неправильно проводил исследование.

Кирилл: Почему нет? Неплохо, да. Да. Дальше он

Андрей Курпатов: в чём дело? Он у него его студент стажировался у Павлова. А они как У Павлова. А они, они как обучали? Они же обучали, у них главное было натурное поведение животных у Конреда Лоуренса. Это же основатель этологии. А у Павлова ограничение всех внешних раздражителей и оставить только один раздражитель, на который мы вырабатываем условный рефлекс. Вот. И вот это забавно. Как бу-у-у-у что будет вести себя собака, у которой выработан условный рефлекс пищевой на метроном в случае, если её выпустить из станка, в котором она находится? Никогда не задумывались? Очень интересная. Вам в голову не придёт, и мне в голову не придёт. И Павлову было наплевать на это, да? Потому что он изучал условные рефлексы. А Конарду Лоренсу было дико прикольно, что собаку, когда отпустили она побежала, стала лизать метроном. Угу. Это многое говорит о поведении животного. Но это совершенно никак не отрицает вопроса условных рефлексов. Понимаете, вы можете поставить один эксперимент и посчитать, что у вас количество слов здесь одинаковое. Потом вы создадите конструкцию, при которой вот на психотерапевтическом приёме, например. Ну вот как вы думаете, я могу со сколь-то степенью достоверности судить о том количестве слов, которые я получаю на психотерапевтическом приёме от мужчин и от женщин? Ну, вопрос: это

Кирилл: социокультурное или это врождённое? Ну я здесь вам

Андрей Курпатов: сейчас рассказываю про то, что когда вы проводите какое-то исследование и дальше одним исследованием бьёте другое, вы должны понимать, что Если вы не бьёте другое, вы должны понимать, что именно вы пытаетесь этим контраргументом доказать. Если вы скажете, что в мозге не 87 млрд нейронов, а 120, вот вы никаким образом не, ну, как бы, ни один из тезисов того, что я излагаю в книге, не меняете. Ну то есть оно, ну, ничто не строит Оно, ну, я ничто не строится в моей книге на количестве этих условных рефлексов. То же самое, что ничто не строится в моей лекции по сексуальности и сексуальному поведению на речевом центре. Я, когда читал эту лекцию, я сказал: что мы имеем? Мы не имеем ничего конкретного. Мы имеем вот такие вот неуверенные И дальше говорил: «Вот вам исследования». Значит, вот их провели, всё международное, в журналах сертифицировано, вот так говорят. Мне плевать. Ну, то есть, это же, ну, я же не про это рассказываю. Я рассказываю про то, как выражается сексуальная потребность, что на самом деле хочет женщина, что на самом деле... Ну вот. Я Кто на самом деле? Ну вот, я был главным, как это называется? В общем, есть сексологическая служба в Санкт-Петербурге. И я был автором программы сертификации сексологических кабинетов и экспертом, каким лицензионной палаты Санкт-Петербурга. Ну, я чего-то в этом понимаю в сексуальном поведении. Но все хотят найти корреляцию Все хотят найти корреляты в мозге. Значит, вы думаете, что корреляты в мозге это количество физических элементов? Ну, это чушь. Потому что у нас в мозжечке в два раза больше нервных клеток, чем в коре. При этом мы находимся в полной уверенности, что вот кора это совершает огромную работу, а мозжечок вообще, где бы...работу. А музжечок вообще, где бы вы ни читали любую научную работу, вам скажут: «Ну, и мозжечок». Вот. Почему? Мы даже не можем понять, насколько сложно, да? Но когда вы, например, смотрите, можно ли заставить искусственный интеллект решать задачи с циферками, ноликами и плюсиками, вы увидите, что он решает это лучше человека. А когда вы просите искусственный интеллект походить, вот вся классическая робототехника, то выясняется, что никаких мощностей сейчас недостаточно. Ну, сейчас уже есть очень неплохие бойцы такие, и собак вот этих вот сделали, хороших, они такие молодцы. Ну вот, но это сложнейшая истории. Никто не может этого сделать. Ну как бы, потому что требует таких вычислительных мощностей. И мы об этом узнали о функции мозжечка. Вот я считаю. Вот на этом примере. А то, что вы там увидели, что много клеток, и что вы можете сказать? Ну, это да.

Кирилл: Но тут скорее люди пытаются апеллировать к тому, что вы, мол, не ссылаетесь на какие-то новые исследования, не отслеживаете, что же такое меняется и не обновляете свои данные. Насколько это так?

Андрей Курпатов: Ну, я понимаю, что это никак не влияет.

Кирилл: Я вообще не занимаюсь сексуальностью.

Андрей Курпатов: Ну, это была лекция по сексуальности. Да-да-да. Значит, я занимаюсь дефиницией мужских и женских мозгов. Я не занимаюсь. Это была лекция на 14 февраля. Меня попросили как сексуолог... Меня попросили, как сексолога, рассказать о особенностях мужского и женского поведения. И я уверен, что все, кто прослушали эту лекцию, получили массу полезных мемов для того, чтобы их сексуальная жизнь стала лучше, а их взаимоотношения с представителями полов стали лучше. И опять же говорю, я, ну, за что купил, за то продал. в данном случае. Я этим не занимаюсь, это не мой аспект. Ну, этим занима- это вот были данные центра развития мозга. Ну, как бы, там есть все научные исследования. Давайте перепроверим. Ну, зачем? Кому это нужно? Что они решили? Ну, как бы, я могу справиться с человеческой, с мужской импотенцией. Ну, я её могу вылечить. Могу женск Я её могу вылечить. Могу женскую анаргозмию вылечить. А дальше ко мне придёт какой-нибудь человек и будет рассказывать, что какое-то новое исследование показало, что у мужчин и у женщин 16 000 слов. Ну не будет смешно. Сложно. Не знаю. Ну, наверное, но... Ну вот, ну понимаешь, вот интересно ваши отношения, в общем, да. Ну, как бы Ваше отношение, в общем, да. Ну, как бы, я-я-я-я могу быть неправ. Я ссылаюсь на какие-то исследования. Но я их несли это исследования, которые цитируют то, чем я занимаюсь, я эти исследования знаю досконально. Я знаю, что делалось, как делалось, там и так далее. А когда я привожу какую-то ну такую хохму обнаруженную в науке, понимаете, в науке. Но вот Франсу Де Валю, которого мы упоминали, дали Нобелевскую премию. Ему дали Нобелевскую премию за что? За доказательство, что обезьяны знают не только морды друг друга, но и попы. Вот на самом деле это на мой взгляд, блистательное научное исследование. Вот. Какие-то придурки вручают Нобелевскую премию. На самом деле, нам это говорит о том, насколько восприятие обезьяны, да, их партнёров, насколько оно целостное, полное, что они действительно имеют дело, им очень важ...имеют дело, им очень важно, даже со спины, с попы определять, так сказать, с кем они имеют дело. То есть насколько это высока ценность, насколько высок уровень социального взаимодействия. Я не думаю, что вы всех по попе определите своих знакомых, если, конечно, нету какого-то специфического пристрастия, вот к этой зоне. Вот. И Вот к этой зоне. Ну вот. И поэтому, ну, это, понимаете, вот здесь же вот есть вещи, в которых, ну, которые ваши, которыми вы занимаетесь, которые вы понимаете, там, и так далее. Меня не волнует, что как бы кто-то думает. Ну то есть, ну я-я просто знаю, вот когда-то очень долго работал психиатром Когда ты очень долго работал психиатром, в целом ты находишься в очень спокойном отношении к любым, как бы, мнениям. Ну вот, потому что ты понимаешь их как бы, как они в принципе родятся. Вот. И-и мне, ну, есть то, что я считаю нужным сказать. Есть то, чем я предметно занимаюсь. Вот. И-и-и знаете, я занимался, когда я популяризировал психотерапию. Знаете, основная критика была, вёл телевизионную программу. Основная критика была психологов того, что я делаю. Что я очень поверхностно провожу психотерапевтическое лечение. Я делал телевизионный Я делал телевизионную программу, которая имела, ну, достаточно высокий для Первого канала рейтинг и была очень важным инструментом для изменения отношения в обществе к профессии с приставкой «психо», которая всегда была стигматизирована, потому Она была стигматизирована. Потому что в Советском Союзе, если кто-то вообще просто что-то случалось с психом, это значит полная недееспособность. Значит, и моя задача была изменить отношение к этому. И это не был психотерапевтический приём. И это не было психотерапевтическое лечение, и они не знают, как готовилось это, как производится и так далее. Но...велось это, как производится и так далее. Но они сидят и исторгают мнение. Значит, эти вот соглашусь я с ними? Соглашусь. Очень поверхностное психотерапевтическое лечение. Не про это речь. Придут новые исследования, что там 16 000, а было 14, 87 млрд, 120 млрд. Согла- Сто двадцать миллиардов. Соглашусь я с этим? Соглашусь. Не об этом речь. Наука это не набор фактов. Наука это видение, которое позволяет вам быть эффективным в достижении цели. А если это просто куча крупа Куча крупа, если вы можете сварить из неё кашу и ещё её все хотят есть, ну всё нормально. И даже одно зёрнышко не повредит этому, если оно будет из другой чашки.

Кирилл: К вопросу видения есть просто ещё одна тема такая краеугольная, которая многих тоже как бы возмутила....многих тоже как бы возмутило, вот. Это то, как у вас была статья про феминизм на собаке. Вот. Просто я, прочтя, понял, Прочтя, что вы хотели сказать о том, что стоит задуматься о том, почему девушки заинтересованы в привлечении, да, партнёров. Ну, собственно, они в первую очередь выбирают парня, и, собственно, говоря о изнасиловании нужно как-то вообще Изнасилований, нужно как-то вообще учитывать что ли и вот этот факт, потому что там про

Андрей Курпатов: хорасмент было и-и так далее. Нет, там про хорасмент был, вот просмит было... Уточнить? Уточнить? Да. Про хорасмит это была известная и всеми доказанная научная, сексологическая проблема, состоящая в том, что мужчины подвергаются хорасминту со стороны женщин....арасменту со стороны женщин.

Кирилл: Угу.

Андрей Курпатов: Потому что женщина считают, что если ей мужчина нравится, то он должен с ней спать. Да? А у мужчины должна быть внутренняя убеждённость, что он, если ему предлагают, он не может отказаться, потому что это, значит, не мужик. И это изощрённый психологический харасмент. Вот. Когда тебе как бы сказать Когда тебе э-э как бы сказать навязывают необходимость сексуальных отношений, в которых ты не испытываешь внутренней потребности. Это не такой хоррасмент, когда тебя хватает за попу твой начальник, вот. Это хоррасмен на уровне психологического такого воздействия. Ну вот, и интенсивного. И я про это писал, что не надо думать что у мужчин вообще всё благополучно. У мужчин точно так же есть сложности. Вот. Э-э, это я первое. Второе про феминизм. Ну, вообще, про что мы говорим, когда мы говорим про феминизм? Это вообще, я просто застал становление феминизма в России. Вот. Я слишком хорошо знаю вну- Я слишком хорошо знаю внутреннюю кухню проходившего здесь становление печати второго пола Симона-де-Бовуар, вот, всех внутренних перипетий этих процессов там и так далее. Я, видимо, слишком старый. Вот. Иногда думаю так. Вот. Поэтому и, значит, есть совершенно ясный, очевидный Совершенно ясные, очевидные вещи, которые являются проблематичными. Проблематичные вещи это, значит, женщинам действительно меньше платят. Значит, женщин действительно на них ложится большая нагрузка в связи с тем, что у них есть вот биологически, как бы, ну, то есть быть матерью физиологически сложнее, чем быть мужчиной....и сложнее, чем быть мужчиной. Значит, ежемесячно переживать гормональные перестройки это тоже крайне травмирующе. Я могу привести кучу аргументов, которые скажут, что женщина это человек, который нуждается в том, чтобы её права максимально защищались, соблюдались, там... и так далее. Значит, дальше являются ли мужчины и женщины одинаковыми? Значит, вот я-я как врач. Первое отрезанную ногу увидел, я тебе рассказывал. Я как врач, я как психиатр, я как психотерапевт. Я, ну, точно... могу сказать, что это разные существа. Они организованы. У них отличие. Я всё время говорю, у них отличие на две хромосомы. Потому что одна это точно половая, да, там X и Y. Вот. Но дело в том, что мужская хромосома вообще там ничего не весёт. И женская Вообще там ничего не несёт. И женская просто подавляет мужскую хромосому. Информации никакой не несёт толком. Вот. И это отличие на две хромосомы. Трисомия по двадцать первой паре хромосом, одна лишняя хромосома. Это синдром Дауна. Ну вот вам как кажется, отличие на хромосому? Хромосому не гел. Конечно, конечно. Это не Не гений. Конечно, конечно. Это несущественно. Это существенно. Если мы не будем этого учитывать и будем вдолбливать людям ахинею по поводу того, что они одинаковые, дальше вы зафрустрируете всех и вы создадите у них конструкцию, при которой они должны будут делать то, что для них несвойственно. Они будут чувствовать себя дисгармонично, они будут преследовать цели, кот Они будут преследовать цели, которые им неинтересны. И это не вопрос культурного воспитания, это вопрос жёсткой, ненужной пропаганды, которую ни в коем случае нельзя производить. И я-я-я подчёркиваю, платить нужно одинаково. Ну, если вас интересует... Защищать интересы матери важно понимать, что у женщины есть разные физиологические периоды нужно. Я готов по каждому тезису рассказать. Моя жена называла, что у нас в семье есть один феминист. И это я. Ну вот. Я жёстко так к этому отношусь. Но я не могу признать антинаучный факт, антинаучный факт, что существа с таким отличием хромосом являются одинаковыми. То есть вы поддерживаете феминизм

Кирилл: как движение за равноправие, за равные права и возможности? Я в этом смысле

Андрей Курпатов: просто первый феминизм. Ну а как? Ну, я просто я сам удивляюсь,

Кирилл: когда кто-то трактует как равенство или как одинаковость. То есть это...ство или как одинаковость. То есть это, это же некорректно совсем, мне кажется. Об этом невозможно

Андрей Курпатов: Кажется. Об этом говорить. Это общее просто сейчас заблуждение. Понимаете, вот тут уже важно. Значит, вот, понимаете, есть вопрос вот такого как бы гэпа, связанного с борьбой. Значит, вот условно говоря, возьмём сексуальные меньшинства, да? Значит, вот сейчас критикуют, значит, гей-парады там и так далее....куют, значит, гей-парады там и так далее, и так далее. Говорят, это так избыточно, зачем ходить? Мы же не показываем попы, мы, значит, не демонстрируем свою гетеросексуальность там и так далее, и так далее, и так далее. Я прошу прощения, это для для геев, во-первых, изначально, исторически, это были реальные демонстрации. И они ходили реально на демонстрации. И сейчас Или реально демонстрации. И сейчас, и первые гей-парады, которые проходили в Петербурге, в этой, как его, в Москве, по Тверской площади, это была демонстрация, что мы есть, мы имеем право там и так далее. Ну да, сейчас это карнавал, да. Ну как бы, ну да, сейчас это кажется избыточным, да? Ну как бы, ну, это вот такой гэп. Ну как бы, вот могут быть гэпы, да? Могут быть гэпы и в женской эмансипации, потому что они реально, женщины были жили в патриархальном обществе, они не могли учиться, ну, то есть сначала учиться, потом в медицине не могли учиться. Ну, то есть Россия была самая передовая, там Каррен Хорни была первым студентом-медиком в институте у себя. Э-э-э, ну вот, женщины. Ну вот, их не допускали до образования там и так далее. Им реально меньше платили, ну то есть, и так далее. Ну, то есть, и понятно, есть гэп там некий, да? Ну, как бы, но надо же тоже адекватно приходить. Ну, как бы, ну вот вы гэпнули, да? Вот сейчас нужно как бы всё перехватить. А теперь вернитесь, посмотрите, что вам нужно. Ну, если вам нужны голые попы на параде, ну как бы тогда всё. Если вам надо, как бы сказать, чтобы у вас жизнь улучшилась, ну давайте это делать. Ну, зачем переодеваться в мужчин? Что это поменяет?

Кирилл: Давайте вернёмся к книгам, потому что хотелось немножко обсудить творческие Хотелось немножко обсудить творческий, скажем так, процесс написания, потому что очень интересно как бы узнать о вашем, да, таком процессе того, как вы себя настраиваете, потому что я знаю, что, например, вы уезжаете в Грецию, да, чтобы уединиться и написать. Ваша продуктивность безумная. Вы связываете это со своим моторчиком, о котором мы говорили, или с чем? Как у вас получается эффективно? производить столько всего разного? Я уж не говорю о том, как вы в интернете выросли, да, за последние там буквально пару лет. Вы за это взялись, видимо, как-то осознанно, специально. Единственное, что я пишу тексты в Инстаграм.

Андрей Курпатов: Угу.

Кирилл: А вы сами пишете?

Андрей Курпатов: Тексты пишу сам. Я-я не могу только туда нажимать на кнопки, всё время не туда нажимаю. Поэтому я Это не туда нажимаю. Поэтому я и умею пользоваться Instagramом. Вот. Но я это пишу тексты туда, и, конечно, я продумываю о том, что я понимаю, какая у меня аудитория в Инстаграме. Слава богу, я кое-что понимаю в аудиториях. Вот. То, что касается YouTube, никогда им не занимался, и вот сейчас как бы задача надо как-то начать этим заниматься, потому что, по сути дела, туда просто выкладывались лекции наши закрытые, которые я здесь проводил, и никакой задачи не стояло там про продвижение. Про что ты меня спросил?

Кирилл: Про творческие процессы, про продуктивность, которая

Андрей Курпатов: у вас... Продуктивность у меня очень низкая, продуктивность... Считаете? Да вы так считаете? Вот так оно. Да вот. И-и мне не хватает ни времени, ни сил, ни ничего. Вот. В Грецию я уезжаю действительно потому, что просто книга это такой очень интеллектуальный объект сложный. То есть, вот я, например, уезжаю, первые три дня вообще ничего не могу ни писать, ни делать, я слоняюсь по кабинету, э-э как бы просто какие-то у меня обрывки мыслей прекращаются разговоры, которые здесь вот проходят про феминизм и прочее-всё. Про что ещё вы там хотите со мной поговорить? Да. Я, кстати, у Игоря Семёновича Кона брал интервью. Угу. Да, вот так. Чтобы вы знали. Про мой феминизм прекрасный книжками подписана. Прекрасно. У меня книжками подписана «80 лет одиночества». Вот. Три дня, да, я хожу, потом вот это всё усаживаю, потом это всё долго, потом это всё дико мучительно, плохо идёт. Я достаточно быстро в своё время написал книжки психотерапевтической серии, потому что тогда у меня к этому моменту было всё уже продумано. Они, по сути дела, это набор того, что я говорил пациентам, то, что я сделал пациентами, там и так далее. Это была просто констатация всей этой фактологии. А вот сейчас методологические книжки я просто обожаю писать вот это мышление, системное исследование книга, написанная для меня. Книга написана для меня. Я был категорически против, чтобы её издавали большим тиражом, и я не понимаю, кто её читает и зачем. Но вот. Я её люблю, вот. Я в ней много чего, мне кажется, интересного рассказал, но она точно не была вообще адресована ни какому читателю, кроме моих ближайших товарищей, с которыми мы эти темы обсуждаем. Учёных, кстати, с докторскими степенями. Если это кому-то важно до сих пор. Вот. Да, поэтому, конечно, есть усталость, есть некоторые... И меня поддерживает исключительно то, что это... Что это я бы ничего этого не делал, то, что если кто-то думает, что для меня это бизнес или ещё что-то, это ирония. Я очень смеюсь по этому поводу. Вот. Мы с вами сидим в дорогущем месте, вот, которое отдано под непонятно что, вот, и ничего не зарабатывает толком. Вот. Которое я сделал абсолютно, как бы сказать, ну, наверное, я могу как-то обеспечить себе собственное существование. Вот. И книжки в этом смысле являются юмористическим доходом. Вот. Поэтому меня поддерживают, на самом деле, просто я всё время говорю: «Знаете, если вы делаете что-то, что нужно людям, обя...что-то, что нужно людям, обязательно придут деньги. Никогда не делайте ничего для того, чтобы заработать деньги. Это не будет работать. Даже миллиардеры, они не хотят зарабатывать денег. Они хотят зарабатывать влияние, они хотят зарабатывать власть, они хотят зарабатывать восхищение, они кучу вещей они хотят, а никто не хочет денег. Все, кто хотят денег, все бедные. Если вы хотите зарабатывать денег, вы должны делать то, что нужно другим людям. Ну, или играть в сложные игры, как это делают миллиардеры. Вот. Ну, поскольку среди наших слушателей вряд ли есть много миллиардер. Вот, то всем я бы рекомендовал просто делать что-то, что будет реально востребовано. тогда вы будете нужны, и деньги придут. И никогда не делайте не за деньги.

Кирилл: Как вы сохраняете вот этот интерес, э-э-э и постоянно приходят новые идеи того, чем заниматься? Это просто из накопленного опыта или люди приходят и говорят: то, сё, пятое-десятое.

Андрей Курпатов: Вот придёт Кирилл и спросит что-нибудь про феминизм, я начну думать про это. что-нибудь ещё отщебучу, чтобы вы знали все, что я думаю. Такой процесс получения

Кирилл: вопросов и каких-то обсуждений. Конечно.

Андрей Курпатов: Мы социальные животные. Примитивные, глупые, тупые. Я про себя. Животные. Но социальные. И если мы находимся в таком И если мы находимся в такой, как бы, плодотворной социальной среде, мы станем значительно лучше, чем вот я дислексик, я закончил всю школу на тройки. Ну как, ну я вообще, я всё время говорю, когда общаюсь с людьми, я говорю: «Вы не понимаете Я общаюсь с людьми, я говорю: «Вы не понимаете, насколько у вас хорошие мозги». Как вы запоминаете всё? Я вообще ничего не могу никогда запомнить. Я не помню фамилий, имён. Я лица плохо запоминаю. Да. Со мной может человек быть уверен, что я с ним разговариваю, я значит его знаю. Это далеко не так. У меня памяти на лица нету никакой. У меня было куча казусов. Нету никакой. У меня было куча казусных совершенно ситуаций, связанных с тем, что я не помню человеческих лиц. Но у меня дефективный, плохой мозг. И он в целом, и то достаточный. Правда.

Кирилл: Если вы создаёте среду... Как эту среду Среду создать? Мне повезло,

Андрей Курпатов: создать? Мне повезло, у меня были гениальные учителя. И я со своей стороны пытаюсь точно так же создать среду, для которой мне было, я испытывал счастье от возможности посчитать количество слов истерии в романе Достоевского «Братья Карамазов». Но я-я не-не иронизирую, потому что сам Олег Николаевич Кузнецов, сам я показываю пальцем вверх сейчас здесь не видят нас зрители-слушатели сказал мне это сделать. Он сказал мне это сделать. Понимаете? И вот она среда. И я создаю такую же среду, где люди хотят что-то делать, потому что им важно другим что-то отдать.

Кирилл: Что вы посоветуете, точнее, на какие три самые важные вещи сейчас нужно обратить внимание человеку, зная, что он живёт в XXI веке? и вы часто пишете и про Четвую мировую, да, образную, в которой говорите, и обо всех проблемах современности. Для тех, кто, может быть, впервые, да, услышал о вас сегодня, на что пойти и обратить прямо внимание? Какие-то три, на ваш взгляд, самые главные вещи, проблемы или области знаний? С точки зрения,

Андрей Курпатов: Проблемы или области чем заниматься? Не чем заниматься, а на что посмотреть? и углубиться, что вы считаете важным? Вы знаете, тут вообще всё-всё специфично. Ну вот. У нас куча людей страдает депрессией. Я всё-таки по своему базовому образованию военный врач и психиатр. Вот. И если им чем-то нужно углубиться страдают от стресса, например. Вот, то, мне кажется, чрезвычайно важно понять, как работает психика и каким образом можно своими собственными силами или с привлечением психотерапевта, психиатра и соответствующих медикаментов, значит, улучшить своё психическое состояние. От этого зависит. Просто люди не у нас вот сейчас вот куча людей страдают всякой разной зависимостью: компьютерной, э-э, значит, цифровой, ну, просто там сидят всё в телефоне. Вот. И проведено исследование и показано, что эти люди страдают депрессией. Ну просто вот многие, что депрессия... скрывается сейчас. Новая форма депрессии. Как скрыть депрессию? Сядь за компьютер и играй в игрушку. Вот. У него нейрофизиологически и биохимические депрессия. А он сидит за компом. И мы её не видим. Нету классической триады бэка, да? Оно вот, да. Поэтому я считаю, что психическое здоровье оно у нас дико шаткое. Мы все генотип ужасный. Мы начали лечить психические расстройства более 60 лет назад, и количество психических расстройств сейчас плохих генов...плохих генов, условно говоря, популяции нарастает. Вот. И в целом мы, в общем, так себе. Вот. Да. Да, поэтому, может быть, психическое здоровье, я думаю, это важно. Второе это, ну, информационная псевдодебильность, я про это везде говорю, уже у самого у меня мозоль на языке, и я уже перестаю понимать смысл того, что это как попка, которая постоянно всё повторяет и повторяет. Ну вот. Но я действительно считаю, что ну я не считаю, я считаю, что я имею достаточное количество доказательств, вот для того чтобы показывать, что бесконечное потребление цифрового контента-контента приводит Правого контента, при контента приводит к снижению качества интеллектуальной работы. Это второе. И третье, про что нужно подумать. Значит, мы с вами живём в очень хорошее время. Очень. У нас мир, у нас куча жатвы, у нас в целом достаточно безопасно, у нас секс там есть тиндер, есть всякие разные приложения, сайты знакомств и так далее. Я-то помню, когда этого ничего не было. И женщина, которая переживала развод и с которой я лечил на кризисном отделении, она мне говорила: «Ну вот сейчас вы меня вылечите, а дальше мне что делать? Пойти мужчину на улице за рукав хватать?» То я запомню всегда эту формулировку: мужчину хватать за рукав. Вот. И сейчас не надо хватать ни за что. Вот. Мы вообще живём это обезьяны, обожравшиеся всем информации море, значит, безопасности моря, жираки море, секса море, вообще всё, что угодно. И эта обезьяна, обожравшаяся, ничего не хочет. И когда она страдает, она страдает от того, что ей нечего хотеть. Вообще жить в дефиците это офигенно. Я помню, мы испытывали в своё время голод. Вот тогда вот этого был девяносто первый год, всё было по талону, в армии всё перестали кормить. Это пошло Всё перестали кормить. Это пошли запасы инзы. Это вообще несъедобные запасы инзы. То есть это сушёная картошка, которая превращается просто в какое-то просто невыносимое какое-то что-то. Это хлеб заспиртованный, который может храниться 5 лет. Такие пакеты, в них хлеб запаянный заспиртованный. Это не передать его вкус. Это не нынешняя консервация. Они сейчас-то не могут на пять лет. И вот, да, и мы ж вот это всё, я прошу прощения, жрали этот ужас. Вот. И я помню, как мы выезжали на поле убираться за урожай. И мы ели карту эту, ну что, капусту, морковку. Капусту, морковку, турнепс я даже ел. Иногда вывозили на турнепс. Турнепс не так вкусно, конечно. Вот. И это было офигенно, понимаете? Капуста, морковка. Вот. Это выглядит сейчас абсурд. Ну, то есть вот так, если послушать. Но были моменты счастья. потому что был дефицит, и он мог быть удовлетворён. Нынешняя проблема состоит в том, что люди не испытывают дефицита. У них есть ощущение дефицита, смысла не хватает, непонятно что, зачем. У них вот такое ощущение тотального дефицита. А это не тотальный дефицит, это тотальный переизбыток. переизбыток. Если у вас наступит тотальный дефицит, вы сразу вскочите и будете бегать, как умопомешанные, вот по потолку. И третье после психического здоровья, снижение гиперформационности, третье это формирование в себе внутри дефицита. Тебе внутри дефицита. Что может быть твоим дефицитом, что заставит тебя делать что-то? У меня есть дефицит человеческих отношений с другими людьми. Я в этом смысле, мне очень важно, чтобы люди, с которыми я общаюсь, были глубокими, интересными, увлечёнными, э-э...учёными, э-э, доброжелательными. Вот. И это мой дефицит. И всегда всё, что я делал, в конечном итоге, приводило к тому, что вокруг меня были люди, которые были интересные, глубокие, доброжелательные, благодарные, поддерживающие. Ощущаю дефицит и нет проблем с тем, что надо что-то над собой делать, усилия. Спасибо большое, Андрей Владимирович. Было очень приятно

Кирилл: пообщаться. Я рекомендую всем заходить на канал к Андрею Владимировичу, заходить в Инстаграм, смотреть книги последние трилогии. Я сам не успеваю читать, насколько.

Андрей Курпатов: Четверогогия сейчас будет. Уже четверогогия. Четвёртая же мировая война. Уже четверологиягия. Четвёртая

Кирилл: же мировая война. Да. Убеждён, что точно стоит начать с Красной Таблетки, потому что это вещь такая может

Андрей Курпатов: быть... Ну, простая, но, мне кажется, очень стоящая. Я сам лично благодарен.

Кирилл: И также у Андрея Владимировича есть и в формате подкастов сейчас, можно не только смотреть на YouTube, можно и слушать. Тем, кто слушает нас, можно найти и в IQNe везде. Нас можно найти и в ITUNS, и везде.

Андрей Курпатов: Спасибо ещё раз за беседу. Спасибо тебе.

Кирилл: А мы услышимся с вами в следующих эпизодах. Всем счастливо и пока-пока.